От ненависти до любви...целая история

Ветер холодным порывом ударяет в моё раскрасневшееся лицо и распахивает полы бежевого пиджака, как только я выбираюсь из машины Сью. Поёжившись от холода, я плотнее запахиваюсь и отдёргиваю собравшуюся на бёдрах юбку. Боже, как же холодно! Даже не знаю, о чём я думала этим утром, когда собиралась на конференцию! Хотя нет, знаю. Моя голова была забита мыслями о том, как я буду краснеть от досады, когда Хиддлстон не то, что больше не произнесёт моего имени, даже в сторону мою не посмотрит. И кто бы мог подумать?! Да, Том действительно не смотрел – он просто прожигал меня своим взглядом потемневших серых глаз. И, да, мужчина не просто произносил моё имя. Он приглушённо постанывал его, плавая в океане удовольствия. Широкая улыбка растекается на моём лице и, эй, стойте, это я мурлычу песенку себе под нос? - Поторапливаемся, девочки! Сью нетерпеливо машет нам рукой, призывая скорее следовать за ней, и летящей походкой влюблённого человека направляется к главным воротам парка. По-видимому, Джош уже давно там и ждёт нас – только так можно объяснить тот факт, что Сью разрывает от нетерпения. Я мысленно закатываю глаза. Сейчас начнётся неизбежное: бесконечные обнимашки и смачные поцелуйчики, подкреплённые сладким сюсюканьем. Бе! Ты просто завидуешь им, Мэгги… Ничего подобного! Когда мы попадаем за ограждение, мои глаза мигом разбегаются. Как же тут здорово! Море вкусностей, развлечений, аттракционов, ряженых – и всё утопает в разноцветных огнях! Шумно, конечно, но это только добавляет атмосферы всеобщего праздника. Мы с Мелисой начинаем активно дёргать друг друга, показывая кто куда: я на огромного надувного клоуна, а рыжеволосая на аппарат, делающий радужную сладкую вату. Только Сью ничего нам не показывает. Ох, она просто начинает расцеловывать и нахваливать Джоша, который встречает её с огромным имбирным пряником в форме сердца и гелиевым шариком в руках. Романтика. - Такие милые, - смеётся Мелиса, и я киваю в подтверждение. - Это точно! Сюсюканью этой сладкой парочки нет конца, а, казалось бы, взрослые люди! Проходит ещё полчаса, наша дружная команда прогуливается по парку, впитывает впечатления и поедает сладкую вату, кстати, одна из которых, а именно – моя, попадает в волосы Мелисы, когда я неудачно поворачиваюсь к ней, чтобы указать на человека, разгуливающего на ходулях. Несмотря на пасмурную погоду и холодный ветер, вокруг нас витает солнечное настроение, заряжая воздух позитивом, и мы смеёмся, пока я отщипываю куски ваты от рыжей копны подруги. - Прости, прости, - хихикаю я, но Мелиса уже и думать забыла про сладкий сироп в её волосах. Она прыгает на месте как заведённая и указывает куда-то. - Огненное шоу! Смотрите! И правда! Неподалёку от нас, на деревянной сцене играет с огнём разукрашенный в красные и чёрные узоры факир, перебирая в руках горящий с двух сторон скипетр. Мы вчетвером незамедлительно присоединяемся к толпе зрителей и загипнотизировано наблюдаем за действиями выступающего артиста. Огонь неуловимо движется в руках мастера, то тут, то там мерцают оранжевые вспышки, и как бы я не пыталась уследить за руками факира, мне так и не удаётся понять, как перекатывается скипетр в его ладонях. Это просто волшебно! В какой-то момент музыка, играющая где-то за сценой, набирает темпы, атмосфера становится напряжённой, и тут факир, подняв горящий скипетр над собой, запрокидывает голову и… Мамочки! Он глотает огонь! - У меня есть знакомая, которая проделывает такие штуки с горлом в сто раз круче, чем он. Я вздрагиваю, когда хриплый шёпот обжигает моё правое ухо, и резко оборачиваюсь. Томас! - Привет, - ухмыляется тот в своей любимой манере, но, как ни странно, меня это нисколько не раздражает. Я улыбаюсь ему в ответ. - Привет, - мы молча смотрим друг на