Глава 4
25 февраля 2015 г., 18:35
***
Драко Малфой в своей обычной манере брел на завтрак солнечным утром июня месяца. Завтра его день рождения. Завтра ему стукнет пятнадцать. За этот год он так и не нашел человека, при помощи которого сможет снять с себя печать заклятия. Неминуемое приближалось, и Малфой готов был поклясться, что от этого его ноги периодически становились ватными, а на душе скреблись кошки. Конечно, слизеринец больше не представлял себя в роли чудовища-Грейнджер. Гриффиндорские грязнокровки ему теперь не страшны. Вместо этих детских страшилок в голову лезли еще более ужасные образы: тролли, мутанты, великаны и гоблины. И вот сейчас он, особо ни над чем не размышляя, двигался по лестнице вверх, еле-еле перебирая ногами. Блейз Забини, который был в курсе маленькой проблемки друга, до сегодняшнего дня успокаивал Драко, говоря, что все будет нормально и стоит всего лишь поискать какого-то глупенького мальчишку. Сегодня, уже, видимо, поняв, что утешения его безрезультатны, Блейз просто молча шел рядом с Малфоем, иногда бросая в его сторону сочувенные взгляды. Малфоя в голову била одна мысль: «Неужели его жизнь окончена, неужели все его мучения в предыдущие три года напрасны?» Нет, такого он себе не мог позволить, он не должен сдаваться. В конце концов, стоит попытать счастье еще раз, поискать кого-то, кто подошел бы на роль освободителя от бремени неприятного проклятия. Всяким размышлениям пришел конец, когда он вместе с Забини уселся на свое законное место за слизеринским столом. С приходом Малфоя обстановка немного оживилась. Пэнси Паркинсон что-то прошептала на ухо Дафне Гринграсс, с которой болтала до этого, а потом поднялась с места и зашагала в направлении Драко. Последний удивленно поднял брови, но сказать ничего не успел, потому что только он открыл рот, как Пэнси поцеловала его. За столом послышался свист и улюлюкания, кто-то даже шутливо поаплодировал, что явно было лишним. Малфой не спешил отталкивать от себя однокурсницу, но и на поцелуй не отвечал; и когда та наконец оторвалась от него, блондин схватил ее за запястье и потащил к выходу из зала. Между тем, за ними наблюдали не только слизеринцы, но и другие студенты. Преподаватели недовольно переглядывались. — Что ты творишь, Паркинсон? — медленно проговорил Малфой, буравя ее яростным взглядом, когда они вышли в коридор. Девушка молчала, переступая с ноги на ногу и виновато опустив глаза. — Я спрашиваю, какого лешего это было? — Повысил голос блондин. Пэнси молчала, а Малфой все больше свирепел. — Извини, — закусив губу, проговорила она и, вырвв руку из его сильной хватки, удалилась в сторону подземелий. За этой сценой наблюдали любопытные студенты, но когда Пэнси покинула коридор, те засуетились и разошлись. Малфой, чертыхнувлись, вернулся на завтрак.***
Теплый денек. Веселые студенты решили не сидеть в душных стенах замка и вышли на свежий воздух. На их лицах были радость, счастье и удовольствие. Они светились позитивом. Вокруг Пэнси была такая положительная атмосфера, но это не помогло расшевелить ее грустное личико. Подавленная произошедшим, она брела по подземельям, не поднимая головы. Как только Паркинсон вспоминала о словах Драко, о том, с каким гадким чувством он их произносил, когда в ее голове появлялось его лицо, полное злобы, она начинала плакать. Она плакала, а потом вытирала слезы рукавом темной мантии, которая от сырости становилась еще темней. Пэнси была в отчаянии. Она не легко приняла этот удар. Что же получается, ее любовь безответна? Но как же так? .. В смятении слизеринка и не заметила, что навстречу ей идет Забини. Тот, думая, что однокурсница обойдет его, в сторону сам отходить не стал, в результате чего, Пэнси, которая слишком поздно увидела его черные лакированные туфли, столкнулась с ним. — Смотри, куда идешь, Паркинсон, — злобно процедил он. Но не настолько злобно, чтобы снова огорчить Пэнси. Она шмыгнула носом. Он посмотрел на нее уже иным, смягченным взглядом. — Что случилось? — спросил Забини у нее. Пэнси шумно вдохнула