В мире тумана

(Может главка и тяжеловата получилась, но помним, что у моих рассказов не бывает плохих концов). С момента появления Колби прошла неделя, и мир тумана оживился еще больше. Веселый молодой мужчина не терял надежды найти выход из этого загадочного места, с мальчишеским любопытством осматривая все вокруг и пытаясь понять, что же нужно сделать для того, чтобы вернуться домой, однако азарта и запала ему хватило не надолго. Все чаще его одолевала тоска по прежней жизни, всепоглощающее одиночество и злость на всю эту нелепую ситуацию. Кристоф и Пауль находили отдушину друг в друге, а Колби чувствовал себя брошенным и никому не нужным. Ему все больше не хватало общения, секса, ярких цветов и всей его жизни в целом. Когда они собирались ложиться спать, Келлер сам выходил на некоторое время из комнаты, давая ребятам побыть наедине, и насладиться друг другом. Каждый раз мужчине очень хотелось присоединиться к ним, но он не решался попроситься, боясь испортить их искренние отношения, и поэтому ласкал себя сам, сидя на кухне или в ванной, и слушая сладострастные стоны, доносившиеся из комнаты. Очень часто Колби подходил к кухонному окну и смотрел на улицу, но там был только туман и меняющийся город-призрак. Сначала в голове мужчины мелькали мысли, что жизнь там, за стеклом, а здесь только одиночество, однако он ошибался - одиночество было везде, а жизнь осталась где-то там далеко, откуда приехал странный поезд. Тут же не было почти ничего, даже найденные книги были на французском языке, который никто из мужчин не знал, и их приспособили под туалетные нужды... Когда любовники заканчивали, они звали Келлера обратно в комнату и как всегда вместе ложились спать. Пауль тоже начал терять присутствие духа и спасался только близостью с человеком, которого уже мог назвать своим любимым, хоть и не говорил ему об этом. Первое время Ландерс, как и Колби, с энтузиазмом искал какие-нибудь подсказки, указывающие на выход, но время шло, а ничего подобного они так и не обнаружили, как ни старались. То, что по началу казалось сложной и жутковатой игрой окончательно стало суровой реальностью, и мужчины в полной мере осознали, что скорее всего, больше никогда не вернутся к старой жизни, не увидят друзей и близких, не порадуются теплому солнцу, ярким краскам мира, который остался в прошлом, и тем повседневным мелочам, на которые они прежде даже не обращали внимания. Единственным, кто почти все время пребывал в хорошем настроении, был Шнайдер. После долгих, как выяснилось, лет одиночества у него появилось общение и секс с человеком, в которого он все больше влюблялся, и который отвечал ему взаимностью. Однако Кристофа очень тяготила мысль, что этот самый человек несчастлив здесь и мечтает вернуться к своей прежней жизни, и тут мужчина ничем помочь не мог. Да и мальчишку Колби было жаль, который с каждым новым днем становился все мрачнее, растеряв свою прежнюю веселость и жизнерадостность. Вот только еще через несколько дней не на шутку встревожился и Шнайдер. Последние вылазки в город были безрезультатны, и за три дня они не нашли в заброшенных квартирах абсолютно ничего. Еда и вещи просто перестали появляться. Остались только яблоки, но и их становилось все меньше. Теперь запасы плодов в саду не восполнялись, а то, что оставалось на ветках довольно быстро подходило к концу. А кроме того, ребята начали замечать, что ночи становятся холоднее, да и днем было уже не так тепло как раньше. Дом по-прежнему защищал их от пронизывающего мороза, но Кристоф был уверен в том, что это не надолго, и очень скоро они начнут замерзать. Даже монстры, и те куда-то попрятались, и люди