The Forgotten Earring (Забытая Сережка)

Взгляд фокусируется с трудом, и лишь сжав руки в кулаки и с огромным трудом подавив слезы, удается прийти в себя. В голове полный хаос, но вместе с тем удивительный порядок. Все становится на свои места, все становится просто и от этого слишком больно. Иллюзия счастья лопается с оглушительным треском, практически вырывая сердце и перемалывая его в труху. Хочется заплакать, но гордость заставляет выпрямить голову и крепче сжать зубы. Она сильная - никто не может упрекнуть Донну в слабости! – и она сможет справиться и с этим. Да, сейчас ей больно, но когда она позволяла проникать боли сквозь прочный панцирь своего превосходства? Горькие слова еще звенят в ушах, но она твердо поднимается из кресла Харви, в которое опустилась, когда воспоминания нахлынули мощной волной цунами, медленно разжимает побелевшие пальцы и оставляет на столе блеснувшую искрой сережку. Промедление грозит встречей со Спектором, но Донна все же медлит, не понимая, что именно сейчас стоит сделать, и только вопрос «Как он мог?» беспрерывно крутится в голове. Как он мог подумать, что она и есть крот, сотрудничающий с Вудолом и КЦБ? Как он мог предать её веру в него, их дружбу и тандем, сделавший его лучшим? Как он мог отказаться от своего ребенка, поставить их жизни под угрозу своим безразличием? Как он мог отказаться заплатить выкуп, когда точно такую же сумму он без сомнений заплатил за место Скотти в «Пирсон-Спектр»? Как он мог притворяться столько времени, играть в счастливую семью, уничтожая все её сомнения в ирреальности происходящего? Как он мог так низко воспользоваться её потерей памяти, чтобы сокрыть правду? Холодная маска дружелюбной отчужденности намертво прирастает к лицу, а тело охватывает пугающая легкость. Словно наблюдая за собой стороны, Донна мягко стуча каблуками идет по коридору. Время обеденного перерыва вымело из этой части здания пугливых первогодок и младших помощников, собравшихся где-то для обмена сплетнями. Мозг привычно констатирует факты, губы растягиваются в привычной улыбке, но в голове пусто, пугающе пусто. Словно она, как и в тот день покидает кабинет Харви, а в голове у неё продолжает звучать такое пугающее «Убирайся!». Мелькнувшая в конце коридора фигурка в бело-черном стильном костюме, намертво приковывая внимание Донны. Дана. И кулаки снова сжимаются, волна гнева поднимается, вытесняя отчаяние и жалость к себе. Остается только желание справедливости, желание отомстить и доказать, что она все еще осталась великой Донной Полсен. Не смотря ни на что. Не смотря ни на кого. Дверь на лестницу хлопает, и Донне не составляет труда понять, куда отправилась Скотти. Крыша. Место триумфа и раздумий. Площадка, с которой ты можешь увидеть весь город, буквально лежащий у твоих ног, и насладиться победой. Это Харви и Джессика приходят туда в минуты раздумий и тяжелых решений, но характер Скотти другой. Она идет туда за триумфом. - Луис! Мне нужен диктофон, - требование заставляет Литта замереть и безоговорочно протянуть Донне чудо технопрогресса. К тому времени, когда в его голове возникает мысль о том, что поведение Донны слишком странное, женщина уже покидает его кабинет. Тревога соперничает с боязнью Харви не долго, и подрагивающая рука тянется к сотовому телефону. – Харви, ты должен вернуться в офис. Мне плевать, что ты сейчас делаешь. Это касается Донны. *** - Уже празднуешь свою победу, Скотти? – голос Донны заставляет застывшую у парапета женщину вздрогнуть. – Не слишком ли рано? - Как раз вовремя, - сигарета давится с мстительным удовольствием, и ярко накрашенные губы расплываются в улыбке. – Мой самолет через два часа. Меня ждет Лондон, именное партнерство, а вот Харви… Скотти поворачивается к Донне и окидывает её обжигающим взглядом, не скрывая превосходства и торжества, буквально окутывающих её тяжелой аурой. Вот только Донна привыкла иметь дело и с менее приятными типами, а сейчас она не просто хочет поставить на место зарвавшегося адвоката или чиновника. Потому что она защищает свое. Да, Харви предал её, почти растоптал её сердце, но это не значит, что она оставит его на растерзание какой-то крашеной стерве. Донна создавала Харви Спектора, любовно выращивая из заносчивого помощника прокурора гениального