We're All Here Because We're Not All Here

Подъем в реабилитационной клинике Элизабет Брэддок* постоянно происходит в несусветную рань. И некоторые пациенты воспринимают такое жесткое начало дня хуже других. Чарльз слышит, как за стеной Алекс швыряет чем-то в медсестру, и улыбается, натягивая фиолетовый свитер поверх белой рубашки. В палате Чарльза царит небольшой беспорядок, как обычно. Он вырос в обеспеченной семье и привык к тому, что горничные выполняли всю работу по дому. И потому предпочитал жить в убранном и чистом помещении, предпринимая попытки привести все в порядок, когда был в настроении. Просто так выходит, что часто, довольно часто, его мысли оказываются заняты более важными вещами, о которых стоит беспокоиться, пока он в Брэддоке. Чарльз надевает больничные белые тапочки и выходит в коридор. Алекс вываливается из палаты почти одновременно с ним, ворча что-то нечленораздельное и явно матерное. На нем тот же фиолетовый свитер, правда немного великоватый для позднего подростка. - Гребаная херня, - ворчит Алекс, шагая в ногу с Чарльзом. - И тебе доброе утро, - откликается тот. Это уже что-то вроде их утреннего ритуала с тех пор, как Чарльза госпитализировали недели три назад. Алекс находится здесь дольше и все же не приближается к выздоровлению так, как большинство пациентов. И подобное негативно влияет на мнение Чарльза о лечебницах в целом. - Завтрак с 6:15 до 7, - объявляет громкоговоритель. В столовой они садятся на свои обычные места в углу. Отсюда открывается отличный вид на всех остальных сожителей. Однако стол слишком большой для них двоих, и вскоре стулья начинают занимать их знакомые: Армандо, бывший боксер с расстройством питания, опускается слева от Алекса; Энджел, вспыльчивая девчонка с героиновой зависимостью, изящно присаживается рядом с Чарльзом; и Шон с проблемами с кокаином, который он умудряется доставать для некоторой клиентуры Брэддока, занимает свободное место рядом с Армандо. У всех фиолетовые свитера, предоставленные Брэддоком, чтобы люди чувствовали себя своими в кругу таких же, как они. В общем-то, думает Чарльз, это в некотором роде работает, немного. Желтая «П» (пациент, разумеется) вышита как раз над швом справа внизу, и порой Чарльз ловит себя на том, как несознательно проводит по ней пальцами. Он перемешивает еду в тарелке, пока над Армандо стоит медсестра, следящая за тем, чтобы чернокожий молодой человек справился с завтраком. Тот бросает на нее неодобрительные взгляды, с трудом запихивая в себя яичницу. Как только он заканчивает, медсестра удаляется, и все за столом видимо расслабляются. Армандо подносит салфетку ко рту и выплевывает последнее, что не смог затолкать внутрь. - Отлично сыграно, Мэнди, - смеется Энджел. - Иди ты, - беззлобно выдыхает он, хмурясь. Очередной ритуал, как между Алексом и Чарльзом. На самом деле ребята довольно близки. - Видели новичка? – спрашивает у них Шон. - Какого новичка? – произносит Алекс с набитым ртом так, что слов почти не разобрать. - Чувака, которого привели сегодня ночью, - нервно выпаливает Шон. – Я плохо сплю, слышал, как его привели около четырех утра. Чарльз слегка наклоняет голову. Новые пациенты в Брэддоке не редкость, но чтобы ночью?.. Такое случается нечасто. Чарльз чувствует на себе взгляды соседей, очевидно доверивших ему сейчас разгадать тайну нового обитателя. - Возможно, он хотел избежать скандала, - решает Чарльз. – Когда я поступил сюда утром, было ощущение, что вы все косо на меня смотрите. А этот бедняга, похоже, прошел через весь бумажный ад оформления еще даже до того, как мы проснулись, - Чарльз делает паузу. У него мелькает мысль, что новичок, скорее всего, предпринял попытку суицида, да, именно. Дело самоубийц, или Прыгунов, не может быть отложено до рабочих часов. Чарльз постукивает пальцами по столу. – Думаю, мы его сегодня не увидим, ребятки. Восторженным фанатам, - Он бросает многозначительный взор на Шона, - придется подождать. Едва Чарльз замолкает, дверь в столовую отворяется, и он давится хлебом, а Энджел поднимает бровь. Зашедший мужчина высок. На нем белая футболка и фиолетовый брэддокский свитер под мышкой. Чарльз замечает, что у него длинные худощавые ноги, а живот под футболкой гладкий и подтянутый. Замечает его бесстрастное выражение лица, большие голубые глаза с устремленным в никуда взглядом. Он беззвучно опускается за пустой стол, наверняка надеясь остаться без внимания. Не стоит и говорить, что этого не происходит. Все взоры в столовой нацелены на вошедшего. Чарльз чувствует прилив симпатии к незнакомцу и пинает Алекса под столом. Тот в раздражении поворачивается к нему. - Ты чего удумал, мать твою, - раздельно произносит он. - Пялиться некрасиво, - мягко напоминает Чарльз. Алекс закатывает глаза, но возвращает внимание к своему столу. - Армандо, тебе придется схавать всю эту хрень. Тот отворачивается от новичка. - Я ничего не должен, - огрызается он. - Это слова дока, - продолжает Алекс. – Ты здесь не просто так, блядь. Ты должен хотеть выздороветь. Иначе все бессмысленно. Энджел щурится, пока Армандо молчит. - Кто бы говорил, Алекс, - шипит она. – Отвали. - ПМС? – не остается в долгу парень. – Или забыла принять волшебные таблеточки сегодня? Чарльз всматривается в Энджел, которая обхватывает себя руками. Все знают, что она сейчас на метадоне. Обычно лекарства – тема, о которой тут можно потрепаться довольно непринужденно, это нечто, объединяющее их разные зависимости и болезни. Но сейчас Энджел выглядит оскорбленной, и Чарльз вполне может предположить, почему именно. - Алекс, - просит он. Энджел отодвигается вместе со стулом. - Заткнись, – полным злости голосом говорит она. – Ты ни хрена не знаешь, Саммерс. И уходит, а все произошедшее прекраснейшим образом отвлекает от новичка. Медсестра следует за покидающей столовую Энджел. - Потрясающая работа, Алекс, - вздыхает Чарльз. – Правда. Тот с некоторым стыдом отводит взгляд. - С ней что-то творится последнее время, - произносит Армандо, пытаясь перевести тему. – Кажется, ее снимают с метадона. Отходняк, видно. Чарльз кивает в беспокойстве, но его взор вновь прикован к новенькому, отодвигающему свой нетронутый завтрак. Приблизившаяся медсестра что-то твердит ему, и наконец он нехотя отправляет в рот пару ложек, а затем быстро исчезает. Столовая взрывается болтовней сплетников. Интересно, думает Чарльз. И тянется рукой в карман к невидимой баночке с таблетками, рефлекс после многолетней зависимости. Когда что-либо становилось слишком интересным для него, он пытался чем-нибудь заглушить чувства. Похоже, сейчас его пульс участился, и впервые за все время пребывания в клинике Чарльзу стало любопытно. - Новички, - вздыхает Шон, доедая с возросшим аппетитом, словно пытаясь компенсировать пропавшее у всех желание завтракать. – Им вечно все внимание достается.