просто терялись в догадках, что же происходит с миром тумана. В это утро завтрак был намного скромнее чем обычно - только вчерашняя гречка и яблоки, и то понемногу, что угнетало еще больше. Поковырявшись в тарелке с мизерной порцией каши, Шнайдер в который уже раз взглянул на своих хмурых и голодных ребят. Вчера он целый день думал над тем, что им делать и, наконец, принял решение. - А давайте опять сходим в тот дом с водой? - предложил Колби, скорбно доскребая остатки гречки и вгрызаясь в кисловатое яблоко. - Ничего мы там не найдем, - мрачно произнес Кристоф. - Слишком много произошло изменений за последнее время. Слишком много. Что-то происходит с этим местом. Надо спускаться в подвалы и смотреть, что там, все равно погибнем, не от голода, так от холода или наоборот. - И с какого подвала начнем? - вздохнув, поинтересовался Пауль. - Да хоть с нашего. По крайней мере, я точно знаю, где в него вход. Колби, а может твой дед был каким-нибудь колдуном и все это придумал и спланировал еще давно? - выдал Шнайдер странную мысль, которая неожиданно пришла ему в голову. - Я уже готов во что угодно поверить. - Не гони на моего деда, маньяк! - засмеялся мужчина. - Да ладно, это я так. - Он действительно сожалел, что выследил тебя, и... - Келлер замялся, что-то вспоминая и прикидывая. - Перед смертью он сказал очень странную фразу. Тогда мне показалось, что странную. Это было лет шесть назад, ему восемьдесят восемь исполнилось... Так вот, он сказал, вернее даже попросил меня, чтобы если я тебя когда-нибудь увижу, то передал, что ему жаль и сейчас он понимает тебя. - И ты пообещал? - спросил Пауль, для которого теперь каждая мелочь была важна и интересна. - Конечно. Тогда-то я думал, что он уже бредит, - пожал плечами Колби и повернулся к Шнайдеру. - Так что, Крис, я тебе передаю. Вернее уже передал. - Так я не понял, он что же, знал, что ты сюда попадешь? - удивленно поднял брови Кристоф. - Не думаю, он же сказал "если" когда-нибудь увижу. Скорее он знал о том, что ты не доехал до электрического стула и на самом деле жив. - Так значит дело все-таки не в дедушке? - задумчиво спросил Шнайдер, поглядывая то на своего любовника, то на внука Майкла. - Мне кажется, нет, - покачал головой Келлер. - Просто он очень хотел, чтобы ты его простил. Он чувствовал, что виноват в смерти людей, которых убил спасенный им маньяк. - Ну, допустим, я его простил, - усмехнулся Кристоф, - дальше-то что? Блять, дедушка еще твой с какой-то тут стороны. - Ты действительно его простил? - серьезно спросил Колби. - Мне важно это знать. - Да. В конце концов, если бы не все это, я бы не встретил Пауля, - честно ответил Шнайдер и положил ладонь на бедро улыбнувшегося любовника. - Колби, а твой дед знал, что ты снимаешься в гей порно? - тихо спросил Ландерс, с интересом посмотрев на младшего мужчину. - Я думаю, знал. Он же все-таки был полицейским - привык все выяснять и быть в курсе дела. Однако мы никогда об этом не говорили и наши отношения не изменились. Вообще мы с ним довольно часто ругались... Он бывало выпивал, я на него орал, иногда даже ненавидел, а уже после его смерти я понял, что несмотря на все, он меня любил и поддерживал. Да, я думаю, он знал про порнушку, но родителям не говорил и сам не упрекал. А когда я после похорон разбирал его вещи, нашел открытку "любимому внуку". Он так мне ее и не подарил, наверное, посчитал, что это будет излишне сентиментальным, но он же ее купил и хранил в ящике своего письменного стола рядом со своим дипломом и другими важными бумагами. - Колби, все нормально, ты сделал то, о чем он просил. Я думаю, он благодарен тебе, - видя, что мужчина окунулся