От ненависти до любви...целая история

Так, Мэгги! Успокойся, дорогая! Дыши! Вдох, выдох, вдох, выдох! Просто подумай о чём-нибудь Не сексуальном и Не великолепном. Тонущие котята! Тонущие маленькие котята, Адамсон! Да возьми же свои женские штучки в руки! Наверное, вы не слишком удивитесь, если я скажу, что такой уговори-себя-успокоиться диалог я веду с собой уже более получаса. А ещё я нервно грызу ноготь, топаю ногой в такт своему бешеному сердцебиению и постепенно превращаюсь в один огромный, зудящий комок нервов. Кажется, ещё немного, и кто-нибудь из съёмочной группы точно заметит это. Сейчас мы находимся на уже знакомой мне поляне, далеко от Торонто, на свежем воздухе, но, вместо того, чтобы наслаждаться тёплым ветерком и красивым, готовящимся к осени лесом, я просто стою на одном месте и нервно подёргиваю кончик кремового пиджака. Солнце закрыли серые облака, и надевать сейчас солнцезащитные очки совсем нет смысла. Но вы только посмотрите на моё лицо: затемнённые чёрные очки с красной оправой неизменно закрывают мои шаловливые глаза! Почему шаловливые? Да потому что, вот уже долгие полчаса эти сверкающие голодом глаза постоянно и неконтролируемо следят за одной и той же целью и делают эту грязную работу у себя под очками. Ещё немного, и у меня будет косоглазие, это точно! Смотри себе под ноги, Мэгги! Зелёная травка, камушки, миленький комочек грязи, и ничего сексуального. То, что доктор прописал! Слева от меня снова слышится мягкий стук копыт по земле, и я стреляю глазами в ту сторону. Неисправима… Вопрос: можно ли испытать оргазм, если долго смотреть на мужчину? А если мужчина на коне? А если этот мужчина на коне не кто иной, как сам Томас-я-фантазировал-о-твоём-минете-Хиддлстон? Я думаю, это возможно. Больше вам скажу, я уже на полпути к этому! Но вы только посмотрите на этого божественного мужчину! За всю свою жизнь я ещё ни разу не видела человека, который держался бы в седле так же уверенно, как это делает Том. На его скульптурном лице, даже сквозь несколько слоёв бледного макияжа, проступает румянец. На чувственных губах играет едва заметная улыбка, когда он умело пришпоривает лошадь и начинает скакать быстрее. Даю голову на отсечение: Хиддлстон получает огромнейшее удовольствие от всего этого. Но, как бы сильно мне не нравилась эта красиво изогнутая улыбка, горящие жизненным блеском голубые глаза и лёгкий румянец, покрывающий даже скулы, я вовсе не поэтому задавала вам вопросы об оргазмах. В том, что Мэгги Адамсон превратилась в ходячее желе, виновато не только лицо Тома… Но и его тело. А ещё мои фантазии по поводу него. И тело… Я уже говорила? Том так умело сидит в седле, так ловко пришпоривает бурого коня, дёргает за поводья, что просто грех не посмотреть на него. И я смотрю. Смотрю на гордую осанку его широкой спины, на крепкую хватку рук на поводьях, на то, как сильно натянулись угольно-чёрные брюки на его крепких, широко разведённых бёдрах, и как неприлично они собрались складками чуть выше. О, как бы я хотела провести по ним руками, начиная от колен и мучительно медленно поднимаясь выше, выше, и выше, пока не услышу едва заметный стон из его чувственных губ, и затем я бы приложила много усилий для того, чтобы забрать у него ещё один стон, только уже настоящий. А то, что актёр делал бёдрами в седле минуту назад, когда брал большую скорость, повергло меня в полнейший