друга какое-то время, почему-то лучезарно улыбаемся, затем я говорю, - Не знала, что ты тоже поедешь в парк. Том мельком осматривается по сторонам и, убедившись, что никто не обращает на нас внимания, наклоняется ко мне и заговорчески шепчет: - Конечно, я поехал! После того, что произошло между нами в лифте, мне просто жизненно необходимо отвлечение. А иначе я буду снова и снова прокручивать в голове подробности нашего маленького представления, и, боюсь, не смогу удержать подальше от тебя свои руки и другие части тела, - при этих словах серо-голубые глаза мужчины светятся от неподдельного веселья и восторга одновременно. Такой опасный коктейль! Я издаю смешок и возвращаю свой взгляд к факиру, но при этом всё равно продолжаю разговаривать с Томом, потому что он слишком шикарен, чтобы не замечать его присутствия. - Не знаю, о чём вы говорите Мистер Хиддлстон. Какие ещё части тела? Боковым зрением вижу, как актёр качает головой, в попытке сдержать смех. Ох, он до невозможности мил! Пока не разговаривает, конечно. - Не пытайтесь казаться невинной овечкой, Мисс Адамсон. Сегодня я и некоторая часть моего тела окончательно убедились в том, что вы далеко не невинны, - он резко выдыхает, когда я пихаю его локтем в бок, - Что? Я же не сказал, что нам не понравилось. Совсем наоборот… Не успеваю я сказать Хиддлстону, что если он сейчас же не оборвёт эту пламенную речь, то скажет «Пока-пока» своей некоторой части тела, как тут неожиданно мужчину замечает Сью. - Ох, а вот и Томас! Почему так долго? Наверное, пробки на дорогах… И так далее. Я перестаю слушать их любезный разговор и вновь переключаю всё своё внимание на факира. Только ненадолго. Представление заканчивается, и мы продолжаем прогулку. Теперь к нашей команде прилипает ещё один человек. И, странное дело, мы с ним неосознанно отделяемся от наших друзей и идём чуть поодаль, активно разглагольствуя на тему «Ходули и насколько больно с них падать». Том утверждает, что такое падение можно без труда предотвратить, а я же, опираясь на факты из истории о моей невезучести, говорю, что не прошло бы и пяти минут после подъёма на эти штуковины, как я смачно поцеловала бы землю. Наш невинный спор достигает пика, когда мы оба решаем проверить всё на практике и одолжить ходули у Микки Мауса, стоящего неподалёку, но нас разнимает подоспевшая вовремя Сью. - Что это вы задумали? Шеи хотите переломать? – строго отчитывает она, пока Мелиса хихикает в кулак за её спиной, - Идём дальше и на ходули не смотрим! Какое-то время мы молча продолжаем плестись за друзьями и изредка указывать на что-то интересное, но, когда в поле нашего зрения попадает прямоугольный навес, а под ним деревянная стойка и напротив полки с армией ирландских гномиков, то мы резко останавливаемся. Тир! Продолжая с увлечением разглядывать аттракцион, я как бы невзначай говорю Тому: - Знаешь, в детстве я всегда обстреливала соседских мальчишек, которые досаждали мне… Хиддлстон весело фыркает и складывает на груди руки. - Что, не веришь? – восклицаю я, - Да моё второе имя – Мэгги-меткая рогатка! Да все хулиганы обходили меня стороной, когда я шла по улице с водяным пистолетом в руках! Да я… Эй, хватит смеяться! Толкаю хохочущего актёра в плечо, но и сама не могу скрыть лучезарной улыбки, осознавая всю глупость ситуации. - А знаешь что? – наконец успокоившись, говорит Том, - Я ведь тоже был не промах! И мне есть, чем похвастаться! Он гордо поднимает подбородок, и я заворожённо смотрю в его голубые, как чистое летнее небо глаза, чувствуя нарастающий грохот сердца в груди от предвкушения нашей битвы. - Надеюсь, это вызов… Не разрывая нашего зрительного контакта, Том сексуально облизывает губы и подмигивает мне: - А что же ещё, как не он. О, да! - Тогда посмотрим, что с этим можно сделать. Не медля больше ни