в свои не особо приятные воспоминания, Пауль поднялся с табуретки и, встав за спиной Келлера, положил руки ему на плечи. - Все хорошо. А теперь пойдемте осматривать новые, еще невиданные достопримечательности. Сделав под чутким руководствам Шнайдера несколько факелов, мужчины спустились к небольшой двери, ведущей в подвальное помещение. Бетонные ступеньки уходили в кромешную тьму и тишину и, чуть поколебавшись, Кристоф первым нырнул в довольно низкий проем. Остальные последовали за ним. Лестница оказалась на удивление длинной, но уже через пару минут факелы им не понадобились. Внизу был тусклый свет и, спустившись до конца, мужчины оказались в довольно большом подземном помещении с низким серым потолком, по площади сравнимым с двумя станциями метро, и почти все пространство было заставлено и завалено вагонами различных цветов, годов выпуска и моделей. Объединяло их одно - почти все они в той или иной степени были повреждены, а некоторые даже сгорели. Никаких осветительных приборов в помещении не наблюдалось, но тем не менее, его заливал тусклый желтоватый свет, яркости которого вполне хватало, чтобы все хорошо рассмотреть. Сначала ребята подумали, что светятся сами стены и потолок, но это оказалось не так. Свет просто был и все. - Мощные тут подвалы, - оглядевшись, протянул Колби и потянул за край двери стоящего ближе всего вагона, которая совершенно неожиданно со скрипом упала на едва успевших отскочить ребят, а лампочки по ее бокам пару раз мигнули и снова погасли. - Слышь ты, рукожоп, не трогай тут больше ничего, а то опять огребем! - нервно рассмеялся Кристоф. - Откуда я знал, что она отвалится?! - усмехнулся виновник маленького происшествия, который сам испугался, когда дверь рухнула вниз. - Ребята, там в вагоне кто-то есть, - тихо произнес Пауль, напряженно глядя в окна, в некоторых их которых еще были стекла, а в некоторых уже разбились и осыпались. - Как манекены... - Это называется - трупы, - невесело усмехнулся Шнайдер, присмотревшись к неестественным позам двух пассажиров с несколько вывернутыми головами, очертания которых можно было увидеть в окно. - Я пойду, посмотрю, а вы ждите здесь. - Осторожней там, - произнес Ландерс, дотронувшись до плеча мужчины. - Может нам с тобой? - Нет, не надо. Потом посмотрите, если захотите, а всем сразу сюда лезть не стоит, надо и за помещением приглядывать. Забравшись в первый вагон, Кристоф осмотрелся и, сказав оставшимся снаружи ребятам, что все в порядке, двинулся вперед. На сидениях и полу действительно находилось несколько трупов, которые уже порядком разложились, однако характерного запаха почти не было, и из-за этого Шнайдер сначала даже усомнился в реальности окружавших его тел, но после беглого осмотра он пришел к выводу, что трупы настоящие и по какой-то причине просто законсервировались на данной стадии разложения. Решив, что в этом вагоне больше нет ничего интересного, Кристоф уже хотел было выходить, но тут увидел то, от чего его сердце пропустило удар. На одном из последних мест, привалившись к окну, сидел еще один труп в джинсах и футболке, и Шнайдер принялся напряженно вглядываться в изуродованное тлением лицо с отвалившейся нижней челюстью, силясь найти знакомые черты и находя их. Если бы на мертвеце была надета рубаха с длинным рукавом или любая другая одежда, скрывающая руки, мужчина, не задумываясь, прошел бы мимо, но короткие рукава футболки не скрывали все еще хорошо различимые татуировки на плечах трупа. Татуировки, которые Кристоф уже хорошо рассмотрел и очень любил целовать, когда ласкал Пауля. Не веря до конца в то, что перед ним действительно Ландерс, Шнайдер склонился к