Проклятие семьи Малфой, или 7 лет Ада

Пять лет тянулись медленно. Лучшие годы жизни превратились в страшный сон и для самого Драко, и для его родителей. В последнее время слизеринец начинал задумываться все больше и больше о том, что было бы, если бы его отец не совершил такую роковую ошибку. Было бы много разных исходов, но нужно ведь жить настоящим, правда же? Но настоящее для Драко было постыдной ношей, которую нужно нести еще два года. Иногда он успокаивал себя мыслью, что это каких-то два года, ведь если смотреть глобально, это очень мало. А впереди еще много счастливых деньков. На душе стало еще хуже, когда Темный Лорд посвятил его в Пожиратели и наградил особой миссией. Еще одно бремя на плечах шестнадцатилетнего подростка. Подумать только, он ведь не стоит таких страданий. Убитый жизнью и своим предназначением, Малфой напоминал самого Гарри Поттера, которого из-за его предназначения называли Избранным. Может, если раньше Драко ему завидовал, то сейчас он мог только посочувствовать ему, если бы не был слизеринцем и сыном Люциуса Малфоя. Наверное, проще было бы покончить с этим раз и навсегда. Но Драко хочет жить. И чтобы жить счастливо, ему нужно немного потерпеть. За это лето он еще больше замкнулся в себе. Стал более угрюмым, более противным, что ли. После того, как Люциуса посадили в Азкабан, с матерью Драко тоже предпочитал не разговаривать и не пересекаться. Часто уходил из дома и бродил в лесу неподалеку от поместья, погрузившись в свои мысли. А думал ли он о родителях? Им было не лучше. Приблизилась осень, и вот Малфой-младший сидит в Хогвартс-экспрессе, глядя в окно. Напротив приземлился Забини, которого Драко не желал бы видеть еще столько же лет, сколько они были знакомы, когда вспоминал тот день, когда они поцеловались. Нет сейчас смысла утешать себя тем, что так было нужно. Малфою уже не хотелось думать об этом, превратиться в то страшное чудище, в которое он должен. Может, это его предназначение? Стать монстром и быть позором своих родителей? А что делать с заданием Лорда? Нет, нужно выполнить хотя бы его. Рядом присела Пэнси. О ней Драко даже думать не хотел. И сейчас очень сильно желал, чтобы она не заговаривала с ним. Но она молчала, как будто чувствовала его эмоции. Последними в купе ввалились Кребб и Гойл. В буквальном смысле ввалились. — Слышали, с нами в поезде едет наш новый преподаватель, — заявил Блейз. — Да, говорят, это Слагхорн, — подала голос Паркинсон. — Тот еще хрыч! — на ее слова Гойл и Кребб прыснули, и кекс, который так жадно поедал Кребб, упал на Блейза. — Что ты творишь, идиот? — проворчал тот, стряхивая крошки от кекса на пол. — Ну ты и свинья, — презрительно взглянула на Кребба Пэнси. Драко подумал, что сейчас лучше всего уйти отсюда, поэтому встал и протиснулся к выходу. — Я прогуляюсь, — бросил он своим однокурсникам. Захлопнув за собой дверь, Малфой засунул руки в карманы брюк и отправился в соседний вагон, решив пройтись туда-сюда по поезду. Повезло же его друзьям: им не ставили Метку, не давали чудовищных заданий, да и они, в конце концов, не были обречены до конца учебы любить мужчин. Хотя нет, Пэнси — исключение, она должна. После того, как Люциуса посадили в Азкабан, Драко словно бы лишился защиты, опоры и даже, наверное, авторитета. Кому охота слышать перешептывания за спиной? Таких было двое на их курсе: он и Теодор Нотт. С Ноттом у Драко отношения никогда не складывались. Может, из-за слишком разных характеров, а может, из-за чего-то еще. Да ему и не нужно было с ним дружить. Сказать по-правде, положение Драко Малфоя с каждым днем становилось все хуже. Он совершенно точно знал, что Пожиратель Смерти из него так себе, он не был уверен в своих силах. Уж что-что, но убивать директора школы в его планы не входило. Первые несколько недель Драко с гордостью носил это звание, но потом накатил страх, который со временем только усиливался. В предпоследнем вагоне состава Малфой резко остановился и уставился в окно безразличным взглядом. Он стоял так минут десять, о чем-то размышляя, но вдруг сзади к нему кто-то подошел. — Возвращайся в купе, Драко. Нам пора на собрание. Мы же старосты, помнишь? — раздался голос Паркинсон из-за спины. — Нет, — коротко ответил Драко, даже не поворачиваясь. Вот Пэнси была последней из тех, с кем он пожелал бы провести время. В конце прошлого года он так и не разорвал отношения с ней, а сейчас было просто не до этого. Пусть тешит себя иллюзиями, что она ему интересна, а Малфою все равно. — Что значит «нет»? — нет, он определенно ее поражал. Что это за староста