шок! Как так можно?! Он сведёт меня с ума! И если я попаду в психушку, то буду всю жизнь поминать его «добрым» словом, а после смерти наведываться в его кошмары. Том замедляется, и начинают снимать. Снова. Эту сцену я уже просмотрела по причине того, что гнедая лошадь Мии нервничала из-за камер, и сцену переснимали несколько раз. Тяжело вздохнув, я, наконец, снимаю солнцезащитные очки и потираю глаза. Они очень устали. Много работали. Бедные. Оборачиваюсь и замечаю Мелису, явно обеспокоенную чем-то. Мистер сексуальное седло тут же отходит на второй план, и я подхожу к подруге. Она даже не замечает меня, и продолжает ходить из стороны в сторону, нервно постукивая по ноге мобильным телефоном, пока я не обращаюсь к ней. - Мелиса? Ты в порядке? – озабочено спрашиваю я, когда она, наконец, замечает моё присутствие, - Могу я чем-то помочь? Рыжеволосая внимательно смотрит на меня, словно пытается понять, кто я и что я только что сказала. Я собираюсь повторить всё снова, но тут Мелиса тихо всхлипывает и порывисто отворачивается от меня. - Нет, Мэгги. Всё нормально. Не обращая внимания на её хриплые от слёз слова, я подхожу к ней сзади и крепко обнимаю за плечи. - А я так не думаю, - недолго помолчав, я добавляю, - давай же, Мелиса, поделись со мной. Что тебя беспокоит? Она разворачивается в моих руках, и моё сердце сладко сжимается от одного только её расстроенного вида. Грустный рыжий кролик, шмыгая покрасневшим носиком, поднимает на меня доверчивые глазки и начинает тихо-тихо говорить: - У меня небольшие проблемы, с парнем, - пожимает плечами девушка, чем пытается дать мне понять, что волноваться особо не о чем. Но её покрасневшие от непролитых слёз глаза говорят мне совсем о другом. - Вы… расстались? – осторожно спрашиваю я. - Нет, не расстались, - кисло улыбается Мелиса, - пока что не расстались. Я снова её обнимаю и начинаю покачиваться вместе с ней из стороны в сторону, будто убаюкивая её в своих руках. - Если честно, Мэгги, мне не очень хочется рассказывать об этом. Брендон стал странным, молчаливым со мной. А последнюю неделю и вовсе сбрасывает мои звонки! И… ну, наверное… Мелиса сбивается на последних словах, её голос дрожит. Но я и не нуждаюсь в продолжении, мне всё предельно ясно. Лили Хоггарт, мой верный друг и соратник, чуть ли не каждый месяц сталкивается с такой проблемой. Так что я настоящий профи по таким сердечным вещам, и, кажется, я знаю, что предложить Мелисе. - Слушай, - говорю я с улыбкой, заглянув в глаза девушке, - не нужно делать выводы раньше времени. Возможно, у твоего парня проблемы, в которые он, как истинный мужчина, не хочет тебя посвящать. Но, а если он, как истинный козёл, решит бросить такую замечательную, красивую и самую милую девушку на свете, то не смей расстраиваться, лить слёзы и тому подобное, а просто приходи ко мне, - я заботливо смахиваю слёзы с веснушчатых щёк, - в любое время дня и ночи, Мелиса. Она коротко кивает мне, от чего облако её рыжих волос забавно подпрыгивает, и, наконец, улыбается. Вот и хорошо! - Ах, да! Если всё будет хорошо, то я всё равно жду тебя у…, - начинаю я, но удивлённый взгляд Мелисы, направленный куда-то за мою спину, останавливает меня, и я быстро оборачиваюсь. О, Мой Конь! - Добрый день, Мелиса, - Том кивает головой в знак приветствия, а затем переводит взгляд своих обжигающих голубых глаз на меня. Ну, а что я? Я, конечно