Когда мальчики любят мужчин

— Спишь? От этого шепота, я продрал глаза. Два ночи, на подоконнике между распахнутых фрамуг сидел взлохмаченным котом Серега и задумчиво рассматривал расцветшую бабушкину герань. — Уже нет. Как свидание с Леночкой? — проворчал я, садясь в своей разворошенной постели. — Нормально... сходили в кино, потом в кафе... — протянул Сергей. — Поболтали о том о... сем. — Будете встречаться? — Возможно... а может... и нет... я еще не решил. Сергей перекинул свои ноги ко мне и сполз в комнату. — Подвинься! — меня пихнули в бок и нагло подкатили к стенке. — Ну ты и нахал, — хочешь не хочешь, но пришлось подвинуться. Серега рухнул мне под бок и задумчиво упер свои глаза в потолок: — Почему с девушками все так сложно... — А мне почем знать? Так что не так с Леночкой? — Она просто не любит меня. Вот и все, воспринимает как доброго приятеля или как двоюродного брата. — А ты? Сам, — я повернулся набок к Сергею и стал рассматривать его красивый профиль. В темноте словно точеный из черного дерева. — Сам не знаю... я даже не особо расстроился, когда узнал ее прохладное ко мне отношение. Единственное, она не против со мной потусить, сползать на дискотеку, к примеру, или в киношку и так, по мелочи... как пройтись по магазинам. Я тяжело вздохнул, наверное, все же неприятно узнать от девушки, что ты ее не интересуешь. В том самом плане. — Не вздыхай, — Серега навис надо мной, а потом с силой вдавил в подушку, властно целуя. — Мне тут кое-кто прочирикал, что ты сегодня в шесть вечера бегал с Димочкой по парку. Ничего не хочешь мне рассказать? — Нет... — выдавил я из себя, когда мне позволили ответить, отпустив губы. А потом силком зашарили по телу, сдергивая одежду. — Сережа?! Ты чего? — Сам не знаю. Но меня бесит только одна мысль, что ты встречался с другим парнем. За моей спиной! И с меня стащили последнее и святое — трусы. — Это же не свидание было... — А что? Сережкины холодные пальцы скользнули по моим бедрам и с силой развели в сторону колени. — Прекрати! Я попытался отпнуть от себя нахала. И даже перевернулся на колени, но где там. Зажали теперь раком, еще сильнее, нежели кверху брюхом. — Бабушка проснется, — выдавил я из себя последний аргумент. — Не хрена, у твоей бабки сон как у младенца. Обзавидоваться можно. На ладонь демонстративно сплюнули а потом пальцами сурово полезли в зад, причем очень больно туда воткнули, пару раз провернув, словно штопором и, видно, по ощущениям развели в стороны по-максимуму. — Уйя! Козел. Больно же! — Так он тебя еще не распечатал? Класс, — мурлыкнули сзади, вцепляясь в меня намертво своими клешнями, подтягивая за задницу назад. — Значит, я буду у тебя первым. А теперь расслабься и получай удовольствие. Что, зря что ли я столько времени защищал и пас твою разлюбезную задницу от всех подряд? Определенно — нет! — Чего? — не понял я, туго соображая, как вдруг резкая боль прошила попу так, что я беззвучно ловя воздух своими губами, отчаянно зарыдал. — Класс, Вики! Да мне теперь и на хер девки не сдались. В тебе так жарко и тесно. Полный отвал башки! «Больно... больно... больно...» — было единственным словом, что долбилось у меня в голове. А еще осмысление, что если я закричу, то разбужу свою бабушку, и тогда... Не хотелось даже думать, к чему все это приведет. Серега стал вколачиваться еще сильнее, увеличивая амплитуду, в заднице зачмокало пошло и громко. Словно у меня вселенский пердёж на всю округу. Я же слушая это безобразие, от которого готов был провалиться со стыда сквозь кровать. Душа в себе крики боли, уткнулся в горячую подушку. Умываясь слезами и соплями. Хоть бы это кончилось и скорее... Боль немного притупилась, зад онемел... и я услышал долгожданный рык Сереги. Меня отпустили, вырвав чуть ли не с мясом из моей задницы обильно прыскающий спермой член. А потом все что натекло на ягодицы и поясницу с него, им же и размазали. Словно последний штрих сделали или подпись свою поставили. — Ну вот, вечер удался. Можно и на боковую. Серега напялил обратно свои штаны и растворился в раскрытом окне, чуть не своротив горшок с геранью в сад. Оставляя мне только горечь и слезы… Утром болело все: задница, спина, ноги, руки. И вся боль из тела, концентрируясь, била по вискам. Из задницы выступали сгустки крови, если я тужился на горшке. Всю мою несчастную сущность бросало то в жар, то в холод. В общем... не фонтан. И все же я встал с постели, моя бабушка чересчур сердобольная. Если узнает, что со мной что-то не так, потащит в больницу. К своим товаркам медсестрам. Ну а там не дураки же сидят, тут же просекут что и по чем. И будет столько вопросов, что хоть топись, хоть вешайся. На свой собственный выбор. Посему я выполз, как и положено, из дома вовремя и потащился в сторону школы. Сергей словно поджидал, выскочил из-за угла, будто озабоченный чертик из табакерки: — Как ты? Я тебя ночью не слишком там порвал? Я вздрогнул от появления своего друга, вот никогда Серегу не боялся. А вот сегодня коленки противно дрогнули, чуть подогнулись. И я приложил все силы, чтобы не отпрыгнуть от Серого и стерпеть его навязчивую близость к себе. — Откуда знаешь, что порвал? Я глянул исподлобья, и когда Сергей протянул ко мне свою руку, стерпеть не смог. Все же отшатнулся на полных рефлексах. Серега прикусил свою полную нижнюю губку, мои прыжки явно были ему не по нраву, и чужим голосом заметил: — Член весь в крови был, когда я ночью в душ полез. Так как там... у тебя? — Терпимо... — прошипел я сквозь зубы и отодвинул его руку, которая попыталась забрать мой портфель. — Я не девка, переживу. И не так слаб, как ты думаешь. Чем бы все это противостояние кончилось, я не знаю. Но из-за угла выпали развеселые Юрка и Семен. — Черт, не везет сегодня, так не везет, — фыркнул под свой нос Сергей, но я все же расслышал его бухтения. — ОЙ! КОРОЛЕВА! И как оно, свидание с Димочкой в лесу? Один на один? — Юрка буквально расплылся в улыбке как масляный блин. Так вот от кого принесло весть о моей «тайной» пробежке с тренером по теннису. — Нормально, я вступил в теннисный клуб, а что? Семен с Юркой прыснули от смеха и перешли на дружный ржач. — Ой, не могу. В голубом полку прибыло, — вытер слезы Семен. — Ну и как оно? Наверное, вы не только бегали? — продолжал хихикать Юрка. — Если вы видели, то знаете, — возмутился я окончательно. — Заткнитесь оба! — Серега буквально, как цунами, обрушился на головы этих двух придурков. — Нам-то что? За тебя, Серый, обидно! Ты его дырку пас столько лет подряд. А распечатает другой, — замахал ручками перед Сергеем Кругляк. — Я сейчас сам твою дырку распечатаю! И не посмотрю на то, что она полная говна. Семен от злости хлопнул челюстью, но Юрка заржал так на всю улицу, что драться стало себе дороже: — Ой, не могу, что, колупаться в говне Кругляка будешь? А тяму-то хватит? В нем, и правда, дерьма много! — Волчок, ты гнида! Подстава, предатель! — А что я? Для нашей Королевы Виктории такой вид спорта с геем тренером самое то. В самый раз! Юрка, продолжая ржать, пошел, не дожидаясь нас, а за ним с гневными криками понесся Семен. В безуспешной попытке пнуть дружка по мягкому месту. — Ты про клуб тенниса пошутил? — сузил свои зеленые глаза Серый. — Нет. Ты же вступил в баскетбольный, почему я тоже не могу выбрать себе клуб? Иногда я мог быть упертым до безобразия, и очень часто себе же во вред. И только Серега хотел на меня обрушиться со всей своей мощью, как на нас вышла Леночка Чебоксарова, а через пару минут Маринка с Олей. И Сереге Зарницыну стало откровенно не до меня. Леночка, перекинувшись дружественной парой слов с Сергеем, немного подотстала и пошла подле меня. Ибо Маринка уже знала, что вчера Лена и Сергей ходили в кино. И намертво вцепилась в Зарницына, как хищный клещ со своими недопроблемами. — Знаешь, мы с тобой никогда не общались. Особо... Когда Чебоксарова заговорила со мной, я даже вздрогнул. Так как чистосердечно думал, что она меня и вовсе не замечает на фоне более яркого Сергея. — Да... все как-то не с руки было, — промямлил я как мог. — И определенно зря, ты намного интереснее, чем кажешься поначалу, — выдала бодро Лена. Это она вообще о чем и о ком? Я тупо посмотрел в ее хрустально-серые глаза и понял, что мне улыбаются от всей своей скромной девичьей души. Даже слова бабы Шуры всплыли невзначай. «Дурак ты, внучек, а не Нютик! Поверь, именно девушки выбирают себе мужчин, а не наоборот. От тебя и будет только-то согласиться с выбором женщины или нет. Отказав и не приняв ее симпатию!». — Наверное... зря... Ты славная и добрая. Попытался я сделать неумело комплимент Леночке и вдруг увидел прошивающий взгляд Сергея. Он обернулся во время словесной баталии с Мариной и, видно, понял, что я в это время мило беседую с Леной. — Вот и хорошо. Поболтаем еще как-нибудь? — мне улыбнулись снова и попрощавшись, побежали догонять подруг. — Отвянь! Марина, это тебя не касается, с кем я хожу в кино и когда. Я тебе отказал. Так прими мое решение! Сергей окончательно вышел из себя и, столкнувшись с моим задумчивым взором, психанул. Он откинул руки навязчивой девы и, плюнув в пыль, побежал вперед, не собираясь ждать меня. Словно пытаясь умчаться за исчезнувшей впереди Чебоксаровой. Маринка всхлипнула и, вытерев непрошенные слезы, воззрилась на тихо бредущего сзади меня: — Скажи, Виктор... у него с Леной серьезно? Вы же друзья как никак. — Понятия не имею, — ответил я честно, ибо в последнее время просто не узнавал друга. Который буквально за сутки стал совершенно чужим. Нахрапистым, навязчивым и наглым. — Уступи мне свое место? Прошу. А? Хотя бы на сегодня! Мариночка сложила молельно у себя на груди руки. Ольга покрутила у своего виска пальцем, мол, совсем подруга того, крыша улетела от неразделенной любви напрочь. — Не вопрос, я не против. Усмехнулся я зловредно и, увидев радость у девы в глазах, про себя ухмыльнулся. Сидеть за одной партой с человеком, который тебя этой же ночью грубо поимел. Было несладко, а так... — Да хоть неделю, — подлил я масло в незатухающий девичий огонь. — Что за нах? Ты чо? Наркоты обкурилась? Чтобы я с тобой сел за одну парту? Серега буквально ногами выпнул с моего места девушку в проход. Мариночка охнула и шмякнулась на свою попку, раскинув широко ножки. Трусишки у нее были кружевными... розовыми. Но, видно, Серегу, как других улюлюкающих от радости парней, это не пробрало. — Виктор мне разрешил... — промямлили с полу в безуспешной попытке прикрыть юбкой свои просвечивающие кружева. — Он был не против. — Зато против я! Серега протопал до замершего в дверях класса меня и за шкварник протащил обратно до нашей парты. А потом грубо сунул к окну. — Будешь теперь сидеть здесь. Юрка с Семеном заливисто присвистнули, в унисон. Но при этом Волчок резво подпрыгнул из-за парты и поскакал выполнять обязанности джентльмена перед поверженной девушкой. Шепча ей на раскрасневшиеся ушки «Ну этого грубияна. Я намного лучше. И я весь твой!». Мариночку подняли с линолеума и помогли дойти до своего места рядом с хмурой Ольгой. Успокаивая и подбадривая. — Ну надо же, какое самцовое поведение, — Семен обернулся к нам и скрестил взор со злобным Серегой. — Если бы не Чебоксарова, подумал бы что вы того. Голубки! — Я из тебя сейчас самого голубка сделаю. Кретин! — начал было снова закипать Сергей. Как вернувшийся словно герой Юрка саданул по вертящейся макушке Семена. — Уймись. Мне только на руку, что он послал Маринку. Королева! — мне игриво подмигнули хитрыми глазами. — Я ваш вечный должник! Ко мне больше не лезли ни руками и ни с разговорами. А я все уроки проторчал глазами в окно. На последнем же уроке — физкультуре, понял, что сейчас точно рожу через свой несчастный порванный зад ежа. И явно не одного. Радовало то, что урок был сегодня не сдвоенный, как все остальные, и посему на улицу не погнали. Но когда физрук «Хрен в Жопу» вытащил со своим молодым помощником козла, понял — полный кирдык. Даже бегать было трудно, словно мне в солнечное сплетение засадили увесистый кол и, проткнув сверху, вывели наружу через мой агонизирующий попец. Звездец начался, когда нас всех разбили на группы, девушек определили на бревно и обручи. А вот парней отправили на другие снаряды. Да, я везунчик, ибо сразу попал на того самого козла. — Ты бледен, — Серега оказался у меня под боком. — Да неужели? — приподнял я удивленно одну из своих бровей. — Как думаешь, почему? — Может... скажешь Хрену, что болеешь? — Я не девица, и у меня нет месячных, — обозлился я окончательно. Вот ведь, сам же виноват, что я такой сегодня вареный, а еще поучает. — Я просто беспокоюсь. К-хм, с месячными ты, конечно лихо, загнул. Но ведь у тебя было кровотечение как-никак! — теперь уже озверел Сергей. — Беспокоиться надо было раньше. Ночью! — оскалился я и, оттолкнув руку Сергея, пошел на снаряд. Физрук орал на всех, посылая всех и вся именно по назначению своей ебнутой кликухи. Я сделал вялый разбег и прыгнул. И понял, что лечу кубарем прямо в голову нашего Хрена. То ли трамплин отскочил в сторону, то ли мне попросту не хватило сил. — Виктор? Ты жив? Физрук, каким бы он ни был, меня мастерски поймал на свою грудь, правда и сам рухнул навзничь. Отбив затылок о деревянный гулкий пол. Я скатился с него на черные маты и с ужасом понял... О черт... из меня потекло. Хорошо, что шорты темно-синие, практически черные. Плохо, что если я пошевелюсь сильнее, уже замараю не только их, но и маты. — Виктор? Идти сможешь? Бархатистый знакомый голос вывел меня из небытия. Конечно, физра была последней, и после нас зал занимали теннисисты. Дмитрий, видя мой затравленный взгляд, поднял меня на руки. Как принцессу впереди себя, как бы невзначай накрывая мои бедра отворотом своей куртки, и обратился к Хрену. — А вы как? — Я? Да хрен его знает! Да ну его в жопу. Вроде в норме! — встал тот на крепкие ноги, потягиваясь и проверяя свои мышцы и кости, вместе с головой. — Отнесете этого орла в медпункт? У нас еще полчаса физкультуры перед вами. — Да не вопрос, — Дмитрий пошел к выходу, унося меня на руках, как невесту. — А вы чего потащились за ними? Там и без сопливых разберутся. А ну по снарядам! Или всем жопы надрать? Хрен налетел на Сергея и Юрку, что попытались пойти за мной вслед, и отправил их обратно на козлиный снаряд. — У меня... — замялся я, чувствуя, что кровь засочилась сильнее. — М-да, такие травмы от спортивного козла получить трудно, — хмыкнули мне тихо и, прижав к себе еще крепче, заспешили в центральный корпус. Медсестры на месте не было, даже не знаю, хорошо это или плохо. Но Дмитрий, зайдя со мной в медблок, прикрыл посильнее дверь. И даже закрыл изнутри. — Не думаю, что нашему славному медработнику стоит это видеть. Меня поставили около кушетки и осторожно стянули шорты вместе с трусами. Я вспыхнул даже ушами и попытался прикрыть себя спереди, как мог. Начало потряхивать, причем конкретно. — Давай-ка на четвереньки на кушетку и ко мне своей порванной попкой. Знаешь как там в сказке… к лесу передом ко мне задом. Ну вот, как-то так, — поерничал Дмитрий, роясь на полках с медикаментами. И когда я неуклюже встал перед ним конкретным раком, огладил мои бедра: — Не бойся. Я тебе такого бы никогда не сделал. Сначала я не понял, что происходит, а когда бросил взгляд в зеркальный шкаф с медикаментами, потерял дар речи. Этот мужчина чуть присел на корточки передо мной и нагнувшись к моей порванной заднице, стал там... лизать. — Что вы... делаете? Я еле соображал что происходит, ибо то, что творил со мной этот мужчина, меня крайне смущало. — Ты разве не знаешь, что раны можно зализать? Он подышал на мой кровоточащий анус, а потом оттянув назад мои яички и пенис. Стал вылизывать и их. Нежно посасывая мою покрасневшую головку члена. — Но это же... моя попа... — поперхнулся я от того, что мой пенис налился и попросил разрядки. — Именно, твоя. Или думаешь, я буду вылизывать зад каждому? Дмитрий оторвался от меня, встал на ноги и сползал куда-то, вернулся с судном теплой воды, и бинтами. А потом стал обтирать мои кровяные подтеки на бедрах. Это было странно, ибо от его нежных прикосновений желание только возрастало. Член резко задергался и обильно потек. Я охнул, и совершенно по-бляцки прогнулся перед его взором, со страхом взглянув через плечо на Дмитрия. Но он все понял и без слов, мне нежно улыбнулись и снова припали туда. Сначала облизал мою задницу, а потом, притянув налитый мой член, задвигал губами на нем. И через пару движений захлебнулся в моем семени. — А молодым быть хорошо. Мои вспотевшие бедра отпустили и, нажав на лопатки, заставили лечь грудью на холодную простынь. При этом ноги развели еще сильнее, как у лягушки. И под опадающие муди подвели пустое судно. — Потерпи, мазь жгучая, можешь описаться. Но не переживай, судно для этого здесь и стоит. Я чувствовал, как меня снова нежно огладили, а потом очень вязкое и холодное вкатали в зад. Боль была вначале только от пальцев, а вот потом... В общем, судно пригодилось как никогда... а после я попросту потерял сознание. Пришел я в себя на одной из кушеток за занавеской. Рядом на стуле лежала моя форма и постиранные трусы с шортами. — Дмитрий, вы точно его отвезете? — голосок нашей медсестрички был сладок, словно мед. — Да, тренировка у меня в клубе закончилась. И как я узнал, Виктора воспитывает только бабушка. — Ой, вы так с ними носитесь. Даже завидно. Будете отличным отцом! — заметили так масляно и с намеком на далеко идущую перспективу. — Ну что вы, я еще слишком молод, дабы вступать в брак, и тем более заводить собственных великовозрастных детей. Ко мне за занавеску заглянули и, подмигнув, подсказали: — Одевайся. — Ой! Уже проснулся? — из-за плеча тренера выглянула медсестричка. — Я тебе напишу освобождение на завтра. Побудь дома сутки. Хорошо? Я затравлено покивал, и когда дама исчезла, потянулся рукой к штанам. Естественно трусы мои еще не высохли, а дополнительные я как-то, знаете, не носил. — Не прищеми себе что-нибудь молнией. А то будет очень жаль, — подмигнул мне кошачий глаз Дмитрия и задернул занавесь, оставляя меня на радость одного. Мою сумку забрали на плечо и, приобняв за талию, повели. Меня до сих пор шатало и штормило. — Прости, но сегодня я на байке. И у меня нет второй каски. Меня на школьном дворе подвели к единственному мотоциклу и, оседлав его, притянули к себе. — Садись впереди меня, я тебя удержу. И будет лучше, если ты сядешь ко мне лицом. — Как это? — я вспыхнув ушами, вспомнил что этот мужчина меня всего обсосал, даже там. — Вот так, — меня заставили сесть как ребенка, задом наперед. Причем обнять как руками, так и ногами поверх его стройных бедер. — Не тушуйся, в школе уже никого нет. Так что никто не увидит. Обними меня крепче и держись. Мотоцикл рыкнул, набирая скорость, а я мог поклясться, что увидел фигуру... стоящую на углу моей школы. Хотя, когда снова туда скосил глаза, она уже пропала. Неужели Сергей? Ужаснулся я своим мыслям. И если это он, то… что же тогда будет? Бабушка была очарована Дмитрием буквально с первых минут. И очень обрадовалась, что я вступил в теннисный клуб. — Благородный спорт. Для богатых людей, — заявили мне в лоб, а когда Дмитрий ушел, тяжело вздохнули. — И почему ты парень? Был бы девкой, отдала бы тебя за Дмитрия замуж и никаких проблем. Сразу видно: крепкий и надежный, преуспевающий во всем мужчина. А теперь что? — Что? — не понял я окончательно бабушкиных мыслей. — Да где ж я тебе такую бабу найду, как Димочка? Взрослую, красивую, богатую! Да и если такая вообще существует, ты ей, Нютик, на хрен не сдался. — А что, простая девушка никак не подойдет? — возмутился я мыслям моей старушки. — Ты себя в зеркало видел? Бабушка Шура иногда была очень резкой и грубой на словцо. — Не понял? Причем тут мое отражение? — А что тут понимать, ты и «простая девушка» без вариантов. Кто-то в паре должен быть сильным и ведущим. А если это не ты, то такой должна быть твоя половина, — огорошила меня бабушка и, пожелав спокойной ночи, ушла, наказав напоследок. — Окно прикрой, видно, прошлой ночью, чужой кот гадить приходил. Вся моя любимая герань помята. Вот, поскуда, поймаю! Живым шкуру спущу, — гневно потрясли кулаками, и я ухмыльнулся про себя. А вот интересно, если моя бабка поймает Сергея и у меня в спальне? На мне... Чем же закончится весь этот ералаш? Ночью никто не беспокоил, а днем пришел Дмитрий с авоськой фруктов. — И где Александра Петровна? — спросили у меня, когда я открыл двери. — У подруг, она дома не сидит, вообще-то, — пробурчал я в ответ. — А у тебя боевая бабуля. — Какая есть. Она мать моего отца, — уточнил я и задохнулся от того, что меня нежно обняли. — Это хорошо, что ты один, — я охнул от непонятных чувств и реакции своего тела, осознавая, что Дмитрий поднял меня на руки, как немощную девицу, унося в мою комнату. — Я тебе специальную мазь принес, — прошептали мне ласково на ушко, и я просто стал бордовым. Вспоминая не к месту вчерашний день. — Опять на четвереньки? — выдавил я из себя. — Можно и на спинку. Меня поставили перед кроватью и, притянув к себе... поцеловали. Голова поплыла... мысли разбежались совсем, и я, уже ничего не соображая, ответил на жаркий язык Дмитрия своим. От меня к сожалению отлипли, а