такой? Решил не подчиняться правилам с самого первого дня? — То и значит. Сама сходишь. Скажи, что я плохо себя чувствую, если спросят. — Не буду я ничего говорить, Драко. Ты немедленно пойдешь со мной, понял? Немедленно. — последнее слово она произнесла с нажимом. — Мне надоело отмазывать тебя еще в прошлом году. Драко закатил глаза и нахмурился, сквозь зубы ядовито процедив, выделяя каждое слово: — Отвали. От меня. Пэнси. — Да что с тобой происходит, дорогой мой? Перестань срывать на мне свою злость, я не резиновая, мне это не очень уж и приятно, знаешь ли. Драко не ответил, да и, наверное, попросту не обратил внимания на ее слова, погруженный в собственные мысли. Девушка, поджав губы, ушла, а Малфой через пару минут все-таки отправился следом. Только не на собрание, а на свое место. Но дойти слизеринец не успел. Он припал к двери в одно из купе, услышав знакомую фамилию. *— … Забини с вашего курса… «Забини? Что он здесь забыл?» — подумал Драко, продолжая подслушивать. — Это Кормак Маклагген — вы, быть может, встречались? Нет? А это Маркус Белби, не знаю, знакомы ли вы? А эта очаровательная юная леди говорит, что знает вас обоих! — закончил кто-то. Драко подумал, что это, должно быть, Слагхорн, ведь больше ни один преподаватель не собирает учеников в своем купе по дороге в школу. — Ну, вот и прекрасно! Я смогу получше со всеми вами познакомиться. Берите салфетки. Обед из моих собственных припасов. Насколько я помню, в тележке по вагонам развозят главным образом лакричные волшебные палочки, это не для стариковского пищеварения… Кусочек фазана, Белби? Я сейчас как раз рассказывал Маркусу, что имел удовольствие учить его дядюшку Дамокла, — сообщил Слагхорн, выдержав недолгую паузу. — Это был выдающийся чародей, совершенно выдающийся, и орден Мерлина получил по заслугам. Вы часто видитесь с дядей, Маркус? — Н-не… не очень часто, — пропыхтел, как видно, этот самый Белби. Драко не помнил его. — Ну, конечно, он, вероятно, человек занятой. Едва ли он изобрел Волчье противоядие без долгой и тяжелой подготовительной работы! — Да, наверное… Он… Понимаете, они с моим папой не очень ладят, так что я о нем не так уж много знаю… — А теперь о вас, Кормак, — сказал Слагхорн. — Я случайно знаю, что вы часто видитесь со своим дядей Тиверием. У него есть великолепная фотография, как вы с ним охотитесь на штырехвостов — в Норфолке, если не ошибаюсь? — О да, это было классно! — выпалил Маклагген. — С нами еще были Берти Хиггс и Руфус Скримджер… Ну, он тогда еще не был министром… — Ах, вот как, вы и Берти знаете, и Руфуса тоже? А скажите-ка мне… Дальше профессор допрашивал Блейза и Лонгботтома, после чего, кашлянув, заявил: — А теперь Гарри Поттер! С чего же начать? У меня ощущение, что при нашей встрече летом я лишь чуть-чуть копнул у самой поверхности! С минуту все молчали, но потом Слагхорн вновь заговорил: — Вас теперь называют Избранным! Разумеется, слухи ходят уже несколько лет… Я помню, как… хм… после той страшной ночи… Лили… Джеймс…, а вы остались в живых… Говорили, что у вас, должно быть, какие-то невероятные способности… Кто-то тихонько кашлянул. Как после понял Драко, это был Блейз. — Ага, Забини, у тебя зато огромные способности… выпендриваться! — выкрикнула девчонка-Уизли. Малфой закатил глаза. — Ах, батюшки мои! Берегитесь, Блейз! Когда я проходил мимо купе этой юной леди, я видел, как она выполнила великолепнейший Летучемышиный сглаз! Я на вашем месте поостерегся бы вставать у нее на пути! Во всяком случае, этим летом ходят такие слухи! Не знаешь, чему и верить, ведь у «Пророка», как известно, случаются ошибки, но при таком количестве очевидцев не приходится сомневаться, что кое-какие беспорядки в Министерстве имели место, а вы были в самой гуще событий! После недолгой паузы Слагхон произнес:  — Такая скромность, такая скромность, неудивительно, что Дамблдор так к вам привязан… Стало быть, вы действительно были там? Что касается подробностей… они так сенсационны… Просто не знаешь, чему и верить! К примеру, это легендарное пророчество… — Мы не слышали никакого пророчества! — Раздался писклявый голос Лонгботтома.* Дальше слушать Драко не стал, потому что из соседнего купе вышла Астория Гринграсс, которая удивленно взглянула на него, приподняв брови, но ничего не сказала. Это же надо! Забини этот чертов Слагхорн на свою вечеринку позвал, а его нет! Да чем он, Драко Малфой, хуже? Не то, чтобы он очень хотел попасть в этот кружок для избранных, но все же не мог не злиться на Блейза. А потому, когда он вернулся в купе, пытался его всячески поддеть.

