Соломенное солнце

Глава сорок третья. Барабанный остров приветствует тебя, северянка.

      Элен методично истребляла пачки салфеток. Нос напоминал неисправный кран, из которого льёт и льёт, не переставая, весь покраснел и теперь шелушился.       Недоброе утро встретило её першением в горле, которое быстро прошло, сменившись ужасным насморком. Виви Элен называла не иначе как «Биби», Усопп превратился в «Усоба», Луффи — в «Дуффи», и только непримиримая парочка заклятых друзей осталась как есть. Прочая речь Элен без перевода воспринималась тяжело, из-за чего периодически вспыхивали перебранки. Терпение Элен, когда её не понимали, лопалось невыносимо быстро.       Нами почти не просыпалась. Только в самом начале успела дать пару указаний и советов, ведь было решено временно проигнорировать этернал пос, и с тех пор в себя не приходила. Виви и Элен несколько раз обтирали её сначала прохладной водой, а затем спиртом, но сбить температуру так и не удалось. В аптечке были таблетки, но девочки обладали слишком поверхностными знаниями о медицине и давать что-либо Нами поостереглись. Могло стать только хуже.       То же касалось и состояния Элен. На осторожный вопрос Виви, не принять ли подруге что-нибудь от простуды, последовал туманный ответ, который после конвертирования в нормальную человеческую речь представлял собой необычную житейскую мудрость: «Если насморк лечить, он пройдёт за семь дней. Если не лечить, то пройдёт за неделю». Спорить принцесса не стала, когда Элен добавила, что регулярно подхватывает простуду и схема действия до сих пор не подводила.       На словах, конечно, всё было просто. На деле же Элен вёдрами пила горячий чай с лимоном и не могла ни на чём сосредоточиться. Пришлось забросить все записи, что стопорило процесс и ужасно выводило из себя. Обязанность по ведению судового журнала временно легла на плечи Виви. Сами записи придумывала и составляла Элен, но заносила их именно Виви.       Их маленький читательский кружок тоже приостановил свою деятельность. Неудобно постоянно держать книгу над головой и всё равно периодически лезть за бумажными платками. Принцесса вызвалась читать подруге вслух, но даже просто слушать Элен было затруднительно. А уж если она чихала, то с такой силой, что её складывало пополам. Один раз, когда Элен вышла для разнообразия подышать свежим воздухом, а заодно проверить курс, ведущий неизвестно куда, то от мощного чиха едва не расшибла себе лоб о парапет.       Виви тоже приходилось несладко. Вопреки всеобщим опасениям, больше никто не заболел, но был объявлен своего рода карантин. Без острой необходимости к девчатам никто не стучался, а Виви проводила большую часть времени в кают-компании. Также, по настоянию Элен, ей пришлось перебраться из футона на полу в гамак у лестницы.       «Нечего тебе дышать микробами», — категорично прогундосила Элен, обустраивая принцессе новое спальное место.       Та спорить не стала, только сильнее нахмурилась. Элен её текущее состояние не слишком беспокоило, по крайней мере, не так сильно, как самочувствие Нами. Но если её простуда и впрямь будет тянуться целую неделю… Даже если безобидная, всё равно приятного мало.       Единственным, кто находил в сложившейся ситуации хоть что-то забавное, был Луффи. Как назло, и приструнить его было некому. Чем бы он ни занимался прежде, стоило Элен подняться из каюты, как он тут же всё бросал и мчался к ней, чтобы послушать, как она неразборчиво говорит в нос. Поначалу он ещё пытался её поправлять:       — Элен, ну Луффи я, Луффи, забыла, что ли?       «Дуффи», — сурово отрезала Элен несмотря ни на что.       Усопп, на которого за утро успели сорваться дважды, урок усвоил и поспешил доступно объяснить капитану, что иначе к нему обращаться не будут. Тогда Луффи сменил пластинку и принялся заваливать Элен бесконечными вопросами, только чтобы хохотать до колик над непонятной тарабарщиной. Элен смертельно обиделась и демонстративно игнорировала все поползновения неугомонного капитана. Это остудило его пыл, но ненадолго. Остальным-то Элен бойкот не объявляла, следовательно, ничто не мешало Луффи подслушивать чужие разговоры. Под его звонкий смех попаданка закипала, как чайник на кухне — то есть очень часто.       