воздух, когда мимо пробежал второкурсник. Тот с любопытством остановился посмотреть на эту сцену. Блейз недовольно сказал ему убираться подальше. Мальчик ушел, но потом долго оглядывался на них. — Так что произошло? — повторил свой вопрос слизеринец. Пэнси доверяла ему, наверное, потому, что ему доверял Драко. Их связывала крепкая дружба еще с первого курса, Паркинсон часто видела, как они общались друг с другом. Взгляд Блейза светился при этом разговоре, он становился похожим на дружелюбного паренька, каковым вовсе не являлся. — Это все из-за Драко, — дрожащим голосом пролепетала она. После упоминания о Драко, Забини как-то изменился в лице, но, однако, ненадолго.***
Вечерело. Сумрачная тьма окутывала замок, Запретный лес, квиддичное поле. Прохладный ветерок приникал в здание сквозь трещины, которых было на удивление много в старинных кирпичных стенах. Особенно прохладно было в гостиной факультета Салазара. Подземелья, знаете ли, — место не самое теплое. Тревожные ощущения не покидали Малфоя ни на мгновение на протяжении всего дня. Безусловно, он пытался отвлечься: делал домашнее задание, которого под конец года было больше, чем обычно, пытался заснуть, что совершенно не принесло никакого результата, разговаривал с Забини, но в итоге сорвался и наорал на него. В конце концов он просто решил побродить по замку. Это даже немного помогло, но стоило ему вернуться в комнату, как он заметил на прикроватной тумбе конверт с семейной печатью. Гадать о том, что написали родители долго не пришлось. На негнущихся ногах подойдя к цели, он уселся на кровать и взял письмо. Покрутил в руках, словно оттягивая момент вскрытия, но все же разорвал белоснежный конверт сбоку и вытащил сложенный вдвое листок бумаги. Чем дальше он читал, тем сильнее мрачнело его лицо и губы сжимались в еще более тонкую линию. С первых строк Малфой понял, что письмо писал отец, что было огромной редкостью и не сулило ничего хорошего. Он явно писал второпях, об этом свидетельствовали многочисленные помарки и в некоторых местах бегающие буквы. Люциус был крайне возмущен тем, что сын так безалаберно относится к такому серьезному проклятию и, как ему казалось, даже не пытается найти какого-нибудь парня, чтобы тот, сам того не ведая, помог Драко скинуть с плеч камень. Настроение вмиг упало с просто плохого до отвратительного. Слизеринец лег на спину и закрыл глаза, тяжело дыша. Ему снова хотелось плакать, спрятавшись ото всего мира под одеялом, как четыре года назад, когда маленькому, почти беззаботному мальчику открылась тайна его обреченности. Но в этот раз злость на комнату не выплеснешь, ибо крушить слизеринскую спальню — идея не самая хорошая и, кстати, можно нарваться на неприятности от профессора Снейпа или, что еще хуже, — от старого маразматика Дамблдора. Пролежав так минут пятнадцать, Драко поднялся, взял с тумбочки Блейза толстый фолиант, надеясь, что друг не будет против, и вышел в гостиную. Заняв свободное кресло, он открыл книгу на первой попавшейся странице, пытаясь погрузиться в чтение, хоть на время выбросить из головы мысли об ужасе, ожидаемом завтра. Строки никак не хотели складываться в слова, слова — в предложения, предложения — в текст. «Как Забини вообще читает такую нудятину?» — подумалось Малфою и он, отложив книгу, стянул с себя свитер, оставшись в футболке. Слишком жарко ему не было, но от камина шло тепло, отчего блондин чувствовал некий дискомфорт. Все-таки по холодному замку целый день шатался. Читая, он периодически вымученно вздыхал, отводил взгляд от слегка пожелтевших со временем страниц и вглядывался в одну точку. — Малфой, ты какой-то сам не свой сегодня. Тебя что-то беспокоит? Блондин нахмурился. Неужели не ясно, что, если он не рассказывает сам, то и не нужно его трогать? — Знаешь что, Гринграсс? Катись к черту со своими разговорами, я хочу побыть тут один! Почему все все время путаются под ногами? Почему никто не может понять, что не хочу я разговаривать ни с кем, кроме Забини? Да я и с ним бы не стал, не будь мы лучшими