***

Хогвартс встретил студентов совсем не радушно. Когда стало известно, что Темный Лорд совершенно точно вернулся, меры предосторожности в замке повысили. Теперь учеников тщательно обыскивали на предмет запрещенных черномагических атрибутов, а директор взывал к осторожности, рассказывая о том, как вредны для нашего мира темные маги. Он ведь даже не догадывался, что среди слизеринцев есть один студент, уже принявший Черную Метку и обреченный служить самому опасному волшебнику столетия. Первым делом Драко решил найти Исчезательный шкаф, который, как говорил ему на каникулах Карактак Бэрк, находился где-то в Хогвартсе. Шкаф был сломан, и Драко чувствовал, что его нужно починить. Хотя бы потому, что он очень заинтересовался этой вещицей. К поискам Драко решил приступить со следующего вечера, поскольку сегодня он был уже не в состоянии идти куда бы то ни было: слишком сильно утомился в дороге. С Блейзом он предпочел нормально не контактировать до самого праздничного ужина в Большом зале. Зато в гостиную они возвращались вновь лучшими друзьями. Засиживаться допоздна Малфой не хотел и поэтому решил пойти в свою спальню, чтобы забыть этот чертовски угрюмый день в объятиях Морфея. Следующим утром занятий у слизеринца не было, о чем известило расписание, которое тот получил за утренней трапезой. Чтобы не терять времени напрасно, Драко, доев привычную овсянку, встал из-за стола и направился к выходу из зала, толком не зная, в каком направлении следует идти. Он остановился возле какой-то совершенно непримечательной колонны и задумался о том, не замечал ли он подобных шкафов в Хогвартсе ранее. В конце концов, за пять лет он, казалось, изучил весь замок вдоль и поперёк. Но ведь тут, наверное, целый миллион подобных шкафов. «Как найти нужный? Не будешь же все проверять» — эта фраза несколько минут вертелась в голове парня, пока он не решил сдвинуться с места. Может, конечно, это и было самым разумным вариантом, но времени у слизеринца было в обрез. Первым делом Малфой решил проверить все известные ему заброшенные кабинеты, но нужной вещи там, конечно, не оказалось. Ему удалось разве что обнаружить парочку с седьмого курса, уединившуюся в одном из дальних классов. С ребят он снял по 5 баллов факультета, но потом все же оставил их в покое, благоразумно удалившись. В последнем кабинете он совсем уж было отчаялся, как вдруг в голову пришла неплохая идея. В прошлом году он узнал о Выручай-комнате, в которой занимались члены Отряда Дамблдора. В один из вечеров он и заявился туда и долго думал, как сделать так, чтобы появилась дверь. Секрет он разгадал через два часа и даже остался ночевать, загадав свою комнату в Малфой-мэноре. Что уж говорить, кровати в Хогвартсе не самые удобные, и иногда Драко мечтал очутиться на шелковых домашних простынях. Однако сейчас Малфой не пошёл проверять секретное помещение, так как через четверть часа он должен был быть на травологии. Оценив ситуацию и отдаленность теплицы от кабинета, в котором он и находился, Драко быстрым шагом направился на урок. Слизеринец никогда не воспринимал этот предмет серьёзно, не считал нужным запоминать сложные названия непонятных растений, с которыми он потом ни разу не встретится на своём жизненном пути. Минуты тянулись медленно — просто катострофически медленно —, а Спраут нудно объясняла тему урока. Драко предпочел бы скорее отсидеть на десяти занятиях по истории магии, чем потерпеть ещё полчаса. Следом в расписании значились полёты, и это не могло не радовать. Все-таки на улице тепло, в лицо дует свежий ветерок, а в воздухе ощущаешь себя свободным. Это чувство было чуждо Малфою последние годы. Особенно остро он ощущал сковывающие цепи этим летом: к его обычной проблеме добавились ещё несколько трудновыполнимых задач.

***

Спустя несколько часов, Драко мог спокойно выдохнуть. Уроки закончились, а домашние задания были сделаны. Часы пробили ровно шесть вечера, когда аристократ вышел из гостиной и поплелся к лестнице, чтобы подняться на восьмой этаж. За полдня погода значительно испортилась: небо заполнили темно-серые грозовые тучи, солнца видно уже давно не было. Иногда раскаты грома эхом отдавались в ушах блондина, заставляя того вздрагивать. Не сказать, что Драко боялся грозы, просто она создавала ощущение загнанности в угол и даже некоторой обреченности, неспособности выбраться из-под тяжелых чернеющих туч. Дверь отворилась, открывая взгляду шестикурсника странную картину: под многолетними слоями пыли свалены в огромные кучи были самые разнообразные вещи — от перьев и чернильниц до статуй и реликтовых артефактов. Был даже ряд со шкафами, самыми разными: со стеклянными створками, с расписными узорами, а также огромные, под самый потолок, черные и даже, кажется, металлические. Подойдя к ним, Драко осмотрел их вместе с содержимым. Да уж, столько хлама в одном месте он никогда не видел. От всего этого разнообразия у молодого человека кружилась голова. А может, это все из-за пыли, витающей в воздухе. Окон в комнате не было, отчего видимость изрядно портилась, а предстояло обшарить гигантскую часть необъятного зала. Спотыкаясь, чертыхаясь и морщась, Малфой побрел вперед по еле-еле расчищенной от мусора дорожке, параллельно осматриваясь по сторонам в поисках нужного шкафа. Совершенно случайно опустив взгляд под ноги, он заметил даже свой собственный рисунок — карикатуру на Поттера, Уизли и Грейнджер, которую он потерял курсе на втором. Так странно было видеть ее сейчас, ведь в то время он считал это занятным, а сейчас вдруг подумал, как это все-таки по-ребячески глупо. Спустя минут двадцать скитаний по, казалось бы, безразмерной Выручай-комнате, Драко, прислонившись к очередному гардеробу, сполз на пол. Его тошнило от толстых слоёв пыли, от проклятия, от задания Лорда, да вообще от всей жизни. Если бы он знал, что дальше — хуже, то давно уже спрыгнул бы с Астрономической башни или запустил бы Авадой в самого себя. Подумать только, он сидит в огромной куче всякого мусора и хлама, ищет непонятный шкаф, чтобы, починив его, впустить в школу Упивающихся и убить директора. Слизеринец невольно вспоминал, как на прошлых курсах он веселится с Блейзом, устраивал каверзы для золотого трио, не очень переживая за своё будущее. Сейчас же Малфой стал очень скрытным, закрытым ото всех. Часто ссориться с друзьями вошло в привычку, озлобленность на весь мир постепенно сменилась апатией и опустошенностью. На уроках его успехи оставляли желать лучшего, как казалось самому Малфою. А учителя в целом были им довольны. Неизвестно, сколько он так просидел бы ещё, если бы не внезапный приступ кашля, что вывел Драко из раздумий. Через несколько минут блондин поплелся к выходу, весь раскрасневшийся и измотанный. Пообещав самому себе завершить поиски следующим утром, он с силой захлопнул железную дверь, оглушая тихий безлюдный коридор неприятным грохотом. По спине и рукам Малфоя пробежали мурашки, и он, дернувшись, резко свернул за угол. Там, глядя в грязноватое окно, стоял какой-то третьекурсник со Слизерина: парень плохо его помнил и предпочел остаться незамеченным, прошмыгнув мимо него. Судя по темному пейзажу за окном, время было позднее для прогулок по замку — нужно было возвращаться в гостиную, хотел он того или нет. К тому же в горле пересохло, а ужин, где можно было попить тыквенного сока, Драко, судя по всему, уже пропустил. Судя по звукам, за окном барабанил дождь, холодный и мерзкий. Но это сейчас не пугало Малфоя ни на один процент: стены замка защищали его от непогоды. Дверь за спиной хлопнула, и вот, он снова один в своей комнате старосты. Можно было бы, конечно, пойти к Пэнси и попытаться уломать её на секс, но разговаривать с ней не хотелось: она снова начнёт ныть и сетовать на то, что он, Драко, ее, видите ли, не любит. Естественно, разве можно было ожидать чего-то другого? Она сама заварила всю эту кашу ещё тогда, на четвёртом курсе, когда поцеловала его в большом зале. Ему было привычно обвинять её в этом при каждой ссоре или просто мелком разногласии. Вот уж нет, к Паркинсон Драко явно идти не хотел. Оставался вариант под номером два: Блейз. Лучший друг уж точно не откажется скрасить вечер за бокалом вина или огненного виски. Переодевшись из школьной формы в обычный свитер темно-горчичного цвета крупной вязки и синие брюки, Драко поплелся к спальне мальчиков шестого курса. Постучавшись, он приоткрыл дверь и заметил Блейза, сидящего на кровати с ногами и невозмутимо уткнувшегося в книгу. Кроме него в комнате был ещё Теодор Нотт, который, сухо поприветствовав гостя, упал на подушку и не произнёс больше ни звука. — Эй, друг, — Блейз резко оторвал взгляд от пожелтевших ветхих страниц и улыбнулся самой лучезарной улыбкой, на которую был способен. — Не хочешь немного отдохнуть от будничной суеты в компании нашего старого огненного друга? Увидев непонимание в глазах Блейза, Драко заговорщицки подмигнул. — Пожалуй, а то уже осточертело все. Спасают только книги. Кажется, я скоро превращусь в Грейнджер, — хохотнул парень, вставая с постели. А Драко вспомнил карикатуру, которую нашёл сегодня в Выручай-комнате. — Тео… Ты с нами? — спросил Малфой однокурсника, наперед зная ответ. Конечно, Нотт никогда в жизни не пойдёт пить с ними после одного неприятного случая. Они тогда решили развлечься: все-таки конец третьего курса, экзамены сданы на хорошие баллы, настроение у мальчишек было прекрасное, да и с погодой повезло. Вдоволь нагулявшись по территории замка, они возомнили себя очень взрослыми и, откуда-то (надо же, прошло столько времени, а Драко до сих пор не вспомнил этого) достав ящик вина, напились вдрызг. Никто из них не помнил, что они творили той ночью, но следующим утром двое друзей узнали, что Нотту досталось по полной: ему назначили отработки на целый месяц, однако из-за грядущего окончания года их перенесли на сентябрь. С этих пор Нотт стал странно относиться к Малфою, хотя с Блейзом они общались вполне себе неплохо. Может, это он, Драко, был виноват в том, что Тео получил наказание, а может, Нотту просто нужен был повод, чтобы оградить себя от его компании. Да и сам блондин не был особенно опечален тем, что перестал дружить с однокурсником. Какое ему дело? У него был и остается Блейз — самый лучший друг, который сейчас, отшвырнув фолиант на подушку, поднялся с постели и подошел к нему. Теодор махнул рукой и развернулся спиной к товарищам по факультету. Те, пожав плечами, молча удалились. Трансфигурировав два станана и достав из-под кровати бутылку, Драко плюхнулся на диван рядом с Забини. От первого глотка у него помутнело в глазах, и он с ужасом вспомнил, что ничего сегодня не ел. Мысленно пожалев собственную печень, Малфой допил янтарный напиток и поставил сосуд на журнальный столик.

***

— Драко, скажи, почему ты стал таким замкнутым? — снова завела свою шарманку Паркинсон, когда они с Малфоем сидели в одном из заброшенных кабинетов после занятий. — С самого начала года я не видела тебя в хорошем настроении. Ни разу, Драко. Это ненормально. Если у тебя какие-то проблемы, ты можешь поделиться со мной или Блейзом, и мы поможем тебе, — на последней фразе Пэнси слабо сжала его левую руку, умоляюще посмотрев в глаза. Однако в пепельно-серых радужках она не могла прочесть ничего, кроме злости и напряжения. Желваки на скулах слизеринца нервно дергались, но руку он так и не одернул. А может, просто не заметил, погруженный куда-то в свои размышления. Вероятнее всего. —Ну же, Драко, ты слышишь меня? — тело блондина как будто ударило высоковольтным разрядом тока: он буквально подпрыгнул на месте и непонимающе уставился на Пэнси. Через несколько мгновений, поняв, что произошло, он тихонько зарычал от злости. Его уже конкретно напрягала эта дурочка Пэнси, её расспросы и просьбы поделиться терзающими мыслями. Она ведь прекрасно знает, что жалости он, Драко Малфой, просто не терпит. Неужели она ищет повод поссориться? — Я помню. Но я не собираюсь нагружать вас своими проблемами, — притворно ласково произнёс он, — или это тебя попросту не касается. Дорогая моя Пэнси, — добавил Малфой хриплым голосом, который он пытался сделать твердым и не терпящим возражений. Так обычно говорил его отец.

***

Приближались зимние каникулы, а Драко так и не выбрал того, кто станет, так сказать, жертвой злосчастного проклятия на этот раз. Уже шестой год он мучается в поисках добровольца, который еще на один год сможет снять проклятие с Драко и не дать тому превратиться в горного тролля. Признаться, до этого все было спонтанно, и несчастный слизеринец не задумывался особо, как все должно происходить. Но он стал уже совсем взрослым, а значит, должен тщательно, как подобает этому самому взрослому, продумать свой план для снятия проклятия. Иногда он задумывался: «Может ли кто-нибудь подумать, что я, Драко Малфой, сын приспешника Темного Лорда, а ныне и сам его покорный слуга, каждый год вступаю в интимную связь с мужчинами?». «Нет, конечно, что за бред!», — тут же отвечал он себе мысленно. Да разве может кто-то подумать такое про первого красавчика Хогвартса. Да по нему ведь многие сохнут. А ему-то что с этого? Правильно, ничего. Ему это льстило, его красоте завидовали, а о его волосах мечтали многие. Но как жить, если ты несешь на себе бремя ошибки отцовской молодости? За всеми этими раздумьями Драко не заметил, как дошел до Выручай комнаты, места, где он проводит сейчас больше всего времени. Дело с Исчезательным шкафом не продвинулось вперед с тех пор, как горе-слизеринец нашел его. Но он уже придумал, что с этим делать… Посмотрев на уже ставшую ненавистной голую каменную стену, Малфой скривился и решил, что сегодня он не хочет видеть тот противный огромный шкаф, находившийся за холодной стеной. Немного постояв тут, на самом верхнем этаже нелюбимой школы, Драко пошел дальше, не особо задумавшись, куда именно он собирается идти. В одном из мрачных и ничем не примечательных коридоров Драко наткнулся на гриффиндорца. Он был огромных размеров; для парней с такими габаритами свойственна не очень привлекательная внешность, но этот на удивление был довольно красив, не так, как Драко, конечно, но все-таки привлекателен. Малфой не сразу признал в симпатичном блондине Кормака Маклаггена с седьмого курса. Тот приближался к слизеринцу, когда у него в голове промелькнула мысль, что Маклагген — идеальный претендент на роль его спасителя. Однако именно сейчас Драко совершенно не понимал, как заманить такого камня себе в постель. Когда расстояние между ними совсем сократилось, Малфой нарочно сделал вид, будто задумался и не замечает Маклаггена. Слизеринец опустил голову и постарался пройти мимо Кормака так, чтобы нечаянно задеть его. Нечаянно для гриффиндорца, специально для слизеринца. Это была маленькая хитрость, свойственная, пожалуй, в большинстве своем именно зеленому факультету. Расстояние стало невыносимо маленьким. Еще чуть-чуть, совсем немного. Драко постарался сделать более отстраненное лицо, чтобы Кормак не подумал чего лишнего. Он даже хотел зажмурить глаза, но вовремя понял, что это будет лишнее. До последнего надеявшись, что Маклагген не отойдет от Малфоя, чтобы избежать столкновения, думая сам, будто слизеринец уступит дорогу, Драко приготовился. Почувствовав сильную боль в предплечье, Малфой потер ушибленное место. Кормак обернулся и оценил происшествие. Его глаза не выражали какого-то недовольства, даже наоборот, как будто гриффиндорец сам того хотел. А Малфой тем времен быстро соображал: ответить грубо, как он всегда это делал (но в таком случае шанс будет упущен), или же постараться расположить Кормака к разговору. — Смотри, куда идешь, — буркнул Драко, одновременно проклиная себя в мыслях, за свою прирожденную дерзость. «От любви до ненависти один Кормак» — Да, виноват, — задумчиво произнес семикурсник. — С тобой все в порядке? — В полном, — потирая свою руку, ответил Драко, но тон его голоса звучал уже мягче, что заметил гриффиндорец: в его голубых глазах загорелся огонек. Им обоим нужно было что-то друг от друга. Каждому своё. И каждый не догадывался, что именно хочет от него другой. Но они стояли тут еще несколько секунд, хотя могли просто пойти дальше. Они стояли в молчании, и каждый не решался заговорить. Драко понимал, что просто так не начнешь разговор. Поэтому решил попытать счастье в другой раз. Однако, на редкость удачно, Маклагген сам его позвал, когда шестикурсник собирался уходить. В этот момент Драко, стоя спиной к гриффиндорцу, облегченно выдохнул, но так, чтобы тот не заметил. — Чего тебе? — как можно дружелюбнее спросил Малфой, обернувшись к Кормаку. Тот замялся. Видимо, уверенность, возникшая в нем, успела улетучиться за столь короткое время. Но Малфой не знал, что гриффиндорец от своего намерения отступать не собирается. Собравшись с мыслями, он заговорил вновь: — У меня есть к тебе интересное предложение. — Какое у тебя может быть интересное предложение ко мне? — слегка вызывающе поинтересовался слизеринец. Стоит заметить, что Кормак выше него, и было немного неудобно не то, что разговаривать, даже смотреть на такого огромного парня снизу вверх, когда тот может в любой момент дать по заносчивой мордашке названному Пожирателю Смерти. — Представь себе, оно есть, — Кормак продолжал уклоняться от своего дела. — Ну? — Драко уже не выдерживал, ему надоедал этот гриффиндорец, но с другой стороны, он нужен был Малфою. — Мне нужна помощь. — Да говори ты уже все сразу, а не загадками! — не вытерпел Малфой. — Ладно, — Кормак выдохнул снова задумался. Он ведь, право, не знал, стоит ли доверять слизеринцу, а тем более сыну Люциуса Малфоя. — Ладно, — выдал тот самый слизеринец, — я пошел! — Нет-нет, стой! Я хочу, чтобы ты помог мне с отборочными в команду по квиддичу. «Что? У него точно не все дома», — думал про себя Малфой. — И на кого ты собираешься пробоваться? На ловца ты вряд ли подойдешь, — с этими словами он оглядел собеседника с ног до головы. — На вратаря, — с некоторой гордостью произнес Маклагген. — Вообще-то я хотел, чтобы ты помог мне с Уизли. — А что с ним не так? — прищурился Малфой. — Наш капитан — его лучший друг, тебе ли не знать, Малфой, — хмыкнул Кормак. Теперь задумка Маклаггена стала понятна Драко. Это был шанс, ниточка, за которую он может ухватиться, чтобы избавить себя от проклятия еще на один год. Но нужно не упустить эту возможность. «Не сглупить, Драко» — Я тебя слушаю.

***

Капли дождя медленно стекали по стеклу, сверху вниз, далее на карниз, где сливались с уже находившимися там каплями, образуя лужицы. Драко любил дождь, тот заставлял его отвлечься от посторонних дел и людей, чтобы остаться наедине и подумать о своем. А именно сейчас в его голове был только Кормак. Тот шанс, который он упустил. И с того дня, когда задуманное ими случилось, они похвалили друг друга и больше не разговаривали. Малфой до сих пор помнит, как Маклагген, довольный собой, похлопал слизеринца по плечу, а тот лишь улыбнулся и сказал: «Еще увидимся». «Еще увидимся» Как будто они дальние родственники, которые видятся только раз в десять лет. «Какой же ты дурак, Малфой» Можно подумать, будто это опять Забини в его голове, но тот давно не беспокоил блондина этим. С другом они почти не разговаривали, с Пэнси тоже, она отстранилась от него, да и его это не сильно-то и огорчило. Дело с Исчезательным шкафом не продвинулось с тех самых пор, когда он в последний раз заходил в Выручай-комнату. Он был так ничтожен сейчас. Этого не видели окружающие, но это замечал сам Драко. Это отвращение к самому себе жило внутри него, поглощая каждую частичку его души. Его души, Драко Малфоя, Пожирателя смерти. Дни тянулись быстро. В последнюю неделю учебы в этом уходящем году на устах учеников было только одно: Слагхорн устраивает вечеринку, куда могут прийти только участники его клуба, позвав разве что кого-нибудь себе в пару. Многих девчонок с курса 4-5 интересовало, с кем пойдет Поттер. Но тот, похоже, и вовсе идти никуда не собирался. А что Драко? Ему было до сих пор обидно, что его не позвали в клуб Слизней. Что он не идет на эту вечеринку. Его наверняка никто не позовет. Да и какой смысл — через полгода он все равно превратится в урода, который даже Паркинсон не будет нужен. — Слышала, Грейнджер к Слагхорну идет с Маклаггеном, — Малфой услышал во время завтрака из разговора Пенси с ее подружками. — Это тот красавчик-вратарь с Гриффинодра? — хихикала подружка Паркинсон. — Он самый. Вот не понимаю, зачем ему эта грязнокровка. Грейнджер, ха. Мог бы и посимпатичней кого-нибудь выбрать, — размышляла Паринксон. Девушки зашептались, хихикая время от времени. О чем они там еще говорили, Драко не расслышал, но он услышал достаточно. Грейнджер совсем уже из ума вышла. Зачем ей этот недоделанный? Эти и еще куча подобных мыслей витали у него в голове все оставшееся время завтрака и первый урок астрономии, на котором он не желал слушать о спутниках Урана, поэтому сделал вид, что ему внезапно поплохело, и отпросился выйти. Конечно, Драко это удалось без труда. Он бы был не Драко Малфой, если бы его маленький замысел, достойный второкурсника, не удался. Спустившись с астрономической башни, симулянт направился в Выручай-комнату экспериментировать с Исчезательным шкафом.

