Когда мальчики любят мужчин

В школу все же мы доползли в аккурат к третьему уроку. И то… что я выслушал от Сергея, пока меня, обтерев, одевали обратно и за ручку привели за собой, не радовало… — Почему? — Так удобно и мне, и тебе. — Но Чебоксарова? — А что она? — Но ты же… — Я не собираюсь с ней трахаться. Только гулять на свиданиях. — Я не понимаю тебя… зачем тебе все это? Серега смерил меня своим тяжелым взглядом. — А чего тебя не устраивает? Или под Димкой слаще, чем подо мной? Могу и прикрыть немного глаза на ваше наглое поведение за своей спиной. Если так у тебя свербит в заду, то я дам добро на ваши потрахушки, — Серега говорил все это таким холодным и отрезвляющим тоном, что мне стало не по себе. — Ты в постели как упоротое бревно. Только я и работаю за двоих. Может, хоть от него чему-то научишься? Например сосать мне член и вылизывать яйца! — Сергей. Меня стало мутить с его грязных слов. Да так, что я зажал себе рот рукой. Я просто отказывался все это понимать и верить во все, что мне только что вывалил мой… друг. Неужели нашей дружбе конец? И теперь мы… а кто мы теперь вообще друг другу? — Ты любишь Лену? — тошнота немного отступила, и я смог выдавить из себя пару слов. — С чего бы это? Усмехнулись мне криво смененной мною неумело теме разговора. Чебоксарова не любит Сергея, а он ее. Тогда зачем все это? Я никак не мог уловить истину во всем этом кошмаре. — И не рассчитывай, что я влюблен в тебя. Я слишком хорошо тебя знаю, чтобы терять голову от нежных романтических чувств. Я от такого вспыхнул ушами, отчего Серега громко заржал. — Тебе нужен кто-то, кто бы тебя удовлетворял. Я давно понял, что ты предрасположен к голубизне. И раз я всю жизнь пас тебя и оберегал, то все сливки хочу снять сам, а не подарить какому-то левому незнакомому дяде. Трахать тебя попросту удобно. Ты не залетишь. Всегда под боком, и на тебя не надо тратить денег. Что он вообще такое говорит? — Но тогда почему ты хочешь встречаться с девушкой? — Совсем дурак, да? Для имиджа, к примеру. И вообще, у такого крутого парня, как я, просто обязана быть девушка. А тебя, даже если переодеть — член пиздой не заменишь. Окончательно запутали меня во всем этом бардаке. А я даже не знал чем ему возразить. Маринка сходила с ума, Волчок буквально пиявкой цеплялся за взбешенную деву. А на большой перемене в столовой, когда Леночка села с нами за один столик, взвыла вся параллель. Серега чирикал мило с Чебоксаровой напротив меня. А я по-тупому смотрел вдаль, пытаясь собрать конечности после утренних с ним поебушек. Вроде как сегодня секция по баскетболу... и, кажется, по теннису тоже. Но как туда идти, как смотреть в лицо Дмитрию и что говорить? Я тяжело вздохнул, от чего Леночка переключилась тут же на меня. — Виктор, вы до сих пор неважно себя чувствуете? Я вздрогнул и, скосив на злющего Серегу глаза, попытался не зацикливать на себе более внимания. Его так называемой «девушки». — Нет, все нормально... не переживай так. Я полностью здоров. — Так что насчет вечернего кино? — Сергей тут же влез в наш разговор третьим. — Я не против! Может Виктор тоже хочет с нами сходить? — предложили весьма галантно. — Это вообще-то свидание, — Серега сделал ударение на последнее слово, и Леночка послушно больше не заостряла свое внимание на мне. А когда мы выходили из столовки, мне заметили едко на ухо: — Сегодня ты свободен. Можешь гулять со своим придурком Димочкой. И помни, я не всегда такой добренький и человечный. Серега с хмыком, не дожидаясь меня, пошагал в наш пустой класс. — Почему сегодня не пришел? После уроков я провалялся на крыше школы, пытаясь хоть немного отдохнуть. И унять предательскую дрожь в ногах. Мне просто было тяжело дойти до дома, а мозолить