секунды, мы направляемся к аттракциону. Том, наглец, наотрез запрещает мне платить за себя и отдаёт необходимую сумму полному мужчине в джинсовой кепке, который кладёт на стойку оружие и коробочку с пластмассовыми пулями. - Не стройте из себя джентльмена, Мистер Хиддлстон, - шепчу я актёру, когда тот ещё и уступает мне стрелять первой, - После диванного происшествия, я и моя «некоторая часть тела» знаем, что до воспитанного человека вам очень далеко. И, не дожидаясь его реакции, я начинаю заряжать обойму. Пять пуль. Пять попыток. Я должна сделать этого парня! Закончив с оружием, я наклоняюсь над стойкой и сосредоточенно целюсь на первого гномика в зелёной жилетке. - Кстати, на счёт диванного происшествия, - горячее дыхание Хиддлстона опаляет мою бешено-пульсирующую венку на шее, - зря ты напомнила… Я стреляю. Точно в цель! - Хм, неплохо, - мурлычет Том-подлеца-кусок-Хиддлстон и продолжает дразнить меня своим хриплым нашёптыванием, - Но я знаю много других вещей, которые ты делаешь намного лучше, чем стреляешь. Пам, и опять в цель! Второй гномик улетает под полку. Но это ещё не значит, что я не слушаю Тома. Ух, далеко нет… - Много других вещей, - я смотрю на него из-за плеча, - например? Актёр довольно ухмыляется и опять липнет к моей шее, будто это его самое любимое занятие во вселенной, и я почти ощущаю прикосновение горячих губ, пока он говорит: - Ну, например, споры со мной. В этом ты настоящий мастер! Выстрел, и третий гномик улетает прочь. Целюсь в следующего. - А ещё ты остра на язык. Чёрт, твой сладкий язычок, Мэгги… Ты ловко с ним управляешься. Его хриплая фраза смешалась с едва различимым стоном, и я выстрелила. Пуля попала в руку гномика, но он всё же упал. Ух! Но, чёрт побери! Я невыносима, когда дело касается разогрей-меня-диалогов. - И это всё? – шепчу я, пока уверенно целюсь в последнего гномика, отделяющего меня от победы. Но моя уверенность трещит по швам, когда губы мужчины всё-таки невесомо касаются моего горла, посылая сладкую дрожь по всему телу. Том продолжает: - Конечно, нет, милая Мэгги. Ты – мастер соблазнения. То, как ты стоишь сейчас, прогнувшись в спине, с вздёрнутой к верху аппетитной задницей… Ум, будь я проклят, если не фантазирую сейчас о том, как беру тебя в такой позиции… Ах, чёрт, выстрел! Промах, и не только в игре, но и в моей сдержанности. Я хочу его! Снова. - Ну, бывает, - будто только что не нашёптывал мне всякие пошлости на ушко, Том невинно пожимает плечами и становится на моё место. - Всего один промах, - равнодушно замечаю я, только вот излишняя хрипотца в голосе выдаёт меня с головой. Том сосредоточенно «заправляет» оружие, но уловив мои попытки восстановить дыхание, останавливается и поднимает на меня свой хищный взгляд. - Уверена, что только один? Я хмурюсь, чем и вызываю его смех. Каков же наглец! Ну, мы ещё посмотрим, кто здесь мастер обольщения. - Да, Мистер Хиддлстон, только один промах - сладко говорю я, сама при этом опираюсь на стойку, свожу локти вместе и, вау, угадайте, что происходит сейчас в вырезе моей рубашки, - Если не верите, то сами посмотрите. И Том смотрит! О, Боже мой, ещё как смотрит! В его взгляде взрываются миллионы фантазий о его руках на моём теле, и я почти вижу каждую из этих великолепных эротических картинок. Ха! Так-то, Хиддлстон! Моё раздувшееся либидо подкидывает пару язвительных фраз, но, не успеваю я сказать и слова, как… Раздаётся выстрел. А затем кряхтения реализатора в джинсовой кепке. Две бедовеньких головушки, а именно – моя и Тома, резко оборачиваются на полного мужчину, согнувшегося пополам и потирающего ушибленное бедро. - Ах, ты… сукин ты сын... Том роняет оружие на стойку и начинает заикаться: - Я… П-простите! Я извиняюсь… Это… Хиддлстон серьёзно думает, что сейчас самое время включать английского джентльмена?! Не растерявшись, я быстро хватаю мужчину под руку и, крикнув «Бежим», дёргаю с ним подальше от места преступления. Как два нашкодивших пса с огромными от испуга глазами, мы мчимся сквозь толпу отдыхающих в поисках мамаши-Сью. - Это ты виновата, - по-детски бормочет Томас, и я начинаю смеяться. Хотя, по причине нехватки воздуха, это больше похоже на карканье. - Ты первый начал! Вконец ослабев от побега, мы останавливаемся у палатки с сувенирами и, оперевшись руками о колени, пытаемся восстановить дыхание. Убедившись, что разъярённый здоровяк из тира нас не преследует, я возвращаю своё внимание к Тому, и вы только посмотрите на этого хулигана! Он, будто гончая после охоты, высунул язык, жадно глотая воздух, а его глаза, светящиеся безумством, уставились на меня в ответную. Из его рта вырывается какой-то непонятный хрип, кажется, он тоже смеётся! Боже, что с нами вообще происходит? - Ух, давно я так не бегал, - окончательно придя в себя, говорит Том. - Ещё бы! Так испугался, - шутливо округляю глаза и шлёпаю его по раскрасневшейся щёчке, - Трусишка Томми! - Эй! Он хватает меня за руку, тем самым обрывая мои сюсюканья. - Ещё одно слово из этого прекрасного ротика, и я не отвечаю за свои поступки, - угрожает он мне, и, глядя в его горящие страстью и обещанием глаза, я уже начинаю придумывать что-нибудь, чтобы спровоцировать этого красавца, но поздно. Слева мы слышим голос ведущего: - …не стесняемся! Подходим, друзья! Участвуем активнее! Тот, кто первым съест свою гору этих замечательных, аппетитных пончиков с шоколадом, объявляется победителем дня! Кто поборется за титул чемпиона?... Я и Хиддлстон внимательно наблюдаем за человеком в забавном кремовом костюме и шляпой на соломенных волосах, с тем же интересом разглядываем горки, состоящие из десяти, а то и больше пончиков, и, сами того не замечая, начинаем медленно идти к нашей взаимной цели. - Вы не против лёгкого перекуса, Мисс Адамсон? – как бы невзначай спрашивает Том, и я киваю. - Почему бы и нет, Мистер Хиддлстон. Мы снова в игре! Одновременно с остальными участниками, а именно – влюблённой парой, худенькой девочкой лет пяти и полным мужчиной с довольной улыбкой, вместе с этой супер командой мы усаживаемся за длинный стол перед своими личными горками ароматных пончиков. - Вы знаете, Мисс Адамсон, что сейчас я очень голоден, причём во всех смыслах этого слова, - шепчет Том, изучая свой десерт, - так что у вас нет шансов! - Ну, это мы ещё посмотрим, Мистер Хиддлстон! Будто два рыцаря, облачающихся в доспехи перед важной битвой, мы оба надеваем забавные голубые слюнявчики, отпиваем немного пепси из стаканов и грозно смотрим друг на друга, когда раздаётся удар гонга. - Поехали! Я хватаю первый шоколадный пончик и, позабыв обо всем на свете, начинаю усердно жевать и проталкивать его в рот чуть ли не целиком! Наплевать, как это смотрится со стороны! Наплевать, что крошки падают на мою новенькую юбку! Мне всё равно, что вокруг нас столпилось огромное количество зевак, смеющихся над этим шоу! Я. Должна. Выиграть. Ну и ещё мне просто весело! Не важно, как сильно был набит мой рот, и до какой степени сложным было это задание, я всё же чувствовала, что где-то глубоко в груди зарождается непрошеный смех, но, чёрт! Сейчас не самое подходящее время, чтобы смеяться, верно?! Но единственного взгляда на Тома достаточно, чтобы подходящее время быстро нашлось. Фейерверк крошек вылетает из моего рта, когда я предпринимаю неудачную попытку рассмеяться с набитым ртом. Нет, я не вынесу этого! Вы только взгляните на него! Как механический комбайн, работающий с удвоенной силой, мужчина ежесекундно хватает новый и новый пончик, запихивая их за обе щёки, и я глубоко сомневаюсь в том, что он успевает жевать пищу. Это уж вряд ли! Не в силах больше сдерживать рвущийся