Некоторое облегчение принесла смена климата. Стало ощутимо прохладнее, море и небо посерели, а пираты снова влезли в одежду потеплее. Элен повеселела: давно пора твёрдо распрощаться с душной жарой Литтл Гардена и окрестных вод. Правда, радость была недолгой: температура неумолимо продолжала падать. Всё-таки дома болезни настигали Элен как раз в холодное время года. Как бы хуже не стало…       К вечеру ей сделалось немного лучше, масштаб насморка уменьшился. Элен выпила последнюю в этот день чашку чая, неизвестно которую по счёту, пожелала всем спокойной ночи и ушла спать. Вымотанная недомоганием, она быстро заснула.       Её разбудил стук собственных зубов. По телу пробегала сильная дрожь, совладать с которой никак не удавалось. От ужаса кровь стыла в венах, и стискивала в обжигающих объятиях несомненно подскочившая температура. Лицо горело, нос изнутри тоже. В глазах поселилось неприятное болезненное чувство. Элен не помнила, когда ей в последний раз было так плохо.       Она запаниковала, забарахталась под тяжёлым одеялом, но слабо — тело будто налилось свинцом. По щекам побежали прохладные слёзы. Не давала вздохнуть необоснованная, страшная мысль: а вдруг болезнь, оказавшаяся куда серьёзнее, убьёт её?       У стены поднял голову Зоро. Несмотря на запрет находиться в «карантинной зоне», когда все разошлись спать, он спустился в каюту, чтобы, если что вдруг случится, принять меры и поднять тревогу. Чутьё воина, не дающее промашек, работало всяко лучше притупившегося здравого смысла Элен. Когда она прерывисто задышала, поддаваясь овладевшей организмом заразе, и, очнувшись, зашевелилась, Зоро мгновенно встрепенулся. Зоро, у которого обычно хоть из пушки над ухом пали — не проснётся, на которого потолок рухнет — и то только один глаз приоткроет…       Больше никто не проснулся. Оно и к лучшему. Нами нужен сон, а Виви с больными подругами совсем замоталась.       Мечник бесшумно пересёк комнату и присел рядом с розовым диваном. В темноте глаза Элен блестели ярко и испуганно. Она с трудом выпростала из-под одеяла руку и ухватилась за пальцы Зоро. Тот сопротивляться не стал: Элен как будто нужен был якорь, чтобы не удариться в истерику и хоть как-то остаться спокойной. А это было весьма проблематично — даже заговорить Элен не могла, боясь откусить себе язык из-за сильной дрожи.       Свободной рукой Зоро потрогал её лоб. Ладонь была приятно прохладной, и Элен чуть-чуть расслабилась. Даже озноб на несколько секунд прошёл.       — Горе луковое, — неразборчиво выругался мечник и встал, вспоминая, где в последний раз видел градусник.       — Не уходи, — едва слышно взмолилась Элен. Как будто от Зоро зависела её жизнь.       — Да здесь я, — шёпотом отмахнулся он, кругами бродя по каюте и пытаясь где-нибудь беззвучно нащупать футляр с градусником. Пока натыкался только на нескончаемые листы бумаги, будто расселившиеся по всем поверхностям в комнате.       Элен кое-как приподнялась на локте, придерживая гудящую голову, и тоже негромко, но хрипло произнесла:       — Верхний ящик стола.       Ответом послужил резковатый звук, затем блямканье, и тишина, нарушаемая только сопением соседок по каюте. Наконец, удостоверившись, что никого не потревожил, Зоро вернулся с добычей. Передал Элен градусник и снова развернулся.       — Ты куда? — слабо спросила она вслед.       В голосе снова чётко различалась мольба. Элен боялась остаться в одиночестве, словно, куда бы друг ни направлялся, по возращении он мог уже не застать её в живых.       — За чаем.       Если Зоро что-то и узнал о медицине за последние двадцать четыре часа, так это что при простуде надо принимать внутрь как можно больше чая. Горячего. С лимоном. И желательно с чем-нибудь сладеньким. Чтобы и полезно, и вкусно — потому что и без того плохо, чтоб ещё какую-нибудь гадость пить.       