друзьями. Мне не нужна твоя никчемная жалость, Дафна! — вскачив со своего места как ошпаренный, выпалил он, а потом, схватив брошенный на пол свитер, выскочил из гостиной. Однокурсница изумленно таращилась ему вслед, а Блейз, незамеченный другом, сидел на ковре у камина, явно чем-то приободренный и расстроенный одновременно. — Что с ним творится, Блейз? Еще вчера все было нормально: он не был таким дерганным, ни на кого не кричал, любезничал с той же Пэнси. Что сегодня случилось? — Дафна смотрела на Забини так, словно он обязан был перед ней отчитываться за все действия друга. В конце концов, это его жизнь, как хочет, так себя и ведет, и Блейз не должен объяснять всем скрытые мотивы его действий. — Не знаю, — буркнул он и тоже предпочел удалиться, оставляя Гринграсс в гордом одиночестве.***
С каждой минутой ускоряя шаг, Драко преодолевал все новые и новые коридоры, повороты, лестницы замка. Из открытых окон дуло, слышался шелест листьев со стороны Запретного леса, ухание сов. Однако Малфой предпочел бы скорее поцеловать подол мантии Поттера, чем встать у окна и с наслаждением разглядывать пейзажи в такой день. Через пару часов — его день рождения. Пора прощаться с симпатичным отражением в зеркале. От безысходности он готов был залезть в какую-нибудь нишу и заплакать, выплескивая все эмоции наружу. Он бы, скорее всего, сделал бы это, если бы не приближающиеся к нему шаги. Свернув в коридор, где и находился слизеринец, незнакомец остановился. Это был никто иной как Седрик Диггори. С Седриком Малфоя особо ничего не связывало, но последний болел за него на Турнире Трех Волшебников, посему и не презирал, как многих других личностей с Хаффлпаффа. — Привет, Седрик, — выдавил из себя блондин, закусив губу. Диггори уставился на него непонимающим взглядом. Да, он определенно не понимал, с чего бы Малфою завязывать с ним разговор. — Чем обязан, Малфой? — крайне недружелюбно ответил он. Под тяжелым взглядом слизеринец поежился. Он совершенно не знал, как завязать разговор, что сказать. Ему думалось, что семикурсник с радостью поддержит беседу, а оказалось, что тот в таком же настроении. Только он завтра не должен будет превратиться в чудище. Подумав об этом, Малфой цокнул языком. В голову опять полезли какие-то неприятные взору образы. — Я… я.., — Драко не знал, что ответить на вопрос Седрика, но понимал, что такой шанс упускать нельзя. Все-таки представить себя в виде чудища, разгуливающего одиноко по школе (а именно так и будет, если проклятие свершится), Малфой не мог. Терпение Диггори было на исходе. Закатив глаза, он отпихнул слизеринца в сторону и поторопился удалиться. Но обремененный тяжелым проклятием четверокурсник не собирался так просто сдаваться. — Я хотел спросить. Седрик обернулся. Взгляд его оставался все тем же негативно настроенным по отношению к слизеринцу. — И что же? — Как твои дела? «Малфой, что же ты несешь, идиот?» — раздался голос отца в его голове. Почти такой же, как и в тот злополучный день четыре года назад, когда Драко разгромил свою комнату. Услышанное поразило не только Малфоя, но и Диггори. Все-таки не каждый день высокомерный слизеринец и сын самого Люциуса Малфоя интересуется твоими делами. — Неплохо, — пожал печами хаффлпаффец. — Что-то еще? — Ты не думай, что мне безразличны твои успехи, — выпалил Драко, вдруг осмелев перед семикурсником. — Я болею за тебя на Турнире. — Серьезно? — вскинул брови от удивления Седрик. Слизеринец все больше и больше удивлял его. А может, он думал, что Малфой просто сошел с ума или же проиграл в каком-то споре, объектом которого прямо или косвенно является Седрик. — Ага. Ты лучший из участников. — Даже лучше Крама? С тобой точно все в порядке? — происходящее начинало смешить Диггори, что в свою очередь злило Драко. — Тебе смешно? Я вообще-то на полном серьезе. — Ну да, ну да. — Диггори продолжал заливаться смехом, когда как Малфой лишь краснел. - Ты, Малфой, завязывай с такими шуточками. Интересно ему, как мои дела… Драко взбесился. На душе было тяжко. Злость и ярость готовы были выплеснуться наружу, но он понимал, что иначе проснется уже другим. Иным человеком. Или даже не человеком. Нет. Так не пойдет. — Да это правда! — закричал Драко. — Ты меня не знаешь! — голос дрогнул, парень снова готов был расплакаться. «Только не здесь, Малфой, не при Диггори» Вид слизеринца растрогал Седрика. Он понимал, что поступил неправильно, посмеявшись над парнишкой, обидев его чувства. Но ведь это Малфой. Любой другой на месте хаффлпаффца повел бы себя так же. — Извини, — Седрик похлопал Драко по плечу. — Спрашивай, что хотел. — Как у вас с Чанг? — выпалил блондин первое, что пришло в голову. Диггори снова удивленно приподнял брови. Малфой мысленно чертыхнулся. Потерян его шанс остаться в своем родном облике. — Чжоу? — Ладно, я не должен был спрашивать. Это уже личное. — Малфой, тяжело вздохнув, развернулся, чтобы уйти, но Седрик его остановил. — Малфой, ты это… прости меня. Я не должен был так поступать. Пойми, меня удивил твой интерес ко мне. Но Драко от переизбытка чувств крепко обнял Диггори. Тот был высок, светлая макушка Драко едва доставала ему до плеч. Седрик опешил, но обнял слизеринца в ответ. Седрик все не выпускал блондина из объятий, хоть и сам не знал, что послужило тому причиной. Малфою это в любой другой день, может, и не понравилось бы, но сегодня, когда он, уже окончательно отчаявшийся, встретил в обычно пустынном коридоре своего потенциального спасителя, слизеринец был счастлив от того, что Диггори оказался таким мягкосердечным. Хаффлпаффец словно протрезвел, когда Малфой потянулся к его лицу. Хотел он было оттолкнуть его, но все-таки не стал этого делать, решив, что такой опыт ему в жизни, вероятно, и не пригодится, но скрасит очередной скучный вечер. Как-никак, экзамены с каждой секундой были все ближе и ближе, как впрочем и последнее испытание Турнира, выпускной бал, взрослая жизнь. Задумавшись, брюнет не сразу заметил, что слизеринец коснулся губами его губ, а когда он происходящее в полной мере осознал, ответил на поцелуй. Оторвавшись от чемпиона, Драко закусил губу. Легче ему от этого поцелуя явно не стало, хотя предыдущие три года проклятие отступало сразу после непосредственного контакта. В этот раз что-то было не так, вот только что? «Неужели Диггори на самом деле никакой не парень, а только что я осчастливил поцелуем какую-нибудь девчонку, страдающую от любви и специально зашедшую в эту часть замка?» — пронеслась в голове совершенно, как потом понял Малфой, сумасшедшая и нелепая мысль. Но не могло же такого быть! Тем временем сам Диггори останавливаться не желал и теперь уже сам наклонился к Малфою, оставляя дорожку из поцелуев от щеки к шее. Последний же, просунув руки под хаффлпаффский свитер, поспешил стянуть его с Седрика. Его свитер ждала точно такая же участь. Отбросив ненужную часть одежды куда-то в сторону, он принялся развязывать галстук факультета и, отвлеченный горячими губами, накрывшие его собственные, оставил это занятие. Дальше в разные стороны летела футболка Малфоя и его же брюки. Никто из них, увлеченных друг другом, явно уже не соображал, что делает. Все, что помнил после этого сумасшедшего часа, — жуткая боль, смешанная с наслаждением от практически сошедшего на нет проклятия и прекрасного любовника рядом. — Спасибо, Седрик, — непонятно зачем поблагодарил его блондин. Точнее, непонятно было только Диггори, а Малфой, поняв, что сказанул не то, что нужно, опустил взгляд и продолжил одеваться, надеясь на то, что хаффлпаффец не обратит на его реплику особого внимания. Так оно, впрочем-то, и вышло, — пожав плечами, Диггори молча завязывал черно-желтый галстук на своей шее. — Пока, Драко. До встречи! — попрощался парень и, попросив хранить молчание об их маленьком секрете, удалился. Малфой же тоже не собирался засиживаться тут так долго, все-таки ночью нужно поспать, чтобы в собственный юбилей не быть замученным и сонным. До спальни дошел без происшествий, а войдя и заметив, что Забини уже спит, улегся на свое покрывало сверху и, не посчитав нужным раздеться, уснул.