наружу смех, я начинаю хохотать, но, так как за моими щеками поселилось пару пончиков, смех больше похож на истерическое фырканье, которое, как ни странно, замечает Том. Протолкнув в рот очередной шоколадный пончик, мужчина уставился на меня: - Фто? Как это «что»?! Да я даже глаз его не вижу, а он спрашивает «что»! Я просто продолжаю смеяться, совсем позабыв о желанной победе, а Томка-хомячок, в свою очередь, продолжает перемалывать пончики. Нет, я не могу просто так отпустить этот волшебный момент! Делаю глоток пепси и достаю телефон. -Мистер Хомяк, - хохочу я, ловя актёра в объектив камеры, - попробуйте улыбнуться, пожалуйста. Ах, он делает это! Как такое вообще возможно?! Подняв большой палец вверх, Томас улыбается мне в камеру, если, конечно, эту гримасу можно назвать улыбкой, и я фотографирую его. Он великолепен! - Пять! Четыре! Три! – считают зрители и ведущий. Ох, да я же проигрываю! Откусываю следующий пончик, но поздно. Конкурс заканчивается. И вмести с ним энергия Хиддлстона. - Бо-о-о-оже! – Томас стонет рядом со мной и отталкивает тарелку с двумя оставшимися пончиками. - Ты в порядке? Он откидывается на спинку стула, кладёт руку на живот и часто дышит. - Том, - тихо зову я, пытаясь скрыть хихиканье. Никогда не забуду, как он выглядит сейчас! - Что-о-о? – голосом мученика тянет Хиддлстон. Я заботливо вытираю его губы салфеткой, пока мужчина в кремовом костюме осматривает наши тарелки в поисках победителя конкурса. - Ты объелся, - шепчу я Тому, и тот, о чудо, открывает один глаз и смотрит на меня. - Я вроде-как в курсе. С тяжёлым вздохом он возвращается в прежнее положение и, схватив салфетку, аккуратно убирает шоколад в уголке моих губ. - Я бы мог их облизать, но, боюсь, от переизбытка шоколада меня вырвет. Я смеюсь, когда он подмечает это, и хочу спросить его о ненависти к шоколаду с текущего дня, но в этот момент ведущий оглашает победителя. - Встречаем нашего чемпиона! – торжественно выкрикивает он, цепляя памятный значок на пятилетнюю девочку. Я искренне улыбаюсь ей и хлопаю вместе с остальными зрителями, но, когда замечаю расстроившегося Тома, тянусь к нему и смачно чмокаю того в щёку. - Не смотря ни на что, ты – мой герой! На его губах растягивается улыбка, и он что-то мурлычет, оставляя короткий поцелуй на моих губах. - Пойдём, Мэгги, найдём что-нибудь выпить, а затем продолжим нашу битву. *Советую, но не настаиваю: Ludovico Einaudi - Come un Fiore* Я оживлённо киваю и отправляюсь с моим героем на поиски воды и следующего поля битвы. Но всё неожиданно меняется, когда его большая тёплая ладонь ложится в мою, согревая и оберегая в какой-то степени. Том вопросительно смотрит на меня, будто ждёт разрешения, и, улыбнувшись, я молча пожимаю его руку в своей. Мы идём к ближайшей палатке с напитками, покупаем два молочных коктейля, наблюдаем за танцующими акробатами, с общим восторгом изучаем сувениры ручной работы и расспрашиваем о способах их изготовления у самого мастера, и всё это время держимся за руки! Не знаю, почему я так цепляюсь за эту мысль, почему украдкой посматриваю на наши сплетённые ладони. И, не смотря на то, что между мной и Томом были моменты, намного откровеннее этого невинного переплетения пальцев, я всё равно ощущаю себя как-то странно. Мы держимся за руки… И я никогда не чувствовала себя уютнее, чем сейчас. - Смотри, Мэгги, - говорит Том, и я удивляюсь, что его голос звучит так спокойно, когда же во мне бушуют незнакомые чувства, - там танцуют! Хочешь присоединиться? Я даже не смотрю, куда указывает его свободная рука. Я только киваю, не в силах сказать хоть что-нибудь, и послушно следую за ним, когда он ведёт меня к небольшому скоплению людей, наблюдающих за танцующими парами. Том улыбается фантастическо-милой улыбкой и хочет что-то сказать, наверное, пригласить меня на танец, но чей-то хрипловатый голос прерывает его, и, обернувшись, мы замечаем миловидную пожилую даму. - Позвольте пригласить вас на танец, юноша, - забавно хихикает она, и Том неуверенно смотрит в мою сторону. - Иди уже, донжуан, - я тихо посмеиваюсь и наблюдаю за тем, как «соперница» уводит моего Томаса на танцплощадку. Он что-то говорит ей, и, судя по его важному лицу, это гора комплементов. Дама смущённо смеётся, и они начинают танцевать. А я просто стою здесь, в толпе людей, и не могу взгляда от него оторвать! Ох, мой Томас воистину прекрасен в этом деле. Не смотря на значительную разницу в росте, он умело ведёт старушку в ритме с мелодичным вальсом, заботливо поддерживая её при поворотах под рукой. Когда дама щиплет его за щёку, он смеётся, на секунду прикрыв глаза и запрокинув голову, и в этот момент моё сердце замирает. Он такой мальчишка, когда хохочет. И как я раньше не замечала этого? Не замечала, что он такой галантный, когда дело касается женщин. Что он забавный и без труда умеет рассмешить кого угодно. Что он чертовски интересный собеседник, и не важно, на какую тему вы говорите. Этот мужчина… Почему я ненавидела его? Пока старушка делает очередной поворот, Том смотрит в мою сторону, и я с ужасом осознаю, что лучше бы он не делал этого. Когда наши взгляды пересекаются, по моей спине проходит волнительная дрожь, и я чувствую, что уже соскучилась по его близости, и что моя рука ощущается слишком холодной и пустой без него. Странно, но, кажется, Том тоже ощущает это необъяснимое притяжение, потому что, нахмурившись, он вежливо прощается с дамой, отвесив воображаемый поклон, и направляется в мою сторону. - У меня новая идея. Не успеваю я расспросить его об этом, как мужчина уже тянет меня за руку в направлении… Ничего себе! Мы будем кататься на «Чёртовом Колесе»? - Ты боишься высоты? – спрашивает меня Том, его глаза загораются живым интересом. «Только не с тобой», - почему-то хочется сказать мне, но я просто отрицательно киваю. Актёр покупает нам билеты, мы ждём ещё какое-то время в очереди, и только потом забираемся в открытую красную кабинку. - Ты что-то притихла. Всё хорошо? Мужчина заботливо поглаживает мою ладонь, когда мы садимся на сидение, и я поспешно успокаиваю его: - Да, просто устала немного. Он кивает, удовлетворившись моим ответом, и откидывается на спинку сидения рядом со мной. Мы набираем высоту, вместе с ней усиливается и моё душевное беспокойство. Да что это со мной?! Может быть, всё дело в его руке, держащей мою в бережной хватке? Не знаю, но даже если и так, я ни за что не оборву этот волшебный контакт рук. Кажется, теперь он жизненно необходим мне. - Посмотри, Мэгги! Так красиво! Мы набрали достаточную высоту, чтобы видеть часть города и огромное серое небо над нами. Но Том указывает не на эту мрачную картину. Проследив за его взглядом, я ахаю, когда замечаю на горизонте алую полосу заката. Будто пойманный и уносимый прочь мраком, этот красно-оранжевый небесный свет прощается с нами, оставляя за собой цветные пятна слёз на бледных, дождевых облаках. Это очень красиво! Но не красивее ярко-голубых глаз Тома, отобразивших в себе последние лучи уходящего солнца. Моё сердце сладко замирает, когда я замечаю, как жадно впиваются эти ангельские глаза в небесную красоту, как тонет она в этом глубоком голубом омуте. Я чувствую, что ещё немного, и сама пойду ко дну, поддамся завораживающему взгляду, и мне срочно нужно что-то предпринять, чтобы остановить это! Но что я могу сделать, когда самые фантастические голубые глаза смотрят на меня в ответ? Боже мой! Том, наверное, заметил, как я пялилась на него! Я хочу что-то сказать, ляпнуть что угодно, лишь бы оправдать свой наивный, полный обожания взгляд, но не могу вымолвить ни единого слова. Потому что Том точно так