искаженному смертью лицу и опять отпрянул, увидев в ушах маленькие металлические колечки. За все время работы в полиции мужчина видел подобные неприятные картины довольно часто, и постепенно они перестали вызывать у него хоть какие-то чувства, но тут было нечто совсем другое - сейчас перед ним находился его Пауль, к которому он уже привязался и хотел чтобы тот был счастлив. - Крис, все в порядке? - раздался снаружи обеспокоенный голос Ландерса. - Да! - быстро ответил Шнайдер, стараясь, чтобы его голос не дрожал. Вытирая струящиеся слезы тыльной стороной ладони, Кристоф попробовал приставить нижнюю челюсть обратно, но как он и предполагал, ничего не получилось - холодная плоть не поддавалась. Продолжая тихонько всхлипывать, мужчина тяжело оперся о спинку сидения и опять посмотрел на останки. В этот момент в его голове вертелись слова Пауля, когда тот рассуждал, живы они или нет. Выходит, нет, и они все действительно погибли в железнодорожных катастрофах? Но тогда почему у них сохранились физиологические потребности живых людей? С каждым новым днем вопросов становилось все больше, а ответов по-прежнему не было. - Крис, что ты там делаешь? - опять послышался голос Ландерса. - Точно все нормально? - Да, я уже иду! Шнайдер никак не мог определиться - сейчас показать ребятам труп или потом. В том, что они должны его увидеть мужчина даже не сомневался, ведь это касается их всех и в первую очередь Пауля. Кристоф думал над тем, как бы помягче преподнести очередную неприятную новость, но в голову упорно ничего не приходило. Да и как такое можно смягчить, когда человек должен увидеть свой собственный полуразложившийся труп и принять то, что он мертв. - Ну, что там? - нервно, но с любопытством спросил Колби, когда Шнайдер, наконец, покинул вагон и подошел к мужчинам. - Трупы там, - мрачно произнес тот, решив пока не пугать ребят еще больше и сначала обследовать другие вагоны, - в количестве восьми штук. И такое ощущение, что они сначала лежали, потихонечку так разлагались в свое удовольствие, а потом вдруг раз и прекратили в какой-то момент, как будто законсервировались. - Там воняет? - поморщившись, спросил Келлер. - Нет. Я ж говорю: они как будто самостоятельно мумифицироваться начали. - Кошмар какой. Может уже пойдем отсюда? - тихо произнес Пауль, взяв Шнайдера за руку. Ему было откровенно не по себе, но еще больше угнетало и расстраивало то, что Кристофу приходится сталкиваться со всем этим лицом к лицу, ограждая их от столь неприятного зрелища. Конечно, Пауль понимал, что его мужчина был полицейским и наверняка видел подобное не раз и не два, но, несмотря на это, он сильно переживал за Шнайдера, который поднимался в искореженные вагоны один. - Нет. Надо осмотреть все. За меня не волнуйся, я в порядке. Я ведь коп, не забывай об этом, нервы крепкие, - улыбнулся Кристоф. Следующие два вагона, один из которых валялся на боку, были пусты, а вот третий выглядел так, что Шнайдер даже усомнился, стоит ли туда лезть, и могло ли там остаться хоть что-нибудь интересное. Это был сгоревший, сдавленный с одной стороны вагон, скорее всего из какого-то метро, и если на нем и были какие-то опознавательные знаки, их уничтожил бушевавший огонь. Схватившись за край дверного проема, Кристоф забрался внутрь и, мельком взглянув на испачканные в черной копоти ладони, оглядел выгоревшее пространство. Ему хотелось, чтобы вагон оказался пустым, как и два предыдущих, но это было не так - на полу лежали три искореженных огнем, обугленных трупа, ставших почти черными. Один из них, лежащий в стороне от других, прогорел до скелета и застыл в такой неестественной позе, что больше походил на