Ророноа Зоро всегда жил просто. У него была его сила, его обещание, а теперь ещё и команда. Большего для достижения цели ему и не надо было. Ничто не отвлекало от намеченного пути. Прежде.       Иногда рой назойливых мыслей не давал покоя. Поначалу побороть досадную помеху было несложно. Проиграл заклятому врагу? Главное, выжил, а значит, подобное не повторится, обещание не будет нарушено. В придачу он поклялся, что больше никому не даст одержать над собой верх. Но прошло так мало времени, и он едва не позволил сделать это смерти, угодив в западню шавки из Барок Воркс. Как любит говорить Элен, всё хорошо, что хорошо кончается, но…       Теперь верх одерживали мрачные размышления, обычно ему несвойственные. Подняли свои уродливые головы внутренние демоны. Вечно жаждущий крови проклятый клинок Сандай Китецу вызывал раньше проблемы, но те не шли ни в какое сравнение с глумливыми шепотками внутренних демонов.       «Струсил… Убегаешь… По-Зор-ро…»       Ророноа Зоро сам недавно говорил Элен, что у них в команде совершенно разные роли. Но в этот миг он действительно ненавидел себя за то, что ничем не может ей помочь. Понимание, что прямо здесь и сейчас этого не мог никто, облегчения не приносило.       Он был не единственным, кто колобродил посреди ночи. В кают-компании горел свет. Эро-кок уже в такую рань вовсю хозяйничал на камбузе. Похоже, забота о его драгоценных барышнях тоже не дала завитушке толком поспать.       — Чайник горячий? — вместо приветствия буркнул Зоро.       — Чего надо? — столь же дружелюбно отозвался кок, перебирая что-то на кухонном столе.       — Элен стало хуже.       Руки Санджи механически продолжали работу, но сам он неверяще воззрился на мечника, забыв, как моргать.       — Насколько хуже? — с трудом сглотнув ком в горле, потребовал кок. — Что ещё случилось? Почему я должен из тебя, как на допросе, по одному слову вытягивать?!       — Жар у неё, вот что случилось! — недовольно огрызнулся Ророноа.       — Температура какая? — Санджи явно хотел бросить всё и сбежать вниз, в каюту, но усилием воли поставил греться чайник и полез за истощившимися запасами лимона.       — Не знаю я! Я сюда сразу сорвался!       Кок перекинул сигарету из одного угла рта в другой, проглатывая оскорбления в слабоумии, и поморщился: в течение дня снова придётся обойтись без курева. Климат сделался слишком холодным, чтобы помещение можно было проветривать без последствий для больных.       — Ладно. Сейчас вскипит, я сам всё сделаю и отнесу…       — Нет уж, — оборвал его Зоро. — Хватит того, что мы с Виви там бываем. Уже двое свалились, мы не можем рисковать остальными.       На лице завитушки отразилась отчаянная борьба, но благоразумие снова одержало верх над вспыльчивостью. Кок молча налил чай, добавил сахар и лимон, отвернулся было искать поднос, но мечник ухватил кружку и был таков. Санджи с тоской посмотрел на открывшуюся обратно от сильного хлопка дверь, на зарождающийся во тьме снаружи танец снежинок и с тяжёлым вздохом вернулся к прерванному занятию.       Из слов Виви о любительской постановке диагноза Зоро выяснил, что при высокой температуре достаточно всего пары минут, чтобы её определить. По возвращении они с Элен произвели обмен, который та с болезненным смешком таинственно назвала «дудочка-кувшинчик»: Зоро забрал у неё градусник, а Элен досталась кружка. Правда, включать свет она ему запретила:       — Виви разбудишь, будь человеком.       Мечник бы поддел чем-нибудь в ответ, но ему не понравилась хрипота в её голосе, и он промолчал. Помог Элен сесть, не вылезая из-под одеяла, и плюхнулся рядом — не оставлять же одну.       Элен держала кружку слабыми руками и мелко цедила по глотку. Отчётливо слышалось, как стучат зубы о край. Возникло опасение, что без поддержки она свалится обратно в горизонтальное положение, и Зоро неохотно взял её за плечи, чтобы нечаянно не упала.       Наверное, сама Элен не находила в этом ничего страшного, но вот для Зоро каждый раз неприятным открытием становилось осознание, какая же она хрупкая и беззащитная. Да, внутренний стержень у неё присутствовал, не без участия команды, давшей Элен поверить в себя и в свои силы. Да, для попаданцев это, судя по всему, обыкновенное явление. Но как можно так жить, оставалось для Зоро за гранью понимания. Когда тебя может запросто сожрать изнутри какая-то презренная хворь.       — Ну что, легче? — грубее, чем следовало, спросил он, когда Элен в последний раз стукнулась зубами о край кружки.       Подопечная благодарно кивнула и снова скрылась под одеялом, вернувшись к подушке. Элен бодрствовала не больше четверти часа, а уже устала.       — Зоро? — вновь окликнула она мечника. — Расскажи мне что-нибудь…       — Ты в курсе, сколько сейчас времени? — устало ответил он.       Пустые отговорки. И не устал он вовсе — это он-то? И спать, вопреки обыкновению, не хотелось. Разгадка проста: Ророноа Зоро понятия не имеет, как ещё помочь больному человеку, кроме как неподвижным безмолвным стражем хранить его покой.       — Пожалуйста… Пока я не засну.       Очередной тяжёлый вздох. Ну как тут можно отказать? Как котёнка пнуть, честное слово.       — Не думаю, что мои байки — то, что тебе стоит слушать на сон грядущий.       Элен в темноте, кажется, улыбнулась, потеряв всяческое ощущение пространства и времени.       — Расскажи, как ты нашёл новые мечи? У них такие рукояти красивые…       Зоро хмыкнул. Рукояти красивые… Действительно, на что ещё обратить внимание, покуда мечи в ножнах?       Он приступил к рассказу, постепенно забывая, где он и с кем. Начал с присказки о своём долге: Нами ведь одолжила ему денег, обязав вернуть в три раза больше. А какие мечи можно купить на сто тысяч белли? Весьма и весьма неважнецкие, но выбирать не приходилось.       Владелец оружейной лавки, в которую забрёл Зоро, пренебрежительно отнёсся к сомнительному клиенту, но быстро запел по-другому, стоило ему заметить катану на поясе мечника. Он предлагал всё больше и больше за непримечательный для непосвящённых меч, но Зоро, разумеется, оставался непоколебим, как скала.       Загадку притягательности меча разрешила также заглянувшая в лавку Ташиги. Она не знала, что парень, собирающий сет из трёх мечей, не просто подражает знаменитому «Охотнику на пиратов», а он самый и есть — во плоти. Зоро же был не в курсе, что нескладная девушка в очках, интересующаяся легендарными мечами мейто и знающая о них всё, служит в Морском Дозоре.       Ташиги с первого взгляда узнала катану Куины и назвала её данным при создании именем — Вадо Ичимонджи («Прямой путь к гармонии»). Распознала она и другой меч, который Зоро вытащил из груды дешёвого металлолома полсотни тысяч за штуку. Сандай Китецу, третий в линии Китецу и, как оба его предшественника, проклятый — те, кто ими владел, не проживали больше года. Зоро такой вызов понравился. Он был уверен, что его удача сильнее проклятия, и позже убедился в том, что меч необычен. Он источал жажду крови, и Зоро пришлось потрудиться, чтобы унять своевольный клинок и заставить его резать только тогда, когда это нужно хозяину.       Оценив знания Ташиги, Зоро попросил её выбрать ему третий меч, но в этом уже не было необходимости. Потрясённый бесстрашием и мастерством фехтовальщика, лавочник передал ему Юбашири — красивую спокойную катану в лакированных ножнах, судя по всему, фамильную ценность. Довольный находками, Зоро отправился дальше, не заплатив ни гроша. Правда, от долга это его всё равно не спасло.       Недоволен он был неоднократной встречей с мастером главным старшиной Дозора. Мало того, что сама мечница, так ещё и лицом похожа на Куину, какой та была бы сейчас, так ещё и несёт ту же чушь про неравенство полов… Не понравилось ей, видите ли, что Зоро оставил её в живых. И обиделась на пустом месте — что ему надо было сделать, представиться с самого начала? Ташиги всё равно не отнеслась бы к нему благосклонно: её тревожило, сколько благородных мейто в эту мрачную эру находится в руках негодяев. А учитывая, что Ророноа Зоро из охотника за головами стал тем, на кого прежде охотился… Нет, пожалуй, понять друг друга им точно не под силу.       Заговорившись, мечник не сразу заметил, что единственная слушательница, ради которой всё это и затевалось, давно затихла и, кажется, заснула. Ну… Он же пообещал — пока она не уснёт…       — Ты говоришь, она похожа на Куину — какой бы она была сейчас…       Ого! Не до конца задремала, похоже… Элен приоткрыла глаза: большего тяжёлые веки ей не позволили. Зоро, застигнутый врасплох, не двинулся с места. Голос Элен звучал так, словно она видела что-то своё, находилась в каком-то своём мире, порождённом лихорадкой. И, наверное, именно это впечатление заставляло напрягать слух и ловить каждое слово.       — Как будто Куина посмотрела на тебя, такого, какой ты сейчас, одновременного не изменившегося и уже другого… И она не одобрила — ни того, кем ты стал, ни того, какой путь ты выбрал, чтобы исполнить ваше обещание. Но так видишь только ты — а в твоём сердце осталась память о Куине, но не знание её будущего. Ни она, ни та девушка, Ташиги, не могут диктовать тебе, как и кем быть. Можно задуматься над этим… Но не остановиться.       — Легко тебе говорить, — пробурчал Зоро, немного задетый тем, что его заботы так просто разобрали по полочкам. «Устами младенца»…       Элен только засопела в ответ. Силы покинули её, и она наконец-то крепко заснула, чтобы проспать до утра.       Утро было столь же безрадостным, как и накануне. Весть о том, что состояние Элен ухудшилось практически до той же степени, что у Нами, опустила общее настроение к уровню киля. Градусник безжалостно предъявил температуру, близкую к тридцати девяти градусам. Элен то выплывала из состояния томного бреда, то уплывала обратно в дышащее жаром марево.       — Я ведь всех раздражаю? — спросила она потолок, когда команда собралась в каюте и попыталась ответить на простой вопрос по Чернышевскому: «Что делать?»       Виви взяла её за горячие руки и твёрдо заверила, что нет. Никто не защищён от болезни, и ничьей вины здесь нет.       — Но Луффи и Санджи никогда не болели, — справедливости ради пробормотала Элен, забирая руки и скатываясь под одеялом в позу эмбриона.       Принцесса не нашлась, что возразить. Упомянутые товарищи дружно понурились, будто их иммунитет и везение были ужасным преступлением. Впрочем, унывали недолго. Луффи в принципе неспособен на продолжительную хандру, а Санджи ждало немало хлопот. Ещё со вчерашнего дня он тщательно раздумывал, что именно должно входить в рацион ослабевших и больных подруг, и обязан был приготовить это ещё лучше, чем обычные блюда.       Капитан, разумеется, не мог не сунуть нос в специальный лёгкий куриный бульон. В результате, пытаясь ускользнуть от непривычно несдержанного кока, он едва не опрокинул большую кастрюлю, только за край чуть-чуть выплеснулось.       — А ничего так! Только мяса мало! — прокомментировал Луффи, облизываясь и спешно улепётывая с камбуза.       Санджи только неразборчиво выругался вслед и в сердцах захлопнул дверь. Луффи тоже нахмурился. Не нравилось ему, что все вокруг ходят как в воду опущенные. Да всё с Нами и Элен будет нормально! Не может же быть всё настолько ужасно. Ну не едят они сейчас мяса, спят большую часть времени — так это же не навсегда!       Завтракали (или обедали?) Элен и Нами порознь: разминулись с пробуждением, так что наверх Элен сопровождала Виви. Укрепляющий силы бульон у Санджи вышел поистине бодрящим. Его запах чувствовался аж от порога и вызывал у организма лютый протест. Элен понадобилось нечеловеческое усилие, чтобы заставить себя хоть немного поесть и при этом сразу не выплюнуть.       Пристальный взгляд Санджи, встревоженно следящего за каждым её движением, чувствовался кожей и пугал. Элен снова затряс озноб, лоб покрылся испариной. Дрожащей рукой она с трудом отложила в сторону ложку. Глубокая тарелка была по-прежнему полна более чем наполовину.       — Элен-чан, всё в порядке? — кок уже был тут как тут. — Тебе не понравилось?       Дрожь усилилась. Элен пришлось закусить губу, чтобы хоть с помощью боли сосредоточиться на вдохе-выдохе. Забота Санджи сжимала ей сердце, раздирая его на части. Плакать было нельзя, иначе она вообще не сможет дышать, но… Она снова его подводит. Она должна доесть, он ведь так старался, вкладывая в новый кулинарный шедевр всю душу, но она просто не может…       — Прости, пожалуйста, я… — Элен сбилась, перешла на другую, более важную мысль: — Спасибо, было очень вкусно, но я…       Стены кают-компании надвигались, давили, загоняли в угол. Хотелось сбежать. Элен не стала противиться инстинкту. Санджи остался стоять на полпути к столу, растерянный, гадая, что он сделал не так.       — Это не ваша вина, — попыталась успокоить его принцесса. — Болезнь пытается не дать Элен набраться сил для борьбы. Главное, что она ест, даже если совсем немного.       Санджи кивнул, но Виви показалось, что он её вообще не услышал. Должно быть, для него, профессионального кока, это было тяжёлым ударом. Принцесса неловко замолкла и тоже покинула камбуз.       Элен переживала произошедшее не меньше друга и, проваливаясь в беспокойный сон, бормотала бессвязные извинения. Виви хотелось лезть на стенку. С каждым часом сложившаяся ситуация всё больше напоминала кошмар.       Недоброе предчувствие оправдалось. В районе полудня на корабль напали. Какие-то пираты под названием «Bliking», которые искали некое королевство Драм и, не получив удовлетворительного ответа от Мугивар, попытались их убить и обокрасть. Ну, как попытались… Виви, хоть широкая физиономия вражеского главаря Вапола и показалась ей смутно знакомой, улыбалась. Друзья снова продемонстрировали, что никто им не ровня. Луффи отфутболил Вапола чуть ли не за горизонт, а его прихвостням понадобилась всего-то пара вдохновляющих пинков, чтобы они скатились обратно на свой корабль и отправились за лидером.       Панический крик из глубин «Гоинг Мерри» отвлёк торжествующих на палубе пиратов. Все стремглав бросились в каюту. Элен сидела на постели, завернувшись в одеяло с головой, только глаза из темноты сверкали, и мелко подрагивала в ответ на любой звук или движение.       — Длинные руки, — стуча зубами, бормотала она.       Друзья недоумённо переглянулись. Элен выглядела так, словно очнулась от страшного сна. Скорее всего, так оно и было, заставляя искать в каждой тени признаки опасности.       Луффи ударил кулаком о раскрытую ладонь: его озарило.       — Я понял! — рассмеялся он. — Ты прям сквозь потолок увидела, как я запульнул того толстяка «базукой»!       Первобытная насторожённость в глазах Элен отступила. Она выслушала краткий пересказ событий наверху, но комментировать не стала. Угроза миновала, а это было всё, что волновало её в данный момент.       Кару, до этого нахохлившийся рядом с кроватью Нами, приблизился. Прежде он избегал подходить к Элен, словно понимал, что его присутствие может только усугубить её насморк, а сейчас как чувствовал, что ей нужна поддержка. Элен машинально почесала утке пёрышки на шее. Напряжение утекало, то, что ей привиделось, уходило в глубины сознания, чтобы забыться.       — С ней постоянно должен кто-то быть, — шёпотом сообщил Усопп.       Как и Луффи с Санджи, его болезни обходили стороной, и он вовсе не собирался давать непонятной хвори шанс сцапать его тоже. Но он, кажется, единственный из всех помнил об одном тревожном моменте. Все знали, что даже будучи полностью здоровой, Элен по-прежнему не в полной безопасности. А сейчас она ещё более уязвима и с такой лихорадкой вовсе не может предсказать, если — когда — её настигнет новый приступ. Кто знает, как часто они могут повторяться… Мугивары должны быть начеку, когда это случится.       Так прошёл ещё один день. Ничего не изменилось. Послушавшись предостережения Усоппа, команда составила какой-никакой график дежурств, чтобы ни в коем случае не оставлять девушек одних. Весёлыми эти посиделки не были. Больные почти всё время спали, из них Элен приходила в себя чаще. Но и тогда ничего не получалось: она была слишком слаба, чтобы поддерживать конструктивный разговор. Даже могла провалиться в бред на полуслове. Не будь общее настроение на борту почти что похоронным, Усопп издал бы целый сборник её забавных оговорок. Неудивительно: температура Элен балансировала на границе сорока градусов, чуть-чуть не доходя до отметки.       Снаружи температура тоже менялась, только в отрицательную сторону. С тёмных даже днём небес сыпались мягкие белые хлопья. Вдалеке показался остров.       Пираты воспрянули духом. Луффи с нетерпением подпрыгивал на своём любимом сиденье на макушке барашка: ему безумно хотелось поскорее сойти на заснеженную землю. Пожалуй, только энтузиазм и не давал ему заметить, что на улице вообще-то минус и очень холодно. Остальные разумно утеплились ещё сильнее.       Добудиться удалось только Элен. Кое-как разлепив глаза и нескоро привыкнув к приглушённому в каюте свету, она послушно влезла во все слои одежды, что ей передала Виви. Пока принцесса осторожно одевала дремлющую Нами, Элен, чувствуя себя неповоротливой тумбочкой, сделала пару пробных шагов и, не доходя до зеркала, мельком глянула на своё отражение.       — Оделась, как на северный полюс, — глубокомысленно поделилась она сомнениями с подругой.       — А мы и идём почти что на северный полюс, — пояснила та, застёгивая курку Нами. — Мы приплыли к зимнему острову.       — Я какой-то гном, — недовольно пробурчала Элен и, переваливаясь, направилась к лестнице.       Гудение в голове отмело странную фразу про зимний остров. Элен решила, что это более краткий и простой способ сказать: «Мы приплыли на остров, где сейчас зима».       На первой ступеньке её подхватили под руки и подняли наверх. Мудро. Элен не была уверена, что не скатится шариком обратно, оступившись под конец подъёма.       Палуба встретила её приятно отрезвляющим морозцем, волшебной, почти новогодней панорамой острова и счастливым Луффи.       — Элен, смотри, снег! Белый! — смеялся он. — Люблю снег!       Элен выпала из реальности, разглядывая незнакомые земли. Водопады у берега, густой хвойный лес, краешек деревушки словно с праздничной открытки, высоченные горы, похожие на колонны… И всё вокруг — белым-бело!       — Что? — забавно нахмурился капитан, пытаясь расслышать, что ему ответила Элен.       У той поначалу как будто голос пропал — только губы шевельнулись.       — Почти как дома…       Подёрнутые пеленой лихорадки глаза засияли ярче.       — Почти как дома!       Друзья неуверенно засмеялись. Несмотря на холод, жар у Элен никуда не девался, и, наверное, она снова ускользнула от них в какой-то воображаемый мир, но видеть её такой радостной было бальзамом на сердце.       К несчастью, видеть их всех — в частности, флаг с черепом и костями — были не рады местные жители. Точно подснежники, они выросли на высоком берегу и нацелили на пиратов ружья.       — Разворачивайтесь и уплывайте немедленно! — потребовал кто-то. Скорее всего, предводитель.       — У нас на борту больные, нам нужна помощь врача! — крикнула Виви.       Суровые воины не дрогнули и грубо продолжили гнуть свою линию. Чужие голоса сливались в невнятный рычащий гул. Элен подошла к борту и села прямо на палубу, спрятавшись за ним. Так её меньше укачивало.       — Убирайтесь, отродья! — несдержанный туземец нажал на курок.       Пуля разметала снег рядом с ногой Санджи, тот вовремя дёрнулся в сторону. Кок злобно прищурился, стрелявшему моментально сделалось не по себе. Виви вырвалась вперёд, желая уладить дело миром, но следующая пуля повалила её на пол.       Элен на четвереньках подползла к ней. Она давно была оторвана от происходящего, но то, что подруге больно, никак не могло пройти мимо неё. Со вторым выстрелом мир резко обрёл чёткость, заключённую в красном пятне, что пропитывало белую ткань толстой куртки Виви.       Принцесса поднялась на ноги и успела схватить Луффи и Санджи, закусивших удила.       — Остановитесь! Это просто царапина! — увещевала она парней и, когда они через силу замерли на месте, обратилась к воинам на берегу: — Пожалуйста, вызовите доктора! Наши друзья совсем плохи! Болезнь убивает их! Прошу вас, помогите им!       Элен по-прежнему сидела на коленях, когда в земном поклоне, касаясь лбами холодной палубы, склонились Луффи и Виви. Принцесса, стремящаяся решить дело миром, и своевольный капитан, которому смирение настