От ненависти до любви...целая история

Я рычу сквозь сжатые зубы и резко поворачиваю голову, впиваясь в довольное лицо огненным взглядом из-за плеча. - Убрал. От меня. Руки! Том на секунду теряется и вопросительно выгибает бровь на мою излишнюю злость, но его цепкий захват так и не ослабевает. Эрекция кстати тоже. - Ты что, оглох? Я сказала, руки убрал, немедленно! – настойчиво рычу я. Эм, Мэгги? А ты не задумывалась над тем, чтобы просто отдёрнуть его ладони и встать на ноги? Заткнись! - А если я не захочу убрать руки, то, что тогда? – холодно спрашивает Хиддлстон, с каждым словом приближая своё лицо к моему, от чего наши тела становятся будто влитыми. Я нервно сглатываю и судорожно начинаю искать ответ. Угроза, мне нужна угроза! - В моей сумочке, которая, кстати, лежит в двух метрах от моей левой руки, есть электрошокер. Я с лёгкостью могу схватить его прямо сейчас и обездвижить тебя двумя разрядами тока на десять минут. И если ты надеешься, что я не нарисую на твоём смазливом лице пару непристойностей несмываемой губной помадой, пока ты лежишь на полу без движения, то ты глубоко заблуждаешься в этом, дорогой! Том несколько секунд ошарашенно смотрит на меня, а я тем временем непроизвольно любуюсь видом его приоткрытых губ. Тело напрягается. Как хочется повторить поцелуй! Если бы ты не оказался таким кобелём, то я бы… Нет! Ничего! Не думай! С этого момента такого рода мысли под запретом. А фантазии? Они в первую очередь! Я отвожу взгляд, и в этот же момент ладонь Тома со звонким шлепком приземляется на мою левую ягодицу. Я вздрагиваю в его руках и чуть ли не в кровь кусаю губу. Грязные слова рвутся наружу, но Хиддлстон меня опережает. - Какого чёрта, Адамсон? Какая муха тебя укусила?! Я делаю успокаивающий вздох. Слишком велико желание так же звонко шлёпнуть его. По гладко выбритой щеке. Выбритой… Что я говорила про запрет?! - Не ваше индюшачье дело, Мистер Хиддлстон! – шиплю я и смотрю куда угодно, но только не на его лицо. Сердце выбивает ирландскую дробь. В голову так и грозятся проникнуть непристойные картинки того, как Том одним рывком избавляется от моих лосин, спуская их к согнутым коленям, а потом исчезают и его брюки, ну а дальше горячие поцелуи на спине, хриплые пошлости в ухо и повторяющиеся ритмичные движения, провожающие нас обоих к горячему обрыву страсти… И… И… Я облажалась! Но, как можно назначать запрет на такие мысли, когда мне в бёдра упирается его обжигающий даже сквозь два слоя ткани стояк?! Та-а-ак. Если ты не забыла, ещё совсем недавно эта горячая и твёрдая штука наслаждалась обществом некой особы в цветастом платье, кстати, в том самом, о которое ты в недавнем прошлом вытирала испачканную в салате руку. Да-да. Так что, ты его ненавидишь! - Почему я опять грёбанный Мистер-Хиддлстон?! – раздражённо спрашивает Том, даже не думая выпускать меня из оставь-синяки захвата. - Какая вам разница, как я вас называю? Мы с вами чужие люди, и я обязана обращаться к вам на «вы». Этого требует приличное общество. Не знаю, как вы, но я как раз из таких! Шлепок. Я вскрикиваю скорее от неожиданности, чем от боли. Удара почти не чувствуется. - О-о-о нет, Мэгги! Мы с вами не чужие люди! Его губы почти соприкасаются с моим ухом, горячее дыхание обжигает и вынуждает плавиться моё тело изнутри. Тараканчики в голове чудесным образом превращаются в огромных мутировавших бабочек и незамедлительно переселяются в область живота. Без них я не справлюсь! - Ты разве забыла, чем мы занимались вчера в уборной? – «И в моём сне» - Помнишь, как ты прилипла ко мне, с какой самоотдачей отвечала на мой поцелуй, а? Напомнить тебе, как ты жалобно шептала моё имя? Разве мы похожи на незнакомых людей? Разве незнакомые люди трутся друг о друга телами, в попытке получить хоть толику удовольствия? И, вспоминая о том, как ты бесстыдно закидывала на меня свои стройные ножки, я с уверенностью могу поспорить о твоей принадлежности к приличному обществу, милая. Прав! Он чертовски прав! Говнюк! Кажется, пора переходить к плану «Б». Называется: «Делай ноги, Мэгги!». Всегда срабатывал. Пытаюсь встать, отталкиваясь руками о пол, но становится только хуже. Том дёргает мои бёдра на себя, от чего моя попка почти жёстко ударяется о его эрекцию. Из губ мужчины вырывается бессвязный и болезненный стон, его руки впиваются в мои плечи, ещё и здесь оставляя отметины. Я судорожно глотаю воздух и чувствую, что становлюсь влажной там… Но я даже не успеваю подумать об этом, как тяжёлая ладонь снова шлёпает меня. В этот раз действительно больно. Я вскрикиваю. Неприятный зуд распространяется по всей ягодице. - Да как ты смеешь?!... Я снова пытаюсь встать, но недооцениваю силу Тома. Он намертво вцепился в моё тело. - Не так быстро, Мэгги. Тебе необходимо напомнить то, как я действую на тебя и твоё тело. Прямо сейчас! Он круто переворачивает