какую-то причудливую абстрактную скульптуру, чем на некогда живое существо. Опознать другие два трупа тоже не было никакой возможности, но, тем не менее, Шнайдер дошел и до них. Он точно знал, что ищет, и нашел. Правая рука одного из мертвецов находилась под сидениями и была почти не тронута огнем, что довольно жутко контрастировало с прогоревшим, обуглившимся телом, и нагнувшийся к ней Кристоф, не то вздохнул, не то всхлипнул. На запястье был надет покрытый копотью браслет - серебряная цепочка с несколькими синими бусинами. Именно это украшение Шнайдер заметил на руке Колби еще тогда, когда они вместе сидели в ванной и отогревались после вынужденной прогулки по ночному морозу. Теперь оставалось найти только себя. Быстро пробежав по всем остальным вагонам, многие из которых были абсолютно пусты, Кристоф нашел то, что искал. В очередном лежавшем на боку вагоне он увидел иссохшуюся мумию в оранжевой тюремной робе и наручниках на костлявых кистях, а так же восемь мертвецов в полицейской форме - его конвой. Только восемь из десяти. Значило ли это, что двое из сопровождающих выжили? Медленно подойдя к своему телу, Шнайдер присел рядом с ним на корточки и взглянул в мертвое лицо с пустыми глазницами и сухой коричневатой кожей, плотно облепившей кости черепа. Ощущения при этом были очень странные, но никакой паники, удивления или отвращения мужчина не испытывал, ведь он расстался с этой пустой жизнью еще двадцать лет назад, когда его приговорили к смертной казни на электрическом стуле. В этот момент Кристоф больше переживал за ребят, которые так старались найти отсюда выход и вернуться домой. В отличие от них, Шнайдеру некуда было возвращаться, и собственное мертвое тело стало для него лишь очередной находкой в мире тумана. Посмотрев на мумию еще около минуты, он вернулся к ждавшим его мужчинам. - Там наши останки, а теперь решайте сами, хотите вы это увидеть или нет. Только предупреждаю сразу, что все они далеко не в первозданном виде. Разлагающийся труп в первом вагоне я узнал по татуировкам на твоих плечах, Пауль, обугленный труп в вагоне метро по твоему дурацкому браслету, Колби, а свой иссохшийся, почти скелет, по волосам и оранжевой робе. Мне жаль, - Кристоф хотел сказать это все поделикатнее, но получилось все равно довольно резко и беспардонно. - Ты серьезно? - ошарашено спросил Ландерс, уже понимая, что любовник не шутит. - Да. Получается, ты был прав - мы все действительно погибли в железнодорожных катастрофах. - И ты так спокоен? - удивленно посмотрел на Шнайдера Колби. - Тебя что, вообще никак не ебет, что ты мертв? - Нет. Я знал, что умру, я же смертник, - пожал плечами Кристоф. - И вернуться в тот мир я не особо стремился, так как мне уже некуда возвращаться. Вы пойдете смотреть? Первым номером нашей программы - я. - Крис, это не смешно, - тихо произнес Пауль и первым забрался в лежащий на боку вагон. Взглянув на мумию в оранжевой робе, Пауль всхлипнул, и из его глаз потекли слезы. Нет, никаких истерик он не устраивал, просто стоял и почти беззвучно плакал, глядя на мертвое, искаженное смертью тело человека, которого любил. Оглядевшись по сторонам, Ландерс почти сразу заметил маленький ключик, лежащий возле руки одного из охранников, словно специально брошенный на самом виду и, не мешкая ни секунду, поднял свою находку. Встав на колени рядом с трупом Шнайдера, который вопреки опасениям Пауля нисколько его не пугал, мужчина расстегнул тяжелые браслеты на сухих холодных запястьях и со злостью отшвырнул наручники в сторону. Постояв еще пару минут, Ландерс поднялся с колен и обнял Кристофа, который вопреки своей собственной смерти был живым и