потом подтолкнули к постели. — Сними штаны и ложись. А теперь подхвати ручками под коленками и прижми свои прелестные ножки к груди, — кошачьи глаза загорелись неподдельным светом. — Какой же ты милый... Тюбик достали из кармана выдавили себе на пальцы, а потом коснулись нежно моей драной задницы. Я охнул от болезненного проникновения, но Дмитрий, наклонившись, поцеловал меня в ягодицу. — Потерпи, зато завтра будешь уже в школе скакать козликом. И, выдавив мазь снова, вернулся к моей ноющей дырочке. Я охал, ахал... А он упорно втирал, а когда у меня снова все налилось, прося разрядки... осторожно отсосал. — Ну вот, так лучше. Мне помогли надеть обратно штаны и посадили к себе на колени, обнимая и гладя. — Почему вы так со мной нежны? — выдавил я из себя, цепляясь за его плечи и в который раз сгорая от стыда перед этим взрослым молодым мужчиной. — Наверное, потому что влюбился в тебя. Разве ты не догадался о моих чувствах? — Бабушка вчера посетовала, что я не девица, и вы не подойдете мне в женихи. Дмитрий искренне рассмеялся на мои слова, а потом накрыл мои саднящие, словно в лихорадке, губы своими мягкими и горящими. — У тебя весьма проницательная бабушка. И потом, то, что ты парень, меня очень даже устраивает. А тебя? Я задумался всерьез, чувствуя своей попой налитый подо мной член Дмитрия. Судя по бугру, он куда длиннее и толще Сереги. И потом, Дмитрий меня старше лет на пять, если не больше. И это неприятно тревожило. Словно я для него не ровня, а так — игрушка для развлечения или домашний питомец. О равноправии между нами даже думалось с трудом. — Я не знаю... — С ответом не торопись. Я подожду. Меня прижали к себе, поцеловали в макушку, а позже с сожалением сняли с теплых колен. — Мне пора. Фрукты обязательно съешь. И Дмитрий покинул наш с бабушкой светлый дом. Ночью никто не пришел, хотя, что греха таить, я ждал. Распахнул фрамугу пошире, убрал тяжелые занавеси, в которых Сергей обычно путался, оставив только тонкую тюль. Должен же Сергей после всего, что произошло между нами, хотя бы поинтересоваться как у меня дела? Или мы больше уже не друзья? А вот можно считать двух парней, выросших вместе буквально с грудничкового возраста, друзьями после того… как один из них другого трахнул в зад? Без обоюдного согласия. Я думал над этим долго, отвлеченно смотря на тени, колышущихся на фоне тюли яблонь. Сон не шел, попа, как и обещал Дмитрий, болеть перестала, ныла только иногда поясница. Но было куда терпимее. Я даже убрал герань к себе на письменный стол, чтобы Сергей ее не свернул на пол, как тогда. Но мой друг не пришел... — Привет. Сергей вышел из своей калитки как бы невзначай. Будто мы столкнулись случайно. Обычно он ждал меня уперто под тенью пышной сирени, которую так любит тетя Наташа. Но сегодня было все по-другому. — Привет. Мой привет от его не отличался ни по сухости, ни по наведенному до безобразия безразличия. — Историю сделал? — Нет. И опять пара слов и никакого взаимодействия душ. Словно что-то умерло между нами насовсем. Мы пошли рядом как простые приятели, не более того. Не было ни незатейливого трепа, ни приятного уютного молчания. — Я решил встречаться с Чебоксаровой, — огорошили меня через десять минут полного молчания. — Поздравляю. А что еще сказать? Сутки не был в школе и вот результат. — И это все? — А что ты еще хотел услышать? Серега вперился в меня своими глазищами и схватил за плечо, больно сдавив. — Я видел этого говнюка вчера у тебя. Хоть бы шторы что ли закрывали, когда сосётесь! Я похолодел в душе, не веря своим ушам. Неужели Сергей видел как Дмитрий мне... отсасывал там. Но погодите. Сергей стал встречаться с Чебоксаровой, а значит. — Это не твоего ума дела. Теперь ты с Леной. Вот и не лезь ко мне! — Да неужели? И я даже не успел пискнуть, как меня затащили в один из пышных кустов, зажатых между двумя высокими глухими соседскими заборами. И по-хозяйски вжали в себя. — По-моему, ты забылся! Что твоя наглая задница принадлежит мне. — Я тебе не ручной хомячок! — И никому не позволено ее лапать задарма и тем более лизать. Меня усиленно толкнули на один из заборов и с мясом сдернули с зада штаны. На дорожке слышался громкий гомон девиц. Леночка Чебоксарова препиралась с воинственно настроенной Мариной. И их догоняли сзади Юрка и Семен, пытаясь влезть в разговор вздернутых девиц и перетянуть внимание на себя. И вот от этой залитой солнцем картины буквально в двух шагах, в густой тени, я торчу со спущенными до колен штанами, и меня нагло тыкают мордой в плесневелые доски забора. — И чего же ты не позовешь на помощь? А, Вики? Серега огладил мою трясущуюся попу и, приспустив себе штаны, стал тереться о мой сжавшийся анус. — Ну же, крикни. И пусть все узнают, кто ты для меня. Ягодицы жадно обвели и силой развели в сторону. Какой же он у него горячий... Подумалось совершенно не к месту. — Я уяснил урок, — Сергей достал из своих штанов тюбик с кремом и, выдавив мне в ложбинку, задвигал там пальцами, разминая. — Теперь точно не порву. Я со страхом скосил глаза на дорогу; наши одноклассники медленно, но верно проходили мимо, не замечая нас. Еще пара мгновении, и они свернут за угол. — А ты стал шире тут, Вики! Серегины пальцы нажали мне на ноющий вход, и я сдавленно зашипел. Все же моя задница восстановилась не до конца. — А знаешь, почему ты не кричишь? Шурующие пальцы убрали и приставили к горящему входу свой обжигающий конец. Я сжал челюсти. Хоть бы не вскрикнуть и не привлечь к себе внимание. Кусты не были столь густы, как бы хотелось. И только контраст яркого света и густой тени скрывал нас от посторонних глаз. Но если ребята услышат шум, то... Я знал точно, они увидят как на ладони, что делает Сергей со мной. Серега схватил меня за трясущиеся бедра и натянул. Я беззвучно распахнул челюсти и сквозь слезы боли увидел, что Лена и Марина наконец-то скрылись за углом, а вслед за ними через пару мгновений и озабоченные парни. Какое облегчение! Во мне качнулись, и я застонал буквально в полную глотку. Уже не таясь. — Именно, Виктория! Ты от этого прешься не меньше, чем я, — заметил Серега и увеличил амплитуду, усиленно своими бедрами вбиваясь в мой пульсирующий зад. «Школа сегодня мне не грозит...» — было последней мыслью среди всех навалившихся эмоций и острых ощущений. И как бы ни было больно сзади, паршиво на душе и совершенно безумно в голове от скачущих в мороке красного глупых и тупых мыслей, тело не врало. Мой член наливался, яйца поджались, а внизу живота расправлялась огненная спираль. Я выстрелил в забор через минуту и только оттого, что Серега пялил мой распрекрасный, расшепереный во все стороны багровый зад. — Ну ты и шлюха! — Серега задрожал от того, что я его намертво зажал в себе. Выгибаясь под ним дугой и уже прыская от вернувшейся боли следом за спермой прозрачной мочой. Но хватку не ослабили, а еще сильнее зажали в руках и яростно догнали. А когда его горячее древко задрожало во мне, выплескиваясь своей обжигающей вязкостью, укусили за шею, оставляя малиновый след от своих клыков на моем загривке.