же, стою, широко открыв рот, и пялюсь во все глаза на актёра, который так и не слез со своей красивой лошади, и теперь, возвышаясь надо мной и Мелисой ещё больше, чем прежде, повергает меня в полнейший шок. Он великолепен! Заметив мой «удивлённый» взгляд, мужчина хмыкает и, пытаясь сдержать смех, подаёт мне руку: - Хочешь покататься, Мэгги? Подождите-ка… Где-то я уже слышала это… О, чёрт! Мой сон! Душевая кабинка, возбуждённый мужчина у меня за спиной и мои ладони, покоящиеся на стене! «Хочешь покататься, Мэгги?» Я густо краснею и подаю руку мужчине. И потом начинается самое интересное! Вместо того чтобы усадить меня сзади, Том тянет меня за руку, и я оказываюсь в достаточно широком седле перед ним. Конечно же, моя бедовая голова тут же вспоминает всё то, что проделывал Хиддлстон на этом коне, вспоминает ещё и то, как умело он двигал бёдрами, и я краснею ещё больше. Чёрт бы побрал, чёрт бы побрал, чёрт бы побрал! Зачем я села сюда?! - Я скоро вернусь, Мелиса, - пищу я удивлённой не меньше меня подруге, и когда Том берётся за поводья, обеими руками хватаюсь за край седла. И мы начинаем медленно двигаться… Чёрт, Мэгги! - Плачу любые деньги за твои мысли, - шепчет мне в ухо Том, и я вздрагиваю. Тонущие котята, они жалобно мяукают и плывут к водопаду… - Ничего интересного, Мистер Хиддлстон, уверяю вас. Вы только зря потеряете деньги. Том снова хмыкает, и, БОЖЕ, как же мне нравится этот звук! - Ничего интересного? Тогда почему ты так покраснела, Мэгги? Потому что я - извращенка, Том! И это ты сделал меня такой! - Просто мне было немного стыдно перед Мелисой, когда ты так бесстыдно предложил мне покататься с тобой, - быстро лепечу я. - Ага, конечно. В этот момент мы подъезжаем к Саре, разговаривающей о чём-то со звукооператором. Прервав беседу, она оборачивается и, заметив Тома и меня, весело улыбается нам обоим. - Мы немного прокатимся в лесу, - говорит Хиддлстон,- Мэгги просит меня об этом целый день. - Да, конечно! Только аккуратнее там. А ты, Мэгги, - обращается ко мне Стоун, - проследи за этим мужчиной, чтобы он сильно не разгонялся! Не хватало нам ещё ваших свёрнутых шей, - серьёзно добавляет она, но потом смеётся, - езжайте. И всё! Она даже не смерила нас скептическим взглядом. Ну, конечно же! Том Хиддлстон для всех непосвящённых, как ангел во плоти. Нечестно! Они даже ничего не подозревают! Он же настоящий дьявол! Люди, услышьте! Неспешным шагом мы с актёром уходим с поляны, и, как только деревья окончательно скрывают нас от съёмочной группы, Хиддлстон придвигается ко мне вплотную, вынудив меня вздрогнуть и ещё крепче впиться пальцами в седло. - Что-то не так, Мэгги? – невинно спрашивает Том, положив свою левую руку на мою талию. Говнюк. Поиграть захотелось. Хорошо… - Всё просто отлично, - и потеревшись о его едва заметную эрекцию, я сладко мурлычу, - Том… Я чувствую, как актёр дрожит всем телом, и внутренне ликую. Так-то! Собираюсь отодвинуться от мужчины и установить между нашими телами хотя бы небольшое пространство, но Том не позволяет мне сделать этого. Его левая рука быстро окручивает мою талию, и Хиддлстон резко прижимает меня к себе. На этот раз его эрекция ощущается намного яснее, и я не могу сдержать тихого стона, краем уха слыша, как Том резко втягивает воздух сквозь сжатые зубы. Чёрт, всё, что он делает, всегда влияет на меня так…так…Боже, я просто хочу его! - Том, - почти