и не менее заносчивого адвоката. И никакая Дана Скотти не способна уничтожить результаты её многолетнего труда. - И что же ты сделала? – ухмылка и презрительный взгляд вызывают у Скотти раздражение, потому что Донна слишком спокойна. А еще она слишком умна. – Сдала еще пару сделок Вудолу? Продала Харви конкурентам? Совершила незаконную сделку за спиной именного партнера? Скотти вздрагивает, и Донна понимает, что она находится на верном пути. Удерживать лицо становится проще, возвращается самообладание, словно оно перетекает к ней от стремительно начинающей нервничать Даны. И остается лишь нащупать правильную нить, задать правильный вопрос, а затем Майк и Харви снова смогут все исправить, потому что поздно быть просто не может. - А ты снова пытаешься защитить великого Харви Спектора? – голос Скотти полон яда. – Снова бросаешься ему на выручку, хотя знаешь, что он сделал? Ответный удар достигает цели, заставляя Донну содрогнуться, но она предпочитает списать это проявление чувствительности на слишком холодный порыв ветра. - Ты ведь вспомнила, да? – Дана торжествует, и это заставляет её потерять осторожность, ведь вкус триумфа становится еще слаще, пьянит, даря невыразимое ощущение превосходства и безграничной власти. – Вспомнила, что он уволил тебя, заставил убраться ко всем чертям, потому что думал, что ты и есть тот человек, который снабжает Вудола информацией? - Но ведь это была ты? – голос Донны тих, но тверд. - Я с самого начала приехала сюда только с одной целью – уничтожить Харви Спектора! – гримаса злости уродует миловидные черты, и Донна отстраненно думает над тем, как можно было не рассмотреть за холеной аристократичностью злобную, мстительную фурию. – И я сделала это. Конечно, не без помощи дорогого Эрика, но это был взаимовыгодный союз. Да и оказалось все не так уж и сложно. Особенно после того, как ты ушла со сцены. - Так это ты организовала мое похищение? – только теперь Донна смогла понять, кому и зачем могло понадобиться её столь стремительное исчезновение. - О нет, этим занимался Вудол лично, - Скотти пренебрежительно махнула рукой, - но и тут умудрился накосячить. Представь, как было сложно уничтожить требование о выкупе?! - Значит, Харви не знал?.. – впервые Донна растерялась, но вместе с тем нереальное чувство счастья затопило, заставив надежду возродиться. - Конечно, не знал! – воскликнула Дана самодовольно. – Знаешь, как приятно было наблюдать за тем, как он теряет покой, сон, клиентов? О, он искал тебя, даже когда я поставила ему ультиматум, он все равно искал тебя. - А в это время ты разваливала «Пирсон-Спектр», - Донна покачала головой. – За что же ты так его ненавидишь? - За все! – крикнула Дана. - За его самодовольство. За то, что он так часто использовал меня, а затем просто возвращался в свой Нью-Йорк к своей обожаемой фирме. За то, что он выбрал тебя, а не меня! У него был шанс, но теперь… Теперь ему придет конец! Форстмана ему не обыграть… - Форстмана?! – Донна немало знает об этом человеке, и понимание того, насколько опасно противостояние Харви с таким серьезным противником, приходит мгновенно. - О, я вижу, тебе знакома эта фамилия, - расплывается в улыбке Дана. – Сегодня он подписал договор с «Пирсон-Спектр» и одно из его условий – это проведение нескольких нелегальных платежей, отступные за которые получит… Харви Спектр. Кстати, его подпись так удачно оказалась на договоре, что уже завтра налоговая служба с подачи Эрика Вудола выведет его из этого офиса в наручниках. - Ты… - Донна просто не может найти слов. - А ты просто влюбленная идиотка, - резко перебивает её Дана. – Преданная, незаменимая, держащая в руках сотни нитей и контролирующая все на свете. Но сейчас всему наступил конец. Все кончено. Злоба, мелькнувшая в глазах Скотти, должна была насторожить Донну, но она слишком отвлеклась на свои собственные мысли, стремясь скорее попасть на лестницу, ведущую в офис, что не заметила резкого толчка в спину. Секунда падения растягивается на целую вечность, но когда боль пронзает её тело, она все еще думает о том, что действительно любит Харви Спектора, и может быть именно поэтому перед затянутыми серым туманом глазами у неё встает его наполненное страхом и гневом лицо с взволнованными почти черными глазами.