глаза своим одноклассникам или учителям тем более не дело. И вот, когда настал вечер, я осторожно сполз с закрытой для всех остальных крыши. Еще несколько лет назад мы с Серегой нашли пожарную лестницу, что вела с закрытой площадки последнего этажа, и, сделав дубликат ключей от нее, часто тут прогуливали уроки. Но сегодня Сергей был занят Чебоксаровой. А я... Я был совершенно один. — Я еще не восстановился после того раза. Мои уши стали в цвет заката под внимательным взглядом кошачьих глаз Дмитрия. И я даже не удивился, когда мне протянули каску. — Как на счет свидания? А! Я покрутил задымленную каску в руках и послал уставший разум к чертям. — Я не против, только бабушке отзвонюсь, что с вами. — Бабушке обязательно, — мне протянули свой сотовый. — Давай прямо сейчас. И если отпустит с ночевкой ко мне, буду только счастлив. С ночевкой? Моя бабушка? Да он оптимист! Но Александра Петровна только хмыкнула едко в трубку и, передав пламенный привет Дмитрию, разрешила. И когда я рассказал о привете Дмитрию, он искренне рассмеялся. — А бабушка у тебя не так проста, малыш! Ну что, едем? Мотоцикл оседлали, ожидая меня. И я, натянув свою каску, пристроился сзади его теплой и надежной спины. Думать о чем-то попросту не хотелось. Бар был полон народа, и, как я понял, тут любили зависать студенты универа. Грохотала музыка, и среди дымовой завесы танцевали разодетые по-молодежному, датые парочки. С Дмитрием здоровались за руку практически все, встреченные нами по пути парни. А девицы по-дружески чмокали в щечку, а потом как назло переключались на меня. — Ой, какой хорошенький! — меня буквально носом вжимали в свои титьки, пахнущие различной гаммой духов, усиленно тиская. — И мне дай посмотреть. Какая лапа! — при этом другие пытались выскрести, дабы зажать точно также. — Я смотрю, твой мальчик пользуется бешенным спросом у наших пытливых дам. Над моим ухом проскрежетал тяжелый мужской голос, и меня буквально за шкварник вытащили из трущихся о меня пышных грудей и всучили в руки счастливого от всего этого закрутившегося вокруг нас безобразия Дмитрия. — Я не против. Особо. Это же девушки! Меня притянули за талию, ближе к барной стойке, вернее к столам, расположенным рядом с ней. И подальше от грохочущей музыки и извивающихся в танце тел. Уселись за низкий столик, вернее Дмитрий меня усадил к себе на колени и, прижав, потерся носом о мою шею. — Рад тебя видеть, Алексей. — И я тоже. Вот не думал, что ты приведешь сюда своего нового парня. Это говорило о многом. Брутальный молодой мужчина с карими глазами и темно-русыми волосами явно был близким другом Дмитрия. Коль знал о его предпочтениях. Он продолжал, сидя напротив нас, изучать дотошно меня. Более того, Дмитрий не шифровался в том, что предпочитает мужчин женщинам. И, как ни странно, его знакомые этот факт принимали спокойно. И меня это крайне настораживало. — А что такого? В нашем универе о том, что я гомосексуалист, не знают только разве что полные дауны. Или мой мальчик настолько плох? — Да нет… — карие глаза прожгли во мне дымящиеся дырки. А Дмитрий еще сильнее вжал в себя, успокаивающе оглаживая мою напряженную спину. — Но только… он и вправду сущий мальчик. И потом… а как же Тимка? — А что Тимка? — меня чмокнули за ухом, как контрольно пристрелили. — Между нами ничего не было и не будет. Он просто друг, вот и все. — Дурак ты. Вернее, вы… оба. Алексей сделал рукой заказ бармену и, налив себе принесенного красного вина из распечатанной бутылки, пригубил: — И как зовут твою малолетку? — Виктор, — ухмыльнулся Дмитрий, но от предложенного спиртного отказался. — Виктория, значит… Ну-ну… — Алексей встал и, прихватив бокал, с початой бутылкой, не прощаясь ушел. Я же почувствовал себя