We're All Here Because We're Not All Here

Алекс недовольно рычит, и у него даже получается швырнуть чем-то в медсестру, стоящую в дверях, но та легко отбивает плюшевого медведя и щелкает выключателем, зажигая свет. Он ворочается на кровати, скрипя пружинами, пытаясь отхватить еще несколько секунд сна до начала нового дня. - Мистер Саммерс, - вздыхает медсестра, - время вставать. - Черт, - со стоном выдает Алекс, но сегодня его злость дает сбой. Он перекатывается на край постели и опускает ноги вниз, не пытаясь швыряться чем-то другим, натягивает свитер и выползает в коридор. - Вы, похоже, в духе сегодня, - с улыбкой замечает медсестра. Тот лишь что-то бурчит в ответ, а затем с ним равняется Чарльз. - Твою-то мать, - присвистывает Алекс в знак приветствия. – Дерьмово выглядишь. Чарльз не отвечает и почему-то вообще не смотрит на него. Алекс слегка склоняет голову набок, сбитый с толку: - Ты как, норм? Чарльз замедляет шаг, отставая. Растерянный Алекс продолжает путь в столовую. Чарльз, хоть и пациент Брэддока, очень редко демонстрирует свои внутренние переживания вот так запросто. Обычно он сам советует что-либо или, бывает, изредка обнажает свои проблемы на сеансах групповой терапии. Но даже там он полностью не раскрывается, ловко обходя скользкие вопросы, уводя обсуждение в туманные философские дали, да так, что Хэнк начинает сиять, будто открыл новую солнечную систему. Умник хренов. Алекс оборачивается и видит, как рядом с Чарльзом вышагивает тот самый новый чувак. Он тихо выдает что-то, видимо, интересное, и Чарльз тут же усмехается, в изумлении поднимая на него взгляд, означающий ты, блин, серьезно? Резкий всплеск эмоций иглой прошивает Алекса. Он не успевает вовремя посмотреть впереди себя, врезаясь лбом в дверь столовой. Чуть не взвыв от замерцавших перед глазами искр, Алекс с искаженным лицом заходит внутрь и направляется к раздаче. Чарльз не должен тусоваться с Прыгунами. Чарльз же его друг, его наставник, мать твою, черт… Настроение Алекса стремительно прыгает от сносного (в 6:15 утра) до чувства всепоглощающей ненависти к Эрику Леншерру. И Чарльзу Ксавьеру. И всему. Этому. Гребаному. Месту. Он забирает свой поднос с едой и садится за привычный стол. Вскоре к нему присоединяется Чарльз… с еще одним пациентом в довесок. - Алекс, - Чарльз сияет глазами, невероятно отличаясь от самого себя несколько минут назад, когда парень пытался с ним заговорить. – Это… это Эрик. Эрик Леншерр. - Привет, - произносит тот. Алекс откусывает от тоста и кивает в его сторону. Оба садятся, Эрик на стул Энджел. - Тут сидит Энджел, - сообщает он этим двоим, которые выглядят слишком довольными для раннего утра. - Переживем, - пренебрежительно отвечает Чарльз. Кровь у Алекса потихоньку начинает вскипать. Подарив Эрику подозрительный взгляд, рядом опускается Армандо, и от этого признательность Алекса взлетает до небес. - Эрик из Германии, - аккуратно начинает Чарльз. – Я всегда мечтал побывать в Берлине. Ребята молча продолжают разделываться с завтраком. Энджел добирается до стола с яблоком в руке, останавливается, качнув бедрами, и широко улыбается: - Приветик, незнакомец. Присоединился к самому офигенному столу? - Сегодня здесь действительно офигенно, - подхватывает Чарльз, бросая многозначительный взгляд на Алекса, который находит какое-то мрачное удовлетворение во всем этом. Пока Энджел и Эрик знакомятся, Шон вылупляет глаза, увидев его за их столом. Весь завтрак Эрик и Чарльз погружены в тихую болтовню между собой, пока остальные пациенты напряженно наблюдают за ними. Но когда Чарльз вдруг смеется чуть громче, хлопая Эрика по спине, Алекс понимает, что все, это предел. - Ты не можешь здесь сидеть. - Прошу прощения? – переспрашивает Чарльз. – Алекс, что ты… Тот поднимается, не сводя глаз с новичка. - Эрик, - ядовито цедит он. – Ты. Мать твою. Не можешь. Тут сидеть. - Ты ведешь себя как ребенок, - кидает Чарльз, но теперь Эрик тоже встает, и Алекс чувствует нарастающий гул в голове, зная, что произойдет дальше. И это потрясающее чувство. - Я хочу сидеть здесь, - У Эрика прохладный тон, но глаза медленно начинают загораться. Алекс же в полной боевой готовности. - Мне похрен, что ты там хочешь, ублюдок, - рычит он. – Это наш стол. Нам не нужны фрицы. Эрик сжимает кулаки, и Алекс ощущает, как разматывает клубок нить за нитью, потихоньку, но уверенно, пока терпение оппонента не иссякнет. Это всегда было его талантом, заводить людей. - Я уйду, Чарльз, - сквозь зубы выдает Эрик. Чарльз обреченно смотрит на Алекса, словно тоже зная, что будет. А тот представляет Эрика этакой бомбой с часовым механизмом, готовой взорваться, догорающим фитилем, стоит только подождать, и все рванет. - Нам тут хватает нацистов, Чарльз, одни медсестры и без того напоминают чертово Гестапо… - насмешливо фыркает Алекс, и Эрик рысью бросается на него и валит на пол. - Эрик, прекрати! Алекс слышит крики Чарльза, но чувствует лишь удар в челюсть, пришедшийся по ране, оставшейся от драки с Янусом несколько дней назад. Сопротивляется Алекс слабо, цепляясь за лицо Эрика, оставляя царапины на щеке. До него доносится визг Энджел и то, как Армандо зовет охрану. Эрик приподнимает Алекса за грудки и бьет головой о линолеумовый пол столовой. Тот задыхается, когда все перед глазами идет пятнами. Чарльз быстро возникает над ними, надеясь оттащить Эрика, но тот легко отталкивает его. Он нависает над Алексом, пылая каким-то отчаянием и яростью, бьет коленом в живот, выбивая из него воздух, и успевает замахнуться кулаком снова, пока к ним спешит охрана. - Ну же, - рычит ему Алекс. – Ну же! Он вспоминает свои дни в тюрьме и представляет, какой могла бы стать его жизнь, если бы он тогда давал сдачи как следует, если бы они не помыкали им. Он помнит свою слабость, помнит, как тело предало его, сдалось, хоть мысли продолжали биться в голове, будто колибри, запертая в клетке человеческой плоти. Эрик поднимает брови и отводит руку, внезапно осознавая. На мгновение Алекс видит сострадание, и его тошнит от этого. Охрана разнимает их, но Эрик уже не зол, скорее, озадачен. Алекс поворачивается на бок и сплевывает кровью. Как хорошо.

х x x

Обоим дают испытательный срок. Хэнку хватает одного взгляда на Алекса, чтобы в ужасе зарыться руками себе в волосы. Но тот лишь отмахивается от попыток облагоразумить. В спортзале он тренируется на беговой дорожке, ощущая себя подопытной крысой. Шагнув с нее, вытирает лоб полотенцем, но нервозность не исчезает. Чарльз и Эрик входят сюда вместе. Алекс замирает. Прошло уже несколько дней после того инцидента в столовой, и Эрик больше не присоединялся к их компании. Но вот он опять рядом с Чарльзом, и почему-то Алекс чувствует себя в каком-то роде преданным. - Алекс, - взволнованно произносит друг. Он обменивается взглядом с Эриком, и они будто безмолвно понимают друг друга. Чарльз прокашливается. - Я… эм… мне надо поговорить с Армандо по поводу его режима питания. Его живой взор метнулся между ними двоими, словно Чарльз пытается решить, правильно ли оставлять их вдвоем. Спустя пару секунд они уже наедине и одни в спортзале. Одни, и еще охрана у дверей, конечно. Эрик берет себе боксерские лапы и кидает перчатки Алексу. - Это что еще за хренотень… - начинает тот. - Надевай, - говорит Эрик, натягивая лапы. – Я не собираюсь тебя бить, но, возможно, ты сможешь мне кое-что разъяснить. – И он встает в позицию. - Я тебе ни хрена не должен, - фыркает Алекс, но надевает перчатки и становится напротив. Покачиваясь на носках, он наносит первый удар, и звук трения резины об резину наполняет зал. - Я сделал тебе одолжение, - отвечает Эрик и меняет позицию. Алекс применяет апперкот. - Вот как зовется избивание людей, значит, - цедит он. Новый удар. - Пинай, - командует Эрик, опускает руки к бедрам, и Алекс бьет с ноги. – Отлично, - хвалит он. – И я знаю, что ты сделал. Я должен был догадаться. Алекс бьет в левую лапу дважды и останавливается передохнуть, расслабляя руки и поднимая глаза на заживающую царапину на лице Эрика. - Да уж. Извини, чувак. Эрик выдавливает улыбку и вновь поднимает лапы. - Ерунда. Видел бы ты второго, - шутит он, и у Алекса вырывается смешок. Ему интересно, всегда ли Эрик так саркастичен, думает о том утре, когда они смеялись с Чарльзом в коридоре и бьет чуть сильнее. - Где ты был? – спрашивает Эрик в попытках отстоять свою позицию. – До всего этого. До Брэддока. Алекс молча наносит удары. Эрик не давит на него. Меняет позиции, советуя, как лучше ударить. В конце концов, Алекс стаскивает перчатки, отшвыривает и, тяжело дыша, падает на мат. Весь в поту, как и Эрик, который садится рядом, скрестив ноги. Он очень близко, но это не напрягает. - Феникс, исправительная колония. Признание. - А до этого Гилберт, Аризона. Потом еще пара мест. Приемная комиссия может погонять… особенно если ты такой псих, каким я был с детства. - Ты был психом? Алекс смеется, поднимая руку и прижимая тыльной стороной ладони ко лбу. - Типа того… Наверное, я никогда из этого не вырасту. Некоторое время оба молчат. - Я уже меньше думаю, - тихо произносит Алекс. - О тюрьме, имею в виду. Это сложновато, когда тебя избивают. Хорошая работа, кстати, - добавляет он, потирая челюсть. - Есть и другие способы отвлечься, - говорит Эрик, глядя впереди себя. - Да этот тоже работает, - ухмыляется парень. – Думаю, ты не в курсе, но представить можешь. Собеседник пожимает плечами. - И как получение травм помогает забыть? Алекс отворачивается от него. - Ты что, мозгоправ? – Он садится. Эрик выжидающе смотрит. – Слушай, я не знаю, что ты хочешь от меня услышать. - Я не хочу что-то от тебя слышать, - отвечает тот, поднимаясь и подавая руку Алексу, чтобы помочь встать на ноги. – Я хочу, чтобы ты победил это. Хочу, чтобы у тебя еще остались целые ребра к тридцати годам. Алекс закатывает глаза, но Эрик серьезен и настойчив, сжимая его ладонь. - Не дай этим гадам тебя сломать, - не выдерживает он, и Алекс изумляется сильным эмоциям в его голосе. – Не стоит дарить им это удовольствие. Алекс кивает, и Эрик кивает в ответ, выпуская его руку. Некоторое время они смотрят друг на друга, словно мысленно договариваясь поставить точку и никогда больше не возвращаться к этому разговору. Алекс забирает свою бутылку с водой и идет к выходу. - Двигаем в столовку, там остался рисовый пудинг. А то растащат весь. Эрик улыбается и следует за ним, захлопнув за собой дверь.