***

Наступил день вечеринки у Слагхорна. В самый последний момент стало известно, с кем идет Избранный, и его выбор заставил рыдать бедных четырехкурсниц, потому что Поттер решил идти туда с Полоумной Лавгуд. Драко мало что про нее знал и в подробности не вдавался. Сейчас его интересовал Маклагген. Малфой всей душой надеялся, что тот не влюбился в грязнокровку, и поэтому у него должны были быть все шансы на завоевание красавчика-гриффиндорца. Но была одна проблема: Драко не с кем было пойти к Слагхорну. А если не удавалось проникнуть напрямик, то всегда есть хитрые способы. Дождавшись, когда вечеринка начнется, и выждав еще примерно час после этого, Драко направился к кабинету профессора Зельеварения. Уже по мере приближения слышалась громкая музыка и голоса. Он почти подошел к заветной двери, чувствуя себя уже победителем, обдумывая, что скажет Кормаку. И в этот момент никто не мог остановить Драко Малфоя на пути к заветной цели. Никто… Кроме Филча. — Ах ты! Негодник! Мерзкий маленький гаденыш! — заворчал завхоз. — Будешь знать, как шастать у меня в позднее время! — С этими словами он потащил преступника к Слагхорну, словно шериф этого города. Драко думал, что не стоит сопротивляться, это был теперь единственный шанс попасть внутрь, хотя бы попытка, пусть и рискованная. Ему ведь уже нечего было терять — Филч поймал его. А значит, его план не удался, пришлось действовать на месте. Яркий свет, музыка затихла, затихли и голоса. Драко притащили туда как раз вовремя. Филч швырнул его в сторону группы людей, среди которых были Слагхорн, Поттер, его подружка на вечер, профессор Трелони и Снейп. — О, а это у нас что такое, мистер Филч? — деловито поинтересовался Слагхорн, глядя на Драко. — Я нашел его разгуливающим в подземельях, — начал докладывать Филч. — Вот как? — по-прежнему с веселыми нотками в голосе спросил профессор Зельеварения. Он быстро оглядел Малфоя, который уже успел приметить, что хозяин вечера выпил слишком много. — Пусть остается с нами, мистер Филч. — Мужчина махнул старику рукой, как бы намекая тому уйти, но Филч не унимался. — Он нарушил правила и должен быть наказан! — продолжал разглагольствовать завхоз, хмуро глядя на Слагхорна, затем переводил взгляд на Снейпа, будто искал в том поддержки. Остальные же присутствующие давно вернулись к своим прежним делам, а в помещении вновь раздались музыка и множество голосов. — Да-да, наказан, — медленно проговорил Слагхорн, который был уже в беспамятстве и не совсем понимал, что происходит и чего от него хочет надоедливый старик. — Пусть идет в кабинет: тот, что на уровень ниже в подземельях, он там один. Я с ним поговорю насчет случившегося. — Что? Совсем один? — возмущался Филч. А Драко понимал, что еще один шанс он упустил. — Я провожу его. — Нет-нет, мой дорогой друг, — приветливо произнес Слагхорн, — вам нужно следить за порядком в замке. Думаю, молодой человек и сам найдет дорогу, — с этими словами он как-то странно кивнул Малфою. — Но я настаиваю… — Я могу проводить его, — раздался мужской голос позади виновника всего разговора. Обернувшись, Драко увидел перед собой того, кто смог поднять ему настроение. — Профессор, так вы разрешите мне проводить его? — повторил Кормак Маклагген. — Да-да, конечно, — эти слова приободрили Малфоя, и он едва мог сдерживать улыбку. Всю короткую дорогу они молчали. Слизеринец надеялся, что Кормак не уйдет сразу, а они смогут поговорить до прихода Слагхорна. А Малфою было достаточно даже разговора с гриффиндорским красавцем, чтобы стать чуть-чуть уверенней в себе. — Зайдешь внутрь? — осторожно спросил Драко, когда они оказались возле нужной двери. — В подземельях холодновато. — Для меня не страшен твой холод, — хмыкнул Кормак. — Но я зайду, пожалуй. Не хочу попасться на глаза Филчу. — Да, он будет не сильно рад, увидев тебя, — поддакнул Малфой. В этом кабинете он бывал не раз. Все, что здесь находилось, было знакомо ему: склянки с цветными зельями на полках у стены слева, письменный стол у стены спереди и много всякой всячины, которую Слагхорн привез в Хогвартс с собой. Сама же комната была небольшая. Пока Драко оглядывал помещение, Кормак что-то делал за его спиной. Оказалось, что он стащил какую-то бутыль алкоголя с вечеринки и пьет ее явно весь вечер, но разве что при условии, что гриффиндорец стащил бутылку еще полную. — Вкусно? — деловито поинтересовался Драко, когда Маклагген сделал очередной глоток прям из горла. — Пойдет, чтобы утолить мое разочарование, — ответил тот, сглотнув субстанцию во рту. — А я ведь еще выпил для уверенности перед началом… С трудом достал. — Зачем? Это, по-твоему, круто? — Для уверенности. Хотел соблазнить Грейнджер, да не вышло, — хихикнул Кормак, но это прозвучало с его стороны уже как из уст опьяневшего человека, нежели в здравом уме. — Грейнджер? — презрительно повторил Малфой. — Ну, ты и идиот. Помутневший рассудок Маклаггена решил было, что последняя фраза слизеринца прозвучала слишком оскорбительно в его адрес. Сделав еще один глоток, он поставил бутыль на близлежащий стол и медленно подошел к Драко. В глазах семикурсника плясал странный огонек, а весь грозный вид заставил Малфоя попятиться назад, пока он не уткнулся бедрами в стол. Если Кормак сейчас ему что-то сделает, убежать шанса не будет, ведь как назло он не