теплым. Следующим был выгоревший вагон метро. Шнайдер рассказал мужчинам, что они там увидят, и те уже были готовы, но Колби все равно отшатнулся от обугленных останков, взглянув на руку трупа с браслетом, который и сейчас поблескивал у него на запястье. И если в лице предыдущего мертвеца еще можно было уловить некоторые черты Кристофа, то обгоревшая черная голова этого трупа походила разве что на страшную маску. - Пойдемте отсюда, - почти прошептал Келлер, потрясенный пугающим зрелищем. - Вот, блять, и для этого я часами из спорт зала не вылезал... Да это же даже не опознать... - Пойдем теперь на меня посмотрим, - вздохнул Пауль и, приобняв Колби за плечи, повел его к выходу. Увидеть свой собственный труп было неприятнее всего, и Ландерс остановился в паре метров от него, не став подходить ближе. Со спины его обнимал Шнайдер, и от этого становилось легче. Пауль узнал себя и именно в этот момент он окончательно и бесповоротно осознал, что мертв и никогда больше не вернется к своей прежней жизни. Он представил, как его родителям сообщают о смерти единственного сына, свои похороны, и только недавно высохшие слезы вновь заструились по щекам. - И что теперь? - спросил Кристоф, когда они покинули вагон. - Может споем? - неожиданно предложил Пауль и глупо хихикнул. - А то как-то страшно. - Ага, - горько усмехнулся Колби, - как в мультике Ледниковый период: "Если вид твой вымирает, громче пой"! - И все-таки я по-прежнему не понимаю: если мы все мертвы, почему мы здесь вместе, втроем? - опять произнес Ландерс. - Что же нас может объединять? Вряд ли это случайность. - Да какая уже разница? - отмахнулся Шнайдер. - Ну, интересно же. Допустим, Колби должен был передать тебе слова деда, который всю оставшуюся жизнь сожалел о том, что сделал, а я тут при чем? Да и где мы вообще?! На вопросы Пауля так никто и не ответил, и мужчины поднимались наверх в тишине, думая каждый о своем: Ландерс и Келлер о том, что они мертвы, а Кристоф, как ни странно, о том, что они так и не нашли еду, хотя теперь это было не так уж важно, ведь пища необходима для поддержания жизни, а им как выяснилось, поддерживать уже нечего. - Я еще вот чего не понимаю, - нарушил тишину Пауль, - я же в вагоне ехал совсем один, поздно было. Откуда взялись остальные несколько трупов? - Кстати, я тоже один остался, когда поезд въехал в длинный тоннель. Те двое, которые были, вышли за пару станций до всего этого. - А может, вы заснули, и кто-то еще зашел, - предположил Кристоф. - И именно тогда, когда вы спали, и произошла катастрофа. - Тогда получается, нам повезло, - невесело усмехнулся Ландерс. - Умереть во сне - мечта многих людей. Поднявшись в квартиру, мужчины зашли в комнату, и Шнайдер сел на одеяла, увлекая за собой любовника. В этот трудный момент ему хотелось утешить Пауля, приласкать его, и поэтому Кристоф не придумал ничего лучше, чем начать целовать своего мужчину в шею. Тот не возражал, и когда Келлер как обычно вышел, позволил себя раздеть и помог раздеться Кристофу. - Крис, подожди, - Пауль немного отодвинулся от любовника и посмотрел ему в глаза. - Я не знаю, как это сказать... - Говори, как есть. - Колби сейчас один после всего этого. Представляешь, как он переживает, он же моложе нас обоих, у него вся жизнь была впереди... Может позвать его к нам? - Давай позовем, - улыбнулся Кристоф, - я не против. Колби, подойди сюда! - Чего? - взглянув на удивленное лицо Келлера, заглянувшего в дверной проем, мужчины даже рассмеялись. - Хочешь к нам? - хитро прищурившись, спросил Ландерс и похлопал по одеялу рядом с собой. - Серьезно? - недоверчиво спросил мужчина, заходя в комнату. - Более чем, - подтвердил Шнайдер, заводя за ухо прядь длинных, давно не мытых волос. - Здорово. Быстро сняв синюю рубаху и светлые охристые штаны, Колби опустился на одеяла и, обняв обоих мужчин, потянулся к их губам. Секс сразу с двумя партнерами был для него привычен, и Келлер почувствовал себя в своей стихии. Уронив Пауля на спину, они с Кристофом начали ласкать его вдвоем, заставляя любовника стонать от наслаждения и забыть на время все то, что произошло с ними за сегодняшний день. Приподняв голову, Ландерс смотрел, как Шнайдер целует и лижет его соски, скользя по груди прядями своих длинный волос, а Колби, расположившись между его раздвинутых ног, делает минет, время от времени тиская пальцами яички. Где-то в глубине души зародилась мысль, что это неправильно, но Пауль не стал ее развивать, просто отмахнувшись и поддавшись соблазну. Подняв голову от груди любовника, Кристоф встал на колени над его лицом и провел головкой члена по мягким губам, которые тут же разомкнулись, впуская твердый ствол во влажную глубину рта. В этом положении движения Ландерса были ограничены, и Шнайдер сам покачивал бедрами, глядя на то, как его эрекцию обхватывают теплые губы любовника. Периодически он выскальзывал полностью, и тогда Пауль сам тянулся к напряженному члену и проводил по нему языком. Несколько раз мужчины менялись местами, получая и даря друг другу удовольствие, чтобы хоть на краткое время забыть то, что все они мертвы и у них это получилось. Кончив, ребята улеглись рядом, не думая ни о чем, но очень скоро они почувствовали, что в комнате становится холоднее, чем обычно. - Эх, сейчас бы куриных потрошков, - мечтательно протянул Пауль. - Не трави душу, - рассмеялся Колби, быстро натягивая одежду. - Мне бы лучше курицу целиком, а еще лучше индюшку. - Стало еще холоднее, - тихо произнес Кристоф, когда они оделись. - Это точно, - Ландерс поправил бежевый свитер и прижался к Шнайдеру, который сидел на одеялах, прислонившись к стене. - Температура падает слишком быстро. Если заснем сейчас, то уже не проснемся, - произнес Кристоф то, о чем думали они все. - Можно разжечь костер, но деревяшек хватит на час горения, не больше, а впереди вся ночь, холодное утро и, наверное, уже не менее холодный день. - Крис, там в вагонах наши трупы. Мы все уже погибли в железнодорожных катастрофах. Я в электричке, ты в поезде дальнего следования, а Колби в метро. Так что, в крайнем случае, умрем еще разок, - грустно улыбнулся Пауль и погладил своего мужчину по волосам. - Нам, похоже, не в первой. Только бы мы опять нашли друг друга. Очнулись здесь. - Я так устал, - Колби устроился на одеялах и тоже прижался к старшему мужчине, которому все-таки передал то, что хотел его дед. В отличие от Шнайдера, который и не надеялся уйти из мира тумана, ребятам было очень тяжело принять то, что они мертвы, а значит уже никогда больше не вернутся к своей прежней жизни, но они старались держаться и не показывать своих, находящихся в смятении чувств. В конце концов, уже ничего нельзя было исправить и оставалось только принять ситуацию как свершившийся факт. - Крис, я люблю тебя, - сонно произнес Пауль и закрыл глаза. - Я тебя тоже, - улыбнулся Кристоф и поцеловал холодные губы. Прижимая к себе двух спящих у него на руках мужчин, Шнайдер чуть не плакал. В этот момент он ощущал себя не на свои, как выяснилось шестьдесят, а на все девяносто, старым, дряхлым и почти ни на что не способным. Поглаживая ребят по волосам, он думал, что, скорее всего, никто из них уже не проснется, но в то же время был благодарен этому месту за то, что именно здесь он встретил Пауля и провел с ним одни из самых лучших дней в своей жизни.