же смотрит на меня, полностью повторяя мой собственный взгляд, и единственное, что я действительно желаю сейчас, так это только поцеловать его! - Целоваться на колесе обозрения – это так банально, - словно сквозь сон бормочет мужчина, и нежно поглаживая мои раскрасневшиеся щёки, прижимается ко мне всем телом, - …Но кто я такой, чтобы жаловаться… Когда его губы едва касаются моих, я вздрагиваю и прилипаю к мужчине, обхватив руками его широкие плечи. Том неторопливо целует меня, невесомо и медленно играет с моими губами, словно пробуя меня впервые, лелея этот волшебный момент. Я сладко стону в его губы, когда чувствую до боли знакомый сладкий вкус цитрусовых, и мужчина стонет в ответ, касаясь, наконец, моих губ кончиком языка. Я впускаю его, я так сильно соскучилась по нему, и не важно, что только утром целовалась с ним! Так же осторожно я ласкаю его язык, сплетаюсь с ним в медленном, умопомрачительно сладком танце, и, кажется, окончательно теряюсь в Томе. Мы никогда так не целовались! - Мэгги, - отчаянно шепчет мужчина в мои губы, но, словно не выдержав, вновь сплетается со мной в неспешном вальсе ощущений. Никогда чувства во мне не были так сумасбродны, как сейчас! - Томас, - бормочу я, будто спрашиваю у него, что происходит, но, так и не дождавшись ответа, опять целую его. Сердце болезненно стучит в груди, и, осознав, как неподвижны тёплые руки Тома на моих щеках, как нежно он держит моё лицо, и, наконец, как он чувственно целует меня, я вдруг осознаю, что рядом со мной сейчас тот, другой Хиддлстон! Что и этого незнакомого мне прежде мужчину теперь влечёт ко мне, и будь я проклята, если и сама не открылась ему сегодня! Едва заметные дождевые капли начинают покрывать мои волосы и лицо, но я почти не замечаю их. Весь окружающий мир теряет свою значимость в этот момент, всё становится таким простым и незаслуживающим внимания, всё, кроме Тома, неторопливо целующего меня, и моего гулко бьющегося в груди сердца, готового разорваться от переизбытка нахлынувших чувств. Когда начинается ливень, и мы оба насквозь промокаем под его безжалостным потоком, я, наконец, разрываю наш мучительно-чувственный контакт. С минуту мы молча смотрим друг на друга, постепенно восстанавливая дыхание. - Мы уже подъезжаем, - говорю я с грустной улыбкой, наблюдая, как красивое лицо Тома и его мягкие волосы покрываются крупными каплями дождя. - Так быстро? – хмурится Хиддлстон, и я киваю. Да. Сейчас наш пузырёк неожиданных и незнакомых чувств лопнет, и мы просто вернёмся в отель. Я, как и прежде буду тебя ненавидеть, а ты, конечно, снова будешь меня соблазнять. Весело, но… Я уже скучаю по этому моменту. И судя по полным грусти глазам Тома, он тоже скучает по нему. Когда мы выбираемся из кабинки, уже не держась за руки по причине того, что идём искать друзей, я мысленно благодарю Бога за то, что пошёл дождь. Впервые за долгое время на мои глаза наворачиваются по-настоящему горькие слёзы, и я поспешно смахиваю их, стараясь взять себя в руки и угомонить, наконец, взбудораженные чувства! Но, как бы сильно я не пыталась, мне не получается сделать этого. Сейчас я ощущаю себя настолько Живой, что просто не в силах приглушить это чувство… Непривычно потухший Том бредёт рядом со мной, и я решаю сказать хоть что-нибудь, лишь бы этот полный солнечных эмоций день не заканчивался настолько мрачно. - Спасибо за великолепный день, хомячок-Том, - тихо шепчу я, надеясь, что актёр не заметит моих покрасневших глаз. Заметно оживившись, мужчина искренне улыбается мне: - И тебе спасибо, Мэгги-меткая рогатка. Я хмыкаю и отвожу от него взгляд, продолжая идти рядом с ним под проливным дождём. И знаете, я всё-таки ненавидела Хиддлстона в тот момент. Ненавидела потому, что он вынуждал меня подпустить его слишком близко к моему сердцу. Запретно близко.