взял с собой волшебную палочку, а сопротивляться габаритам Маклаггена слизеринец явно не сможет. Кормак подошел слишком близко, и Драко уже приготовился к удару в любое место, думая, как потом он будет жалеть о своих словах, лежа в больничном крыле. Но что-то пошло не так. В следующую секунду шестикурсник почувствовал твердую ладонь на своем плече, сжимающую хрупкое плечо слизеринца с силой, присущей как раз такому, как Маклагген, а затем тот накрыл его нервно подрагивающие губы своими. Чувствуя запах алкоголя, Драко постарался не вдыхать через нос, но тогда бы он задохнулся, потому что дышать через губы мешал Маклагген. «Но ведь это означает…» — на мгновение подумал Драко. Да, еще на один год он избавлен от проклятия. Ему удалось сделать это. И радость нахлынула его. Единственная радость, облегчившая его душу, за последнее время. Вот он уже был готов разорвать поцелуй с Кормаком, но оттолкнуть того не получилось. А гриффиндорец как будто и не почувствовал толчка в грудь. Он был охвачен страстью, целуя слизеринца с каждым разом все грубее и грубее, проталкиваясь языком внутрь, больно кусая губы. Кровь пульсировала по жилам Драко, а сердце билось с каждой минутой все быстрее, хоть он и понимал, что у Кормака сейчас та же ситуация, пусть он этого и не осознает из-за одурманившего его алкоголя. Маклагген прижался к Малфою всем телом. Одной рукой он по-прежнему придерживал того за плечо, а второй уперся об стол. Драко понимал, что сейчас сопротивляться бессмысленно: опьяневший Кормак все равно не отпустит слизеринца. Поэтому тот обхватил руками Маклаггена, как бы притягивая к себе еще больше. Их тела соприкасались настолько близко, что Малфой чувствовал, как затвердело у гриффиндорца в штанах. А тому уже не терпелось, алкоголь подавил в нем здравый рассудок. Сейчас им вела только животная страсть, подгоняемая алкоголем в крови. Ему было наплевать, кто перед ним. Он хотел одного. Владеть. Маклаггену надоели поцелуи. Он переходит к следующему этапу. Грубо толкает Малфоя на стол, грубо переворачивает его на живот, стягивая с того брюки, а затем и белье. Драко слышит, как звенит пряжка ремня. Кормак освобождает затвердевший член из штанов и проводит им вокруг входа, наверное, думая, что делать дальше. Слизеринец не был точно уверен, девственник ли Маклагген, но если и да, то через мгновение он все равно им не будет. Одно дело, когда он целовался с мальчишками, а другое сейчас. Драко боялся той боли, которую сейчас ощутит, боялся дальнейшего осознания того, что вновь переспал с парнем. Пусть теперь ему не угрожало проклятие, он не хотел того, что сейчас произойдет. Однако член самого Драко уже стоял. Может, его боязнь лишь стена между двумя сторонами: той, что хотела этого, и той, что противостояла первой. «Так чего ты хочешь, Драко Малфой?» — раздался чей-то голос в его голове. А Кормаку было все равно. Он сунул два пальца, расширяя вход, в находившегося все это время в тяжелых раздумьях Малфоя, который начал ощущать боль в том месте и ждал, когда Маклагген решит войти в Драко. И тот делает это. Сначала медленно, затем ускоряясь. Сначала было невыносимо больно, а затем слизеринец возбудился и начал выгибаться в спине. Его лицо покраснело, руки крепко хватались за край стола, ходившего ходуном под ними. Не то от боли, не то от наслаждения Малфой прикусил губу. Ему это нравилось. Определенно нравилось. Он хотел еще, пусть и знал, что уже после всего этого отправится к себе, пройдет мимо косящегося на него Забини, рухнет в кровать и заснет, а на утро будет горько сожалеть об этом. Маклагген держал слизеринца за бедра, двигаясь внутри того яростно и беспощадно. Сжимает ягодицы сильными пальцами, и там, наверное, останутся следы, но сейчас ни Драко, ни уж тем более пьяного Маклаггена это не волновало. Как и не волновало то, что сюда в любую минуту может зайти Слагхорн. Стол начал скрипеть еще больше, а Малфой дышал все чаще и чаще. Из его рта время от времени вылетали еле сдерживаемые под страхом быть услышанным стоны. Еще рывок, судорога пробегает по телу Малфоя, и Кормак выходит из Драко. Сейчас тому хотелось забыться. Он поспешно стал одеваться, чтобы поскорее покинуть это место, которое будет преследовать его еще долго, но остановился у дверей. Маклагген похоже уходить не собирался. Со спущенными штанами он подошел к столу, где стоял его алкоголь. Драко сообразил, что если Слагхорн застанет гриффиндорца в таком виде, ничего хорошего тому не светит. Пока тот допивал свой горячительный напиток, Малфой натянул на него брюки, застегнув при этом ремень, поправил рубашку и галстук. Но оставалась еще одна проблема: пьяного гриффиндорца нельзя было все равно оставлять тут. Тяжело выдохнув, Драко подхватил его под руку и вынес в подземелья его тушу. Мысленно молясь, что в замке в такое время сейчас никого нет, он потащил не понимавшего происходящего Кормака, но все еще стоящего на ногах, иначе слизеринец не унес такого шкафа на своей спине. К тому же, боль в ягодицах была невыносимая. С горем пополам дотащив Маклаггена до третьего этажа, Малфой оставил его в одном из коридоров. По дороге сюда, парень умудрился допить свой огненный виски Огдена и совсем впал в беспамятство. Отобрав пустую бутыль, он взглянул на валявшегося Кормака, глаза которого начали закрываться.