От ненависти до любви...целая история

Хотите ли вы узнать, какого это, чувствовать себя человеком, только что упавшим с разноцветной радуги на твёрдую землю? Это плохо. Я даже больше скажу, это плохо в квадрате, плохо в кубе, плохо-плохо-плохо! Во-первых: болит всё и везде. Когда нагибаешься вперёд или назад, в спине раздаётся безобразный хруст. Ноги ломит так, будто бы они бежали без остановки километров десять, не меньше. И во-вторых: шумит в голове. Чувство такое, словно ко мне в макушку переселилось самое настоящее море. И теперь оно обустраивается там внутри, плещет и пугает двухметровыми волнами моих тараканчиков, чтобы они строили ему пристань, или что-то в этом роде… А теперь хотите ли вы узнать, почему я чувствую себя так странно? Потому что этим непогожим, дождливым утром я проснулась на полу, у панорамного окна, в знаменитой позе под названием «Меня застрелили прошлым вечером – теперь я хладный труп». Заказав жареную яичницу вперемешку с беконом и плюс апельсиновый сок, я улиткой ползу в душ. Горячая вода, кажется, восстанавливает порядок, как в моей тяжёлой голове, так и на помятом от неудобного сна теле. Закрутив вентиль, я обтираюсь хлопковым полотенцем, переодеваюсь в тёмно-синие джинсы и белоснежный топик, а затем шлёпаю босыми ногами к входной двери за прибывшим, источающим поистине великолепный запах завтраком. Официант с натянутой улыбкой вручает мне еду, и, пока я достаю деньги из заднего кармана, с туповатым выражением лица рассматривает мой тюрбан на голове, который я соорудила при помощи того же хлопкового полотенца. Я замечаю его взгляд и только пожимаю плечами. На раскрытой ладони мужчины появляются деньги, и я закрываю дверь. Уже не терпится преступить к завтраку. Плюхнувшись на диван в гостиной номера, я включаю телевизор и останавливаю свой выбор на просмотре «Друзей». Несколько раз я чуть ли не отправляю себя на тот свет, потому что начинаю смеяться в одно и тоже время с процессом пережёвывания пищи. Но ничего не могу с собой поделать, хочется и есть, и смотреть сериал одновременно. Хвала небесам, я всё ещё жива к концу первой серии. Незаметно пища пропадает из тарелки, и я, схватив со столика бокал апельсинового сока, соскакиваю с дивана и подхожу к окну. Дождь беспощадно стучит о стекло, по улицам бегут целые реки воды, и бедные прохожие, даже те, кому посчастливилось взять с собой зонтик, промокают до нитки. Внезапно мне хочется закутаться в махровое одеяльце, забраться в кресло и, попивая вместо апельсинового сока горячее капучино, наблюдать за тяжёлыми каплями дождя, в беспорядке бьющихся за окном. Но это желание мигом проходит, как только я делаю первый глоток сока. Вкус …напоминает… Что-то такое знакомое… Что-то… И понимание накрывает меня с головой. О Боже! Наш пригвозди-меня-к-стене поцелуй! Страстный танец губ и рук, взрыв апельсинового мороженого на языке! Я ловлю себя на мысли о том, как и в каком месте можно будет посадить апельсиновое дерево по возвращению домой. А следом за этой идеей появляется неприятное и навязчивое воспоминание из прошлой ночи. Я обещала самой себе поговорить с Хиддлстоном. Провести серьёзную беседу. Если, конечно, с Томом такое возможно… Неужели я действительно хочу этого разговора? Пф, смеёшься что ли? Да ты дрожишь как тот промокший мужчина за окном от одной только мысли об этом. Хорошо! Но…Тогда чего же я хочу? Казалось бы, такой простой вопрос, но он снова и снова эхом отдаётся у меня в голове, и ответом на него всплывают наружу картинки сильных, мужских рук с ручейками голубоватых вен, чувственные, сладкие губы и, будоражащие душу, серо-голубые глаза – яркие и до краёв переполненные жгучей похотью. Я хочу Тома! Плевать на всё! Я просто хочу его, так же, как и он хочет меня! А что? Ну не слетит же планета со своей оси, если я разок пересплю с ним, верно? Всё пройдёт быстро и… Я ухмыляюсь, оставляя пустой стакан на журнальном столике. Кажется, слова «Быстро» и «Хиддлстон» несовместимы. Нутром чую, Том затянет эту процедуру на несколько часов! Не трудно догадаться, что половину из этого времени он потратит на язвительные усмешки в мою сторону, с целью высмеять меня и моё упрямство, а, значит, окончательно