крайне гадко. Было такое чувство, что меня сюда притащили только с одной целью — похвалиться, словно я домашний питомец особо редкой породы. — Виктор, прости… Я не должен был тебя сюда тащить, — Дмитрий вжался в меня так, что у меня захрустели кости, а потом нежно потерся вновь, жарко шепча. — Ну их всех! Поехали лучше ко мне? И я согласился, слишком тут было много ненужных чужих глаз. И странного к нам неприятного интереса. Я бы сказал… бляцко-гадливого… Перед тем как отправиться к Дмитрию, заехали в круглосуточный магазин. — У меня дома шаром покати. А я хочу угостить тебя чем-нибудь вкусным. Дмитрий дотошно изучал пласты нарезанного сырого мяса в подложках. Неужели он умеет готовить? — Это мое хобби… я давно живу один. А кушать вкусно любят все и я не исключение, — прочитали мой изумленный взгляд. Наконец-то мясо было придирчиво выбрано, и мы двинули в отдел зелени. — А этот Алексей, он ваш друг? — выдавил я из себя стараясь разбить неловкое молчание. — Да… Я, Тимур — тот, который тренер вашей баскетбольной команды, и Алексей — мы давно знаем друг друга. Со школы. Пучок петрушки, лук и укроп отправились к мясу в корзинку. Меня прицельно осмотрели и, тяжело вздохнув, пояснили. Видно через силу и нехотя: — Я не скрываю от тебя ничего, ибо очень серьезно настроен на наши с тобой продолжительные отношения. Видишь ли… Сливки, сливочное масло… йогурт. Йогурт немного покрутили и поставили обратно, а затем меня за ручку потянули к кассам. — Тимур — моя первая любовь. Безответная и с довольно болезненным концом. Я ему признался в одиннадцатом… на выпускном. А он меня высмеял. Более того, по-быстрому закрутил с девушкой, что бегала за ним, она забеременела, родился ребеночек. Сыграли свадьбу… Дмитрий расплатился за продукты и стал их сгребать в свой рюкзак: — И все это на глазах Алексея. Я ушел тогда от безнадеги в армию. А когда вернулся, Тимур был уже разведенным… и баскетбол это было все, что еще грело его душу. — Он уже отучился в университете? — уточнил я, сопоставляя возраст Дмитрия и свой. — Нет, он на последнем курсе — пятом, я же потерял два года. И учусь на третьем, и если ты так хочешь узнать мой возраст, то мне двадцать один. И я тебя старше примерно… на шесть лет. — На пять… — буркнул я. — У меня зимой будет день рождения! — усмехнулись на мое бурчание и ласково улыбнулись. — Тогда на шесть… кошмар… — ужаснулся я. Двадцать один год — мне казалось в этот момент, что Дмитрий мне в отцы годится. — Не так уж и много. И потом, я не мог бы тебя зачать в свои пять лет. Я, наверное, совсем округлил глаза, от чего он прыснул в кулак и пояснил. — Я не умею читать чужие мысли. И потом, это без надобности! Просто у тебя все на лице написано. А позже мы приехали в его просторную квартиру. — Сестра пока уехала работать на Север. Так что я живу один. — Сестра? — я оглядывал пространство и высокие потолки. Квартира была Сталинка из старых застроек. — Да, она старше меня на десять лет… Дмитрий прошел на кухню, уводя меня за собой, где по-быстрому стал готовить из купленных ингредиентов. — А родители? — Отец погиб, когда я еще совсем мелким был. Взрыв на заводе, он был замдиректора, и эта шикарная жилплощадь осталась нам от него. А мама долго болела. Ее я помню лучше, я уже тогда учился в шестом, когда она умерла. И сестра мне заменила родителей… и отца, и мать. Дмитрий отложил продукты и, ополоснув руки, вытер их насухо о полотенце. А потом, глянув задумчиво на меня, притянул к себе. — Прости еще раз за показуху, которую я устроил, там… в баре. — Ничего. От него пахло дешевыми сигаретами прокуренного бара, а еще теплом. Странно... разве может от человека пахнуть теплом? Я попытался разобраться в себе и понял… что свитер Дмитрия