хнычу я, когда его тёплая рука забирается под мою рубашку, медленно поднимаясь к груди и оставляя обжигающий след за собой. - Да, Мэгги? – хрипит Хиддлстон, а после захватывает в свой сладкий плен мочку моего уха и мягко посасывает её. Весь воздух с шумом покидает мои лёгкие, и я, если это вообще возможно, ещё плотнее придвигаюсь к мужчине, чем вынуждаю его тихо простонать в моё ухо. Наши тела до сумасшествия близко друг к другу, спиной я чувствую бешеный пульс мужчины, и секундой позже понимаю, что мой пульс ни чем не хуже. Каждый шаг лошади, малейшее движение седла вызывает непроизвольное движение бёдер актёра о мои, и этот контакт воистину прекрасен! - Том, пришпорь лошадь, - едва слышно прошу я, когда в моей голове всплывают картинки скачущего во всю прыть коня и Тома на нём…, - пожалуйста. Хиддлстон ухмыляется и, глубоко вдохнув запах моих волос, так же тихо говорит: - Нет, Мэгги… Ну, вот. - Почему? С минуту Том молчит у меня за спиной, и я собираюсь повторить вопрос, но актёр опережает меня: - Если мы начнём скакать быстрее, боюсь, контакт моего тела с твоей аппетитной задницей вынудит кончить меня в штаны, - смеётся Том, - Ты ведь не хочешь этого, верно? Я молчу, и Том напрягается. - Мэгги? - Почему сразу «Не хочешь»? Я думаю, было бы круто! – тоже смеюсь я и оборачиваюсь, чтобы увидеть самую красивую улыбку Тома, - Только вот, что мы скажем Саре? Боюсь даже подумать об этом! В мыслях у нас обоих проскальзывают вариации того, как бы мы объясняли влажное пятно на брюках Тома, и мы начинаем смеяться. А потом, вспомнив, я прямо спрашиваю у Хиддлстона: - Кстати! Что-то я не помню того, чтобы я уговаривала тебя покатать меня на коне! Том перестаёт смеяться и, О Чудо, смущённо улыбается, опуская глаза. - Ну, пришлось добавить что-то от себя, - но потом актёр быстро берёт себя в руки и укоризненно смотрит на меня, - только не нужно делать вид, что ты не хотела этого! То, как ты прожигала меня своим взглядом на протяжении получаса, ясно говорит о том, что ты мечтала об этом. Я открываю рот и бубню что-то невнятное, пытаясь оправдаться. Как он?... Я ведь была в очках? И, будто прочтя мои мысли, Том добавляет: - Если ты думаешь, что твои очки прятали твой косой взгляд, то ты ошибаешься. Я густо краснею и возвращаю свой взгляд к лесной тропинке. Чёрт! Ну и какой из меня секретный агент после этого? Какое-то время мы просто молча наслаждаемся неспешной прогулкой. - Мэгги? – неожиданно соблазнительный тон Хиддлстона меняется на серьёзный. - Да? Он мнётся пару секунд в нерешительности, но потом произносит: - Я хочу поговорить с тобой, - и, прочистив голос, он почти грубо добавляет,- О Люке. О Люке? Хм, это интересно. - Поговорить о Люке? То есть, о Люке и обо мне? – невинно говорю я, даже не думая рассказать мужчине о том, что мы с Люком ещё вчера объяснились друг с другом. Думаю, не стоит забрасывать идею «Мэгги – секретный агент» в дальний угол. Я ещё наверстаю упущенное! - Да, именно, - продолжает актёр, - Мне… Он меня раздражает. Я хмыкаю. - Только ничего не говори, Мэгги! Дай мне изъясниться, - быстро предупреждает меня Том, - Со мной нечасто такое происходит… То есть, я хочу сказать, что я всегда знаю, что говорить и когда говорить, но… Короче! Мэгги, ты сводишь меня с ума, и с каждым новым днём мне всё сложнее справляться с собой и своими желаниями, - я вздрагиваю при этих словах, но Хиддлстон, кажется, не замечает этого. Он продолжает говорить: - Я знаю, что сегодняшнюю ночь мы проведём вместе… И даже не думай спорить со мной! Мы ведь оба знаем, что это неизбежно. Я только киваю. - Но, когда я вспоминаю, что в эту великолепную ночь между нами может встать Люк, то я… Мэгги, Боже, мне сразу хочется что-нибудь сломать, - вдохновившись его словами, я было собираюсь рассказать ему о нас с Люком, но Том не даёт, - нет, Мэгги, не бойся, я не собираюсь бить Люка. И я даже не собираюсь заставлять тебя бросить его или что-то подобное… Но… Он раздражённо выдыхает и, нежно взяв в ладони моё лицо, Том поворачивает меня к нему. Я тут же впиваюсь взглядом в его лихорадочно горящие глаза и чувствую, что с головой погружаюсь в этот серо-голубой омут. Меня ошеломляет та полнота чувств, тот водоворот неясных мне эмоций, который я явственно читаю на его лице, и, что это со мной, я просто перестаю дышать. Он ошеломляет меня, как никогда. - Сегодняшней ночью я собираюсь насладиться тобой, Мэгги, и собираюсь подарить тебе безграничное удовольствие. Все мои мечты, все безгранично-пошлые фантазии, которыми я тешил себя каждую ночь после первой встречи с тобой, всё, что я планировал сделать с твоим ошеломительным телом, я сделаю сегодня ночью, обещаю. И, когда ты будешь петь от удовольствия подо мной, когда я буду целовать твои припухшие розовые губки, когда буду ласкать твоё молящее о моих прикосновениях тело, когда буду медленно входить в тебя, Мэгги, я… Чёрт!... Я хочу, чтобы в эти чудесные моменты я видел в твоих глазах только себя. Я хочу, чтобы на протяжении всего этого великолепного вечера в твоих мыслях был только я. И я хочу, чтобы с твоих губ срывались стоны, смешанные только с моим именем. Я хочу, чтобы ты чётко понимала, кто дарит тебе эти ошеломительные ощущения, - и, нежно погладив мои покрасневшие щёки, Том шепчет, - Пожалуйста, Мэгги, будь моей сегодняшним вечером. Моей, и только моей. Никакого Люка. Только ты, я и безграничное удовольствие. Какое-то время мы просто молчим, неотрывно глядя друг другу в глаза, обмениваясь эмоциями, чувствами. И потом, собрав себя по кусочкам и судорожно вздохнув, я говорю только лишь одну фразу: - Так и будет, Том. Он повергает меня в шок своей мего-супер-собственнической речью. Как он мог подумать, что отдаваясь ему, я буду думать о ком-то другом? Это ведь смешно! Когда мы вернулись на нашу поляну, и, спустившись с седла, Том помог мне сделать тоже самое, я всё ещё продолжала думать о нашем с ним разговоре. Он не просто хочет меня. Он нуждается в том, чтобы я отдалась ему и телом и душой, пусть только и на одну единственную ночь. Этот мужчина не перестаёт меня удивлять! - Том, - в пол голоса говорю я, когда он собирается вернуться к другим актёрам, - я хотела сказать тебе… Ну, в общем… Мы с Люком расстались… И вообще, у нас с ним не было никаких отношений. Мы просто морочили друг другу головы, - ухмыляюсь я, сконфуженно пожимая плечами, и жду его реакции на мои слова. И, О Да, реакция Тома просто потрясающая. Сначала его лицо вытягивается в невысказанном удивлении, но потом широченная и ужасно счастливая улыбка медленно расползается на его до безобразия красивой мордашке, и, соблазнительно подмигнув мне, Том уходит, напевая какую-то песню себе под нос. Эй, мужчина, вы такой потрясающий! Ах да, для заметки: я вас всё ещё ненавижу. Вот.