стать победителем в нашей общей воображаемой битве! Но, если честно, мне почему-то захотелось сдаться. Страстный поцелуй, да ещё и этот будоражащий фантазию сон… У меня больше не осталось сил бороться с этим. Хотя, я надеюсь на то, что в тот я-уже-на-грани момент мне удастся немного помучить Тома, в отместку на все его многочисленные крылатые выражения. Эта гнусная идейка подбадривает меня, когда я привожу себя в соответствующий вид, стоя в ванной комнате у огромного зеркала. Чищу зубы до такой степени, что у меня начинают болеть дёсны. Минимум косметики: тушь на ресницы, тени в уголках глаз, лёгкий блеск для губ и мои любимые румяна. Не задумываясь, стягиваю тугую резинку, до того удерживающую мои волосы, и они мягкими волнами рассыпаются по спине. В голове возникает образ того, как красивые пальцы Тома забираются в мои локоны и мягко тянут за них. Я таю в предвкушении. Решаю не менять топик и джинсы. Если Том обнаружит меня, стоящую в дверях его номера в откровенном платье, то он тут же начнёт открыто ликовать по этому поводу. Пусть думает, что я ничуть не волновалась, и уж тем более не готовилась перед тем, как пойти к нему «на чаепитие». Сделав пару кругов вокруг своей оси и окончательно убедившись в том, что мой вид практически безупречен, я дрожащей ногой ступаю на путь решения всех моих проблем, связанных с Томом. Не могу поверить, что я действительно делаю это! Глупая улыбка расползается от уха до уха. Ох, Мэгги, ты неисправима! Я быстро сокращаю расстояние от ванной комнаты до входной двери номера, попутно представляя в своей помутившейся голове «грязный» сценарий того, что должно начаться в ближайшие пять минут. «Здравствуй, - здесь я сладко улыбнусь и так же сладко произнесу, - Том. Хиддлстон, вероятно, удивится моему неожиданному приходу и выгнет одну бровь так, как может только он – в своей сексуально-горячей манере. - Мэгги? Какой приятный сюрприз. Я ухмыльнусь. Том, тем временем, осмотрит меня с ног до головы, взглядом задержится на красиво уложенных волосах и только потом спросит: - Хочешь немного повеселиться?» Я хмыкаю. Нет, не так. « - Я только что собирался принять душ, решила присоединиться?» Боже, как глупо! « - Мэгги, ты как раз вовремя! Чаепитие ещё не началось, - в его руках появляется фарфоровая кружечка и красивый миниатюрный чайник, а волосы цвета молочного шоколада скрываются под розовым, хлопчатым чепчиком» Я приглушённо смеюсь в кулак и попутно верчу в руке магнитную карту, в поиске необходимой стороны. Не знаю, как всё будет, не знаю, что мы скажем друг другу. Я попрошу его впустить меня в номер. Начну разговор. Покраснею как спелое яблоко . Упаду в обморок. Ляпну что-то глупое и бессмысленное. Спрыгну с балкона. Всё может быть. Я всё ещё чёртова Мэгги Адамсон! И это так весело! Мягко щёлкает замок, моя рука ложится на дверную ручку, поворачивает, и дверь открывается. Всё происходит очень быстро. В считанные секунды. Почти неуловимо. Спина Хиддлстона скрывается в его номере, а следом за ним, не отставая ни на шаг, следует жгучая брюнетка в смутно-знакомом цветочном платье. За ними закрывается дверь. … Помните, совсем недавно я объясняла вам, как чувствует себя человек, неудачно упавший с радуги на землю. К чёрту мои объяснения, я была не права. Это в сто раз хуже! С ошарашенным выражением лица я мягко закрываю за собой дверь, как во сне, на негнущихся ногах плыву в гостиную, где мой невидящий взгляд начинает сверлить воображаемую дырку в окне. В голове пусто. Комнату заполняет звук беспощадных ударов дождевых капель о стекло. Мои губы нервно вздрагивают, и я начинаю… - Ха… Ха-ха… Ха-ха-ха… Ах-ха-ха! Я начинаю безудержно смеяться, до безобразных коликов в животе. - Ах-ха-ха-ха! - О, Боже! - Ах-ха-ха! По щеке катится слеза, вызванная хриплым смехом, и я быстро её утираю. Ещё одна. Так же смахиваю следующую. И следующую. И ещё одну. Вот эту маленькую. Да, и вот эту, приблизившуюся к влажным от слёз губам. Я шмыгаю носом. Так, стоп! Что это тут происходит? Великая, стойкая и до жути упрямая Адамсон льёт слёзы о каком-то там несостоявшемся бессмысленном перепихе? Неужели, она окончательно потеряла голову? Кто бы сомневался, это