меня на спину и тут же нависает сверху, опираясь на руки по обе стороны от моей головы. Воздух покидает лёгкие, когда я становлюсь свидетелем великолепного зрелища: порозовевший от возбуждения Том и его учащённое, хриплое дыхание. Я бы не удержалась, если бы не тот факт, что я до дрожи ненавижу этого мужчину! - Слезь с меня, - голоса почти не слышно. Какая же ты слабачка, Мэгги! Это всё тело виновато, предатель! - И не подумаю! – рычит Том и прикусывает мою нижнюю губу. Я выгибаюсь в спине, желание, вязкое и колкое расплывается по моему дрожащему телу, скапливаясь чуть ниже живота. Как же хочется поддаться, ответить ему, прошептать, что я до боли нуждаюсь в его ласках. Но он только что развлекался с другой женщиной! Так что пусть катится ко всем чертям! Выпустив из плена мою алую от укуса губу, Том переходит к подбородку, оставляя горячие влажные печати из мимолётных поцелуев. Кажется, я уже готова биться в конвульсиях. Как он смеет, после того… После того, как… как… Одна из его рук приходит в движение. Губы целуют шею, зубы покусывают порозовевшую кожу, а ладонь тем временем плавно скользит по изгибу моей талии и, затем, бесстыдно отодвигает ткань топика в сторону и обжигает обнажённую кожу под ним. Я вздрагиваю, а Том мычит что-то невнятное в изгиб моего плеча. Нет, нельзя, он был с другой, опомнись, глупая! Горячая ладонь продолжает путешествовать по моей коже, оставляя за собой чувственные мурашки. Так приятно! Ладонь делает неожиданный выпад и обхватывает мою грудь, скрытую лишь узорчатой тканью бюстгальтера. Пальцы сдавливают, почти причиняют боль, а потом находят напряжённый сосок, и мягко трут его, вызывая сладкую истому по всему напряжённому телу. Я корчусь под мужчиной и кусаю губу, пытаясь заглушить таким образом мучительный стон, упорно рвущийся наружу. Том оставляет в покое мою шею и вопросительно смотрит на моё лицо, сверля меня взглядом тёмно-серых глаз. Ох, он на грани! - В чём дело, Мэгги, - хрипит актёр, продолжая мучить большим пальцем мой сосок, - Почему ты сдерживаешь себя? Я молча смотрю ему в глаза, чувствуя привкус крови во рту. - Нет, так не пойдёт! Мне необходимо слышать тебя! Я так хочу этого, детка! Том двусмысленно облизывает свои чувственные губы, тем самым увлажняя их, и, убрав руку от моей груди, медленно сползает вниз по моему телу. Чёрт! Сейчас или никогда! - Том, Том, я видела тебя с ней! – пищу я, будто меня собираются порезать на мелкие кусочки. Хиддлстон вскидывает голову и хмурится. - Что? Дрожащим голосом пытаюсь объяснить: - Брюнетка. Я видела, как она скрылась в твоём номере. Том всё так же непонимающе смотрит на меня, и я чувствую, как настоящая горячая злость распускается где-то глубоко во мне. Как он смеет делать такой вид? - Как ты смеешь делать такой бестолковый вид?! Думал, я с распростёртыми объятьями приму тебя в свою постель после того, как ты развлечёшься с другой женщиной до этого. Ну, уж нет, Том Хиддлстон! Не дождёшься! Он что, мать его, ухмыляется?! Порывисто встаю на ноги и толкаю мужчину в грудь по направлению к выходу. - Выметайся! Давай же! Теперь Том откровенно смеётся. - Почему ты не сказала мне о брюнетке, как только я пришёл? Я возмущённо выдыхаю и, сложив руки на груди в оборонительном жесте, с высоты своего роста смотрю на мужчину. - Да ты мне и слова не дал сказать! Накинулся на меня, как изголодавшийся хищник! Если бы не очевидные факты, то я подумала бы, что ты не занимался сексом больше недели! Том прекращает смеяться и смотрит мне прямо в глаза. - Так оно и есть. Я усмехаюсь. - Ага. Только не надо утверждать, что та милая брюнетка приходила к тебе почитать проповеди о Господе нашем всевышнем, или как это там называется. Всё равно не поверю. Актёр ухмыляется в пол и, тяжело вздохнув, поднимается на ноги. - Мэгги, послушай… Его прерывает стук в дверь и голос Мелисы. - Мэгги? Ты готова? Вот чёрт! Я тут же прихожу в движение. Молнией кидаюсь к джинсам, покоящимся на кровати идеально сложенной стопкой, и по пути скидываю с себя лосины. Почти спотыкаюсь, но, хвала кровати, хватаюсь за ложе и приступаю к переодеванию. Всё это время Том продолжает стоять посередине комнаты и откровенно-голодным взглядом изучать меня, с боем пытающуюся натянуть неподатливые джинсы. - Не торопись. Не хватало ещё того, чтобы ты упала и разбила свою глупую головку. Посылаю его куда подальше, чем вызываю самовлюблённую ухмылку, и кричу Мелисе. - Да, я сейчас! Уже иду! Всё! С джинсами покончено! Осталось ощипать этого напыщенного индюка! - Я оставлю магнитную карту на тумбочке, - шепчу я, - как только мы уйдём, тут же выметайся из моего номера. Карту заберу, когда вернусь. Он кивает и, когда я направляюсь к выходу, снова шлёпает меня по заднице. - Разговор ещё не закончен, Мэгги. Я даже не оборачиваюсь на его реплику. Пусть думает, как хочет. Я уже всё решила.