От ненависти до любви...целая история

Ветер играет в моих волосах, когда мы с Томом гоним по автостраде навстречу заходящему солнцу. Машин мало, и мы оба наслаждаемся скоростью, то и дело поглядывая друг на друга. На наших лицах сверкают улыбки. Мужчина пустил меня за руль, и я была счастлива как ребенок. Лучи заходящего солнца греют кожу и теряются в придорожной зелени. Не помню, когда мне в последний раз было так хорошо. Ах, да. Вчера. Я снова смотрю на Хиддлстона. Он ловит ладонью воздух в окне и улыбался как мальчишка. Мне приходится быстро отвернуться, чтобы он не заметил чувства, которые отражаются сейчас на моём лице. Прошлая ночь была по-настоящему крышесносной. Ни одному из тех немногих мужчин, с которыми я была раньше, ещё не удавалось настолько сильно поднять меня к точке возбуждения и так умело толкнуть меня через край. Уже сейчас я знаю, что никогда не забуду этот опыт. И это самое страшное. - Эй, притормози, детка, - мягко зовёт меня Том, и я вдруг опомнилась. Я уже минуту жму на газ как сумасшедшая. - Да, прости, - вздыхаю я, - немного задумалась. Я не смотрю на мужчину, но вижу боковым зрением, что всё его внимание сосредотачивается на мне. - Мэгги… - Да. Он звучит еле слышно. - Расслабься. Наконец, я смотрю на Хиддлстона и сталкиваюсь с его голубыми глазами, которые отвечают на все мои внутренние переживания. Том больше ничего не говорит, но я понимаю всё без слов. Он не думает о нас, он не смотрит в будущее, он просто наслаждается моментом. И хочет, чтобы я поступила также. Отпустив все свои страхи, я выдыхаю и искренне улыбаюсь мужчине, внутренне пообещав себе, что именно так и сделаю. Пока Сью занимается париком, она без умолку болтает о вчерашнем неожиданном уходе Тома и беспокоится о его здоровье. Я же как мышка тихо сижу на диване, пряча глаза за чтением газеты. Но, чёрт, вся моя кожа зудит от ощущения игривого взгляда Тома на мне! Чтобы убедиться, я слегка опускаю страницы, и да, мужчина пялится. И с чего я надеялась, что наша волшебная ночь заставит его сжалиться надо мной? - Том, дорогой, я говорю абсолютно серьёзно, - продолжает наставления Сью, не замечая нашей борьбы взглядов, - эти ночные съемки не принесут ничего хорошего. У меня, например, всё время скачет давление. Могу одолжить тебе таблетки, они не совс… Хиддлстон мягко смеётся. - Спасибо, Сью, но со мной правда всё хорошо. Он как-то резко смолкает, и мне приходится осторожно опустить газету. Мужчина снова глазеет, и это не к добру. Когда его губы трогает зловещая улыбка, я решаю спасаться бегством, но его слова ловко останавливают меня у двери. - Мэгги вчера позаботилась обо мне. Словно нож в спину. - Ой, правда? - чересчур радостно восклицает Сью, - Мэгги, ты такая молодец. Мне приходится плестись на своё законное место, и по пути я вижу счастливое отражение Тома в зеркале. Ну что ж, Мистер Хиддлстон. В эту игру могут играть двое. - Да уж, Сью. Он совсем себя не бережёт. Вчера всё его тело горело, и мне пришлось сильно постараться, чтобы сбить жар. Сью и Том резко поворачиваются ко мне. На лицах обоих читается шок. - Какой ужас, - восклицает женщина, - в таких случаях главное вовремя принять лечебные меры. Сегодня ты хорошо себя чувствуешь? Сью касается лба Тома, проверяя его температуру. Мужчина же продолжает пилить меня взглядом. - Вроде бы неплохо, но чувствую, что вот-вот может подняться, - рычит Хиддлстон, и я весело хмыкаю. - Подняться? Сью строго смотрит на меня. - Конечно, температура может вернуться в любой момент. Но, глядя в голубые, разжигающие страсть глаза, я отчетливо понимаю, что речь идёт вовсе не о температуре. Уровень напряжения в трейлере стремительно поднимается. Без слов я читаю во взгляде мужчины страсть и даже похоть, словно всё то, чем мы занимались этой ночью, всплывает в этих стенах и грозит снова накрыть нас обоих. Под таким взглядом мне больше не хочется говорить. Мне необходимо действовать. - Ты закончила, Сью? Удостоверившись, что лоб мужчины не горит огнём, женщина кивает мне и забирает свой телефон со столика. - Да, твоя очередь. И, пожалуйста, присмотри за Томом. Когда он работает, то забывает обо всём на свете. Тем более о своём здоровье. Я загадочно улыбаюсь ей на прощанье. - Я сделаю всё, чтобы он больше не забыл, Сью. Обещаю. Дверь плотно закрывается, и жар комнаты окончательно накрывает нас двоих. Том разворачивается ко мне всем телом, его ноги широко разведены в привычной позе, губы слегка приоткрыты, и я ёрзаю на диване, вспомнив, как сладко этот мужчина может меня целовать. Я хочу попросить его об этом, но Хиддлстон больше не молчит. - Мне жарко, Мэгги. - Ты хочешь, чтобы я открыла дверь? Мужчина хищно улыбается. - Не так быстро. Иди ко мне. Он разгоняет меня за секунду. Властвуй и возбуждай – девиз этого горячего мужчины напротив, но чёрт, мы же в гримёрке. Я не двигаюсь с места. - А как же Сью и Джош? - Если ты постараешься быть тихой, никто не узнает. Я сдерживаю стон. Тело ещё помнит ощущение его пальцев и губ на коже, скольжение его длины внутри меня, и всё взывает ощутить это снова. Прямо сейчас. Я встаю и направляюсь к Тому в надежде снова получить то удовольствие, которое он подарил мне прошлой ночью. И мне действительно придётся очень постараться, чтобы не выдать нас. - Ты очень красивая, Мэгги. Глаза Тома светятся разнообразными эмоциями. Я смущённо улыбаюсь. - Спасибо. А ты и правда такой горячий. Мужчина притягивает меня к себе за руки и смотрит снизу-вверх. - Придётся с этим что-то делать. Для начала закрой дверь. Я делаю, как он сказал, и поворачиваюсь к нему. Хиддлстон расстегнул верхнюю пуговицу своей голубой рубашки. Один локон чёрных волос небрежно упал на его лоб, и вау! Это новый опыт. Томас брюнет – другой уровень страсти. - Теперь сними верх. Я быстро стягиваю топ и делаю то же самое с бюстгальтером, когда Хиддлстон бесшумно ругается, впиваясь взглядом в мою грудь. Я не прикрываюсь руками. Мне нравится, когда он смотрит. - Я до сих пор помню, какие они на вкус, - когда я кусаю губу, в очередной попытке быть тихой, Том тихо приказывает, - продолжай. Он хочет, чтобы я разделась. Это место делает всё, что происходит между нами, таким интимным, и меня это очень заводит. Я смотрю на свою юбку и хочу оставить её. Мои руки забираются под ткань, и я избавляюсь от чёрных трусиков, глядя в глаза мужчины. Он наблюдает за мной, беспокойно сидя на стуле, и я уже могу видеть, как сильно этот красивый мужчина хочет меня сейчас. - Ты не помогаешь, Мэгги. Я сейчас сгорю. Бросив всю одежду у двери, я босиком направляюсь к мужчине. - Что мне сделать? Расположив меня между ног, Хиддлстон проводит горячими ладонями по моей спине. - Поцелуй меня. Мне не нужно говорить дважды. Обхватив его затылок руками, я целую Тома, прижимаясь к его твёрдому телу. Его руки скользят по моей спине, спускаются на юбку и дальше, под ткань, яростно сжимая мою обнажённую попку. Я стону в его рот и сплетаю наши языки. Он такой сладкий, такой особенный. Мои пальцы поглаживают его шею, лицо, меняя угол соприкосновения наших губ. Слегка наклонившись, но не разомкнув поцелуй, Том хватает мою левую ногу, вынудив согнуть её, и держит её под коленом. Я давлюсь собственным вздохом, когда он толкается своей жёсткой эрекцией в мою влажную, раскрытую плоть, продолжая сидеть на стуле. Когда он снова делает это, мне приходится опустить голову к его рубашке и отчаянно зажать ткань зубами. Том не собирается останавливаться. Он хрипло дышит в мою шею, попутно покусывая нежную кожу, и я срываюсь. - Идём на диван, пожалуйста. Хриплый смех Хиддлстона опаляет моё ухо. - Малышке Мэгги что-то нужно? Я смотрю на него и снова целую, покусываю его губы, посасываю язык, вынуждая стонать мужчину. Мне нужно, чтобы тот замолчал, повалил меня на диван и, наконец, трахнул меня. Том отстраняется и, схватив мою вторую ногу, поднимается вместе со мной. - Ты умеешь уговаривать. Приглушённо вскрикнув, я хватаюсь за его широкие плечи, и позволяю перенести меня в пункт удовольствия и чистого экстаза. Мне нужно, чтобы он двигался по-настоящему. Быстро. Грубо. Во мне. Том садится на диван со мной сверху, а я в этот момент быстро расстегиваю пуговицы его рубашки, наслаждаясь твёрдостью мышц. Весь воздух покидает меня, когда мужчина движется подо мной, располагаясь так, чтобы его член упирался точно в мою плоть, и, слегка подтолкнув меня, впивается губами в мой правый сосок. Я ахаю и кусаю губы, наслаждаясь зрелищем. - Могу заниматься этим целый день, - шепчет Томас в напряжённую вершинку и ударяет по ней кончиком языка. И снова. И снова. И ещё раз. Я не замечаю, как потираюсь о его эрекцию, в попытке ослабить напряжение. Второй сосок подвергается сладкой пытке, пока руки мужчины почти грубо сжимают грудь. Я тянусь рукой к его молнии, и когда моя пальцы ложатся на его член поверх грубой ткани джинс, мужчина издаёт долгое сладкое «ммм» и откидывает голову на спинку дивана. Его руки снова хватают мою попку, и он почти мурлычет. - Сожми меня. Я поглаживаю его эрекцию и сжимаю пальцами. - Вот так? Голубые глаза закрываются, а чувственные губы раскрываются шире. Его дыхание окончательно сбивается, когда он произносит: - Ещё, Мэгги. От его вида я становлюсь окончательно влажной. Я настолько хочу его, что мне даже больно. Быстро справившись с ремнём и молнией, я слегка приспускаю его джинсы и бельё, не без помощи мужчины, и наблюдая за каждым своим движением, обоими руками поглаживаю его твёрдый член. Хиддлстон перестаёт дышать. - Ты очень большой, я тебе говорила? Том улыбается и целомудренно целует меня в губы, отнимая мои руки от себя и заводя их по обе стороны от своей головы. Я внутренне ликую. Безумно хочу начать. Секунду он возится с защитой, вынув пакетик из кармана джинс, и вот он снова со мной. - Помнишь, как мы мило пошалили в лифте? – бормочет мужчина, поглаживая головкой члена мою влажную плоть, - тогда я едва сдерживался, чтобы не трахнуть тебя. Там были зеркала, и я мечтал увидеть, как мой член погружается в тебя снова и снова. И теперь я, наконец, могу воплотить мечту в реальность. Я мягко стону, когда понимаю, о чем он говорит. Откинувшись немного, я оборачиваюсь и вижу самую эротическую картину в своей жизни. Мы в отражении зеркала, одна рука Тома сжимает ягодицу, другая направляет член в мою киску, и мы оба наблюдаем за тем, как он медленно входит внутрь. Я толкаюсь на него в ответ и быстро целую Хиддлстона, чтобы не стонать в голос. Тишина гримёрки эротично нарушается нашими тяжёлыми вздохами и влажным скольжением его плоти в моей. Мужчина упирается пятками в пол и не сдерживается, отчаянно вбиваясь в меня. Его рука теряется в моих волосах и тянет, губы целуют развязно, без чётких движений языка, просто потому что нужно быть тише, нужно растворить наши тяжёлые стоны друг в друге. При каждом быстром толчке мой клитор потирается о твёрдое тело мужчины, и удовольствия настолько много, что я едва не распадаюсь на миллионы осколков прямо на нём. Не могу вести себя тихо, градус давления растёт с каждой секундой, он толкает меня к обрыву снова, и снова, и снова. Я почти плачу, когда наше движение останавливается, и Том обрывает поцелуй, плотно накрывая мой рот рукой. Проходит несколько секунд, и только теперь я слышу, как Сью разговаривает с Джошем за дверью. Моё тело дрожит. Во мне сейчас член Тома Хиддлстона, я едва ли не кончила пять секунд назад, пока буквально за дверью находились люди. Кажется, мы сошли с ума. Я вздрагиваю. - Тише, сладкая. Хочешь, чтобы мы попались? Хочешь, чтобы все узнали, что я трахнул тебя в гримёрке? - хрипит Том, пока в его глазах пляшут чертята. Я в ужасе и одновременно в полнейшем экстазе распахиваю глаза, когда чувствую лёгкое скольжение его члена во мне. Слова мужчины намекают на такое запретное наслаждение, и, неожиданно даже для себя, я говорю: - Да, я хочу, – получается едва разборчиво, ведь ладонь Хиддлстона всё ещё на моих губах. И хвала небесам, что так. Потому что, когда Том снова толкается в меня и не останавливается на этот раз, я едва могу сдерживать стоны. Он продолжает трахать меня, прислушиваясь к происходящему за дверью, и я не могу его остановить. Только не сейчас, я так близко! - Ребята, мы подождём вас в доме. Не скучайте! – кричит Сью, и мы слышим, как их с Джошем голоса становятся всё тише. Рука Том покидает мой рот и… Я покидаю тело Тома, когда тот поднимает меня на дрожащие ноги. - Повернись. Я делаю, как он просит, и мужчина снова сажает меня сверху. - Давай сюда свои ножки. - Боже… Я сдавленно вскрикиваю, когда земля уходит из-под ног. Том хватает меня под согнутые колени, и мне приходится опереться на свои руки и откинуться назад, чтобы восстановить равновесие. Том ставит мои ноги на диван, удерживая их в таком положении. Мужчина стонет в моё ухо позади, и, взглянув на зеркало, я понимаю почему. Теперь нам двоим отчётливо видно, как мы занимаемся сексом на диване в гримёрке. Хиддлстон приподнимает меня, его член погружается во влажность и наращивает прежний тягучий темп. Я позволяю себе приглушённо стонать, потому что больше не могу по-другому. Удовольствия слишком много. Я вижу, как эрекция Хиддлстона снова и снова входит в меня, как сам мужчина, раскрасневшийся и окончательно слетевший с катушек, смотрит на это в зеркале и тоже не сдерживает стонов. Когда его пальцы находят мой клитор, я ломаюсь. Моё сердце разлетается от чувств к этому мужчине, и я больше не могу отрицать очевидного. Я, мать его, люблю Тома Хиддлстона! - Мэгги, детка, - отчаянно рычит мужчина, - ты такая горячая, как гребаный ад! Я сейчас кончу. Всё сталкивается во мне: его слова, его лицо и грубые стоны, наше отражение, звук удара его плоти о мою и чувства. Пальцы Тома снова и снова кружат на той самой точке, и я кончаю. Мои руки слабеют, откинувшись на мужчину, я сдавленно кричу, без остановки распадаясь на нём и сжимая его член. Грубо выругавшись, Томас толкается в меня в последний раз, и замирает в своём собственном освобождении. В зеркале я наблюдаю за тем, как наслаждение искажает черты его лица и едва сдерживаю бурю эмоций от этого прекрасного момента. Как же я тебя люблю! Аккуратно подняв меня на ноги, Том целует моё плечо и уходит в «ванную» комнату, вернувшись со слегка влажным полотенцем и уже застёгнутыми джинсами. В груди разливается тепло от такой заботы. - Давай, я сама справлюсь. Хиддлстон весело хмыкает и собирает мою одежду, пока я быстро стираю следы нашей шалости в трейлере. Затем мужчина помогает мне одеться и садится на свой стул, продолжая при этом улыбаться. Я пытаюсь унять дрожь в руках и хватаюсь за крем, приступая к своим прямым обязанностям. - Не могу поверить, что мы сделали это здесь. Улыбка Тома становится ещё шире. Я пробую до него достучаться: - Мы же почти попались. Хиддлстон кивает. - И то, как тебя это возбудило, очень вдохновляет. Я краснею от его игривого взгляда. - Это ты виноват! – помолчав немного, я добавляю, - и твой пошлый рот. Том быстро облизывает губы, приковывая к себе взгляд. - Не смей даже отрицать, Мэгги Адамсон. Ты любишь мой пошлый рот с первого дня нашего знакомства. Я лишь закатываю глаза и начинаю наносить крем на его красивое до невозможности лицо. Да, я люблю этот рот. А ещё я люблю тебя. И уже чувствую, что чертовски сильно пожалею об этом.