пропах запахом чертополоха, что красными цветами привлекал мое внимание на лугу. — Тимка… в последнее время натаскал на меня Алексея. Проходу не дает ни тот, ни другой. А я… а мне… понимаешь, мне не нужно уже внимание Тимура. Ибо я пленен тобой! Меня нежно огладили и за задницу посадили на разделочный стол. Отодвинули мясо с овощами подальше. А затем, огладив колени, осторожно развели. Я понял, что Дмитрий пытался понять по моей реакции тела, буду я против или нет. Если бы я в тот момент напряг бы мышцы бедер, то на этом все бы и закончилось. Но не встретив моего явного сопротивления, Дмитрий радостно улыбнулся. — Хорошо… — прошептали его губы, и он шагнув ко мне, нежно вжал меня в себя. Его сердце бухало где-то в груди, и я вдруг осознал, что и мое отчаянно колотится, ему вторя вовслед. А после мой подбородок чуть подцепили вверх и накрыли горячими губами мой распахнувшийся от удивления рот. Дмитрий целовался нежно, но в тоже время не давая мне сбежать, настойчиво раздвигая жарким языком мои саднящиеся губы. Проникая внутрь, откатываясь на время, давая мне передышку и снова углубляя свой поцелуй. Лаская мое небо и язык, заставляя меня отвечать тем же. Одна из его рук массировала мой затылок, фиксируя мои повороты головы. А другая… Вначале я ее ощущал у себя на груди, нырнувшей под одежду. А когда пришел в себя от поцелуя, понял, что мне уже вовсю массируют промежность. — Приподними бедра. Штаны с трусами… почему-то оказались на полу. А потом мой же свитер и футболку подстелили мне под спину и, осторожно толкнув назад, притянули к себе за бедра. — Странно… краснота держится до сих пор. Дмитрий заставил мои пятки поставить на столешницу, а потом вообще притянуть колени к груди. Ягодицы развели и нагнувшись прикоснулись к моему саднящему входу жадным языком. — И привкус крови… Скажи, Виктор, только честно… после того, как тебя порвал твой друг Сергей, он еще раз тебя не трахал? Я взбрыкнулся, вспыхнул ушами и попытался сбежать. Да где там! — Откуда вы… — Лучше на ты, — меня силком удержали и снова заставили поджать колени к груди, зачерпывая щедро какой-то мази и пальцами проталкиваясь в глубь. — Ты… — зашипел я на проникновение в свой больной зад. — Узнал? — Это несложно понять. Потому, как он отжигающее зыркает на меня, потому как ты смотришь всегда на него… Ну, а имя? Мне его подсказал Тимка! Пальцами внутри задвигали, вырывая из моего горла постыдный стон. — Уже лучше, и твой член ожил. Ишь как выглядывает нежной головкой из-под крайней плоти. Так и просит к себе внимания! Качающейся головке игриво подмигнули и, продолжая разминать меня сзади, притянули еще ближе к себе. Я почувствовал, как моя попа, раздвинутая до безобразия, повисла в воздухе. — Обними меня за шею и ничего не бойся. Я тебя удержу. Мои губы накрыли снова, лаская мой язык своим. А потом, достав пальцы, навалились… Его член казался настолько горячим, что я окончательно сошел с ума. Головка нажала требовательно на мой пульсирующий вход. И я почувствовал, как в меня проникает огромное толстое нечто. Намного больше, чем у Сергея… Но боли особой не было, саднило, тянуло, навязчиво призывая меня потужиться... Толчок, небольшой откат назад, еще толчок, снова откат. Пока я не понял, что Дмитрий уперся в меня до конца. Меня прижали трепетно к себе и замерли, давая передышку. Я попытался сжать натянутый до предела зад. Дмитрий застонал, и я ощутил, как его член во мне дернулся, тягуче переливаясь. — Черт! Я так быстро солью. Не сжимайся так сильно, и так слишком остро, — прошептали мне на ухо, обильно потея, а потом начали аккуратно двигаться, постепенно наращивая амплитуду. Столешница подо мной стала поскрипывать, выпады и удары становились все сильнее и резче. Дмитрий потянул мою талию вверх и, поменяв наклон, ударил внутри прямо по чувствительной точке. Отчего я выгнулся, словно от разряда тока. — Вот она, простата! И еще раз. Снова волна яркого экстаза, граничащая с резкой обжигающей болью… — Еще раз… Еще… На шестой раз, я не выдержал и обильно выстрелил прямо Дмитрию в лицо, намертво зажимая его внутри себя. Дмитрий зашипел от боли, прикусил свою нижнюю губу, но все же ввинтился в меня через силу. От чего зад полыхнул пульсирующей агонией и, судя по тому, как его затрясло, он выплеснулся в глубине меня. — Прости, но я даже вытащить не успел. Господи, как же ты сладок. Дмитрий сгреб меня со столешницы и на руках унес в спальню. Видно этим вечером мясо приготовить было уже не суждено… Я утром забил на школу, да и вряд ли после такой убойной ночки у меня вышло бы встать без посторонней помощи с кровати. Впрочем, Дмитрий тоже не пошел в университет. Он буквально на руках стаскал меня под душ. И пока я полдня отсыпался, пытаясь прийти в чувство, приготовил нам обед. Проснулся я от вкусного запаха мяса и то, как скрутило болезненно живот, понял, что зверски хочу жрать. — Давай покушаем. Тушеное мясо с овощами мне подали прямо в постель. И смотря, как я, скривившись, пытаюсь сесть на укатанную задницу, милостиво подложил парочку подушек. Помогая устроиться поудобнее. — Вкусно, — кусочки просто таяли во рту, готовил Дмитрий просто божественно. У меня баба Шура так не стряпала. — Кушай-кушай. Тебе силы еще ой как понадобятся. Дмитрий улыбнулся мне ободряюще и тоже закинул себе в рот пару кусочков. — Насчет твоего Сергея… — меня через несколько минут вернули с неба на землю. — Что ты решишь? — Что я решу? — я поднял глаза на Дмитрия и утонул в его очах. Они просто светились в этот момент, вспыхивали золотинками на фисташково-зеленом фоне. "Вот ведь, у Сергея тоже глаза зеленые..." — подумалось мне. Но все же совершенно другие, холодного оттенка и более темные, иногда напоминают бутылочное стекло. А у Дмитрия они были теплыми, как и его запах чертополоха. — Ну не я же! Если бы к тебе полез мой друг, к примеру, Алексей или Тимка. Я бы попросту расквасил бы ему лицо. Или вырвал, к чертовой матери, похотливые муди с корнем. Понимаешь, я, конечно, не имею права вмешиваться в ваши отношения. Но если ты выберешь меня, я не позволю кому-либо еще прикасаться к тебе. И тем более трахать тебя в зад! И теперь его глаза полыхнули так отмораживающее, что даже мне поплохело. А ведь только несколько мгновений назад на меня смотрели так нежно и тепло. — Сергей… встречается с девушкой… — я рвано сглотнул и выдавил из себя. — А почему тебя насилует? Вот не поверю, что ты этого хочешь сам. Я передернул плечами, глянул мельком на озабоченного мужчину. И как это с его слов «Выберешь меня?». Я попытался копнуть в себе… Люблю ли я Дмитрия? Или я испытываю чувства к… Сергею? А вообще, чего я и кого хочу? В душе была полная неразбериха и хаос. — Нет, конечно… Одно я точно знал наверняка — я не хотел быть секс-игрушкой ни для Сергея, ни для Дмитрия или кого-либо еще. — Хочешь, я поговорю с ним? — видно почувствовали, как я мучаюсь внутри себя от поставленного тяжелого выбора. — Нет, я сам… и потом, я еще не решил… до конца. — Понятно. Дмитрий подсел ко мне сбоку и прижал ласково к себе. — Я не тороплю. Конечно, это трудно… вот так сразу понять собственную душу, желания сердца и тела. Просто помни, я всегда поддержу тебя. Хорошо? Я покивал ему головой. Почему-то после этого тяжелого разговора мяса уже не хотелось. Я попросил Дмитрия проводить меня на автобусную остановку. Но он мне отказал, сказал, что через пару часов отвезет меня сам и на машине. Машину я видел — небольшой тойотовский джип стоял в просторном гараже, куда вчера при мне Дмитрий закатывал свой мотоцикл. Пришлось согласиться, ибо после еды меня снова потянуло в сон. И только после того, как я выспался, меня вернули к бабке. Бабушка Шура только хмыкнула на то, как меня буквально под ручку провели в дом. А еще усадила силком пить чай Дмитрия. Хитро при этом осматривая на меня. А когда гость ушел, поблагодарив за гостеприимство, емко заметила: — Вазелину купи. И побольше! — Бабушка! — только я и ахнул. — Чего бабушка? Иначе так и будешь безбожно хромать на обе ноги. А вообще... Старушка масляно улыбнулась и игриво подмигнула мне. Господи! Это моя правильная бабушка Шура? Да в жизни не поверю! — Можно и на покой. Просто отлично, что Дмитрий купился на твой худосочный зад, а не на пышные прелести смачной молодки. Наверно на моих полыхающих щеках теперь можно жарить яичницу. — И ты не против такого расклада? — я еле ворочал челюстью. — Ну, что я с парнем... — Я не против Дмитрия. А вот если этот блудливый кот снова сунется через окно к тебе — откручу у обоих звенящие яйца! Бабушка поставила пустую чашку на стол и стала убирать остатки снеди. «Кот? Какой кот?» — чего-то я не догоняю, а потом резко осознал. Так это она о Сергее… Тот разговор о герани выплыл из моей памяти как живой, во всех подробностях. А значит, старушка тогда нас прекрасно слышала. Стыдоба-то какая. А Серега еще уверял, что у моей бабки крепкий сон. — Так ему и передай. — Кому? — сделал я из себя полного дурочка. — Коту твоему полуночному! — съязвила старушка, а потом добила. — А если не уймется, я еще и матери его распишу. По какую зазнобу и куда лазает ее младшенький сынишка. Я глянул на Александру Петровну совершенно иным взором… Приплыли однако, а старушка то моя с норовом и гонором. Впрочем, за красным словцом баба Шура никогда в карман не лезла. Это прекрасно прочувствовали на своей шкуре как мои родители, так и я сам. «Полуночный кот» пришел после трех ночи. Бабка при этом храпела на весь дом, выводя рулады. И хорошо, что я поставил герань к себе на стол. Серега запутался в длинных штанинах и чуть не обрушил всю гардину себе на голову. — Ну и как? Сладко натрахались, а? — меня впечатали еще не до конца проснувшегося в прохладу простыней. — Сергей, прекрати. Баба Шура нас слышала! В тот раз. Я попытался вжаться куда поглубже и сильнее свести ноги, чтобы Сергею было труднее ощупать меня там. Серый замер только лишь на секунду от моих слов, а затем коленом надавил мне прямо на бедро, чуть ниже паха, и я со стоном боли ему подчинился. Сережка был сильным всегда, только вот раньше он никогда не доказывал свою силу на мне. — И что? Коль тебя отпустила к твоему ебалю, значит ей по барабану кто тебя ебет, куда и поскольку. — Откуда ты… — я еще пытался оттолкнуть распаленного друга с себя. — Сама мне сказала, когда я сегодня утром зашел за тобой. Оскалились мне, силком разводя мои колени, а потом рукой зашарили там. Я застонал от тянущей боли, когда холодные пальцы Сергея грубо протолкнулись вовнутрь. Растягивая мой натруженный вход. — А он профи! Не только в теннисе, — задышали рвано, стягивая оперативно с моей задницы мешающиеся трусы. — Мягкий стал как девка! Только тебя туда можно без гондонов и прочей лабуды. — Да откуда ты знаешь, как там у девки? — возмутился я окончательно. Мало мне унижений физических, так я еще должен слушать всю эту чушь. — Я переспал сегодня, — нагло заметили мне, приспуская себе штаны спереди и выпуская на волю текущий, налитый до предела член. — С Леной? Не может быть! — я даже забыл, что меня пытаются трахнуть, как и ту несчастную девушку, которая с какого-то перепою дала Сергею. — С Чебоксаровой? — Серега даже чуть ослабил на мне хватку. — На кой? Она в тебя влюблена, а не в меня. Разве ты еще не понял? Чебоксарова влюблена в меня? Это было из разряда "мир сошел с ума" и "все мы в дурдоме". Да на кой я ей только сдался? Хотя, если это правда… мне было приятно только от мысли, что хотя бы в этот раз выбрали меня, а не как обычно — Сергея. — Нет… — я переварил новость о влюбленной в меня девице. — И хорошо. Все равно теперь она тебе на хер не сдалась, коль ты решил быть снизу у мужиков. Об мой воспаленный анус нежно потерлись текущей головкой. О черт, я и забыл в каком я положении. На спине и раскинутыми во все стороны конечностями. Пришлось снова забрыкаться под ним. — И с кем ты? — спросил я для проформы, хотя и догадывался, конечно, и мои догадки полностью подтвердились. — С Мариной! — рыкнул Сергей, с силой раздвигая мои подрагивающие бедра, которые я пытался из последних сил свести. Я поднял глаза на пыхтящего Серегу и вдруг осознал, что сзади него кто-то крадется, сжимая в руках нашу метлу с кондовой ручкой. Чего-то в этой чокнутой ситуации показалось мне совершенно странным и нереальным. Я призадумался и понял что, храп бабы Шуры полностью исчез! От осознания этого я полностью впал в ступор, даже боясь вздохнуть лишний раз, не то что пёрнуть. Что же сейчас будет? Не к месту всплыла бабушкина фраза про открученные у обоих ебливые бубенцы. — И знаешь, ты мне намного дешевле выходишь. Тебя можно туда без презервативов и всей ухаживающей херни. Ну вот и умничка, ты же прешься сам с этого. И на фига так сопротивлялся? Какая тебе по сути разница… два тебя будут трахать мужика в твою похотливую жопу или один? Только выдал Серега, приставляя к моему многострадальному входу текущий елдун. Секунда… другая… И-иии… Мой друг даже не успел в меня толкнуться, когда о его голову сломалась толстенная палка дворовой метлы. — Ах ты ж, паскуда блудливая. Мой внук тебе не дешевка! Ну, гадина! Ах ты! Гардина полетела на отскочившего от меня, очумелого Серегу. Все-таки у него непробиваемая башка! Коль он так мотанул через окно от взбешенной моей бабки, невзирая на запутавшиеся вокруг него толстые шторы. И гудящую от удара голову. — И ты хорош! Разлегся тут как бревно. Берите его и ебите все, кому не лень! — бабка выглянула в распахнутое окно и втянула утащенные Серегой шторы обратно. — Я сопротивлялся, — оправдаться перед бабой Шурой дохлый номер. — Не шибко-то и больно! — ткнули рукой в мой позорный стояк, что качался тополем на ветру, а потом добили. — И не надо врать, что тебе душно! Ты сам его ждешь и открываешь для него окно. Давая тем самым надежду. Бабка намотала грубо шторы на сорванную гардину и отбросила ее под окно. Они упали глухо, шелестя колечками. Я глянул на герань, что стояла теперь на моем столе. И поджал губы, моя старушка также смотрела осуждающе на свой любимый цветок. — Сергей мой друг и… — Друг! Угум, теперь все друзья того! Трахаются друг с другом? — Но Дмитрий, он ведь тоже! — возмутился я. — Дмитрий тебе в друзья не набивался! И, как я поняла, по твоему резвому поведению с ним прямо заявил тебе о своих намерениях. Ведь так? Я прикусил нижнюю губу, а что тут скажешь? Моя бабка еще тот психолог. — Или я в нем ошиблась? — Нет, — вздрогнул я от ее обвиняющих слов. — Тогда тем более. Не веди себя как дешевая шлюха! — огрели меня презрительным взглядом. — Я не… шлюха… — я выдавил из себя эти три слова, на глаза нахлынули слезы, грудь прошила боль и обида. — И я тоже так думаю. Просто ты запутался. Такое со всеми бывает, внучок. Но Сергею надо дать понять, что между вами ничего не может быть. Провести четкую грань. Бабка переплела руки на тощей груди и, качнув гордо головой, ушла к себе, через полчаса ее храп возобновился. А вот мне, если честно, теперь уже не спалось.