голова давно уже еле держалась на плечах… Ну, нет, так не пойдёт! Резко, даже слишком, смахиваю слёзы с покрасневших от стыда щёк и уверенными, твёрдыми шагами лечу в ванную комнату, смывать этот глупый, ненужный макияж. В огромном зеркале меня встречает кто-то незнакомый. Разбитый, угрюмый, с чёрными пятнами под глазами. Настоящая расстроенная панда. И ей нет места в моём номере! Намыливаю лицо и усердно тру его под струями воды. Нет, ну а на что ты надеялась? Думала, Хиддлстон ждёт тебя с распростёртыми объятьями? Днями и ночами думает о тебе? С чего бы это вдруг? Кто ты для него? Просто развлечение, предмет издёвок и подколов, разве нет? Насухо вытираю лицо полотенцем и говорю своему отражению: - Ты его ненавидишь! Он ужасный человек, и даже не думай усомниться в этом! Падаю на кровать в спальне, с целью проваляться на ней целый день, слушая шум дождя за окном. Но не проходит и пяти минут, как слёзы обиды и жалости к самой себе вновь грозятся вырваться на свободу. Я тут же вскакиваю на ноги и хватаю телефон с тумбочки. - Алло, Мелиса? Это я, Мэгги. Эм…Ты свободна? Не хочешь прогуляться по городу? Терпеливо слушаю ответ, нервно постукивая ногой по полу. - Да, дождь, я заметила. Но… Я подумала… После того, как кончится дождь? Хорошо… Да, отлично, обязательно заглянем туда. Я нажимаю отбой и смотрю в окно. Мелиса предложила пойти на прогулку после ливня. Весьма здравое решение, потому что, думаю, мы промокнем ещё до того, как сядем в такси. Льёт, как из ведра. Но есть проблема, чем себя занять? Тонкий, жалкий голосок шепчет в голове: поплакать. Ага, не дождёшься! Вновь берусь за телефон и подхожу к магнитофону. Минуту пытаюсь найти нужный провод, и мне всё-таки удаётся подключить телефон к колонкам. Замечательно! Щёлкаю песни в плейлисте, и на глаза попадается то, что мне так необходимо сейчас. Rammstein – Mein Herz Brennt Вуах-ха-ха-ха! Мой зловещий смех отскакивает от стен номера и тонет в первых аккордах музыки. А я тем временем роюсь в гардеробе, нахожу тёмно-синие лосины и натягиваю их на себя, заменяя неудобные джинсы. Ну, а потом я просто падаю на пол. Для чего, спросите вы? Всё просто. Буду качать свою задницу! Я так зла на этот мир, и в то же время так разбита, что мне просто жизненно необходимо чем-нибудь заняться. Физические нагрузки – это то, что доктор прописал! Тем более, упражнения укрепи-свои-булочки я знаю наизусть. Один час – и я превращаюсь в один потный, распластанный блинчик, валяющийся в середине комнаты. Это прекрасно. Сладкая боль по всему телу, так успокаивающе. Но ещё осталось одно упражнение! Я пройду этот путь до конца! Медленно, почти лениво становлюсь на четвереньки, делаю глубокий вдох, выдох и начинаю покачиваться. Вперёд. Назад. Вперёд. Назад. До пятидесяти. Сквозь грохочущую музыку и бешенный пульс , отдающийся в ушах, улавливаю едва различимый стук в дверь. Смотрю в окно, дождь закончился. Мелиса как раз во время, я почти закончила. - Входи, открыто! – кричу я, воспользовавшись моментом, когда очередная песня подходит к концу, и наступает секундная тишина. Вперёд. Назад. В-в-вперёд. Держи ритм, слабачка! Назад. Начинается следующая песня. Rammstein – Amour. Я не слышу шагов. Слишком громко играет музыка. Но это даже не важно, я могу чувствовать её присутствие. И ощущать повисший в воздухе вопрос: «Чем это ты тут занимаешься, Мэгги?» Я ухмыляюсь, но стойко держусь до самого конца. Вперёд, назад, лосины неприлично липнут к упругой заднице, вперёд и… Из последних сил назад! Я вскрикиваю, когда чьи-то ладони крепко хватают меня за талию, тем самым прижав мою попку к… вот чёрт! - Мэгги, Мэгги, Мэгги, - укоризненно цокает подлец, не давая мне возможности пошевелиться, - Чем ты здесь занимаешься, детка? У меня на скулах выступают желваки, до того сильно я сжимаю челюсти, ногти царапают пол под руками. В голове возникает картинка того, как я стою на четвереньках, а напыщенный, голубоглазый индюк, намертво схватив меня по бокам, прижимает мою попку к своей уже ставшей чертовски заметной эрекции. Какой «великолепный» поворот событий! Я рычу сквозь сжатые зубы и резко поворачивай голову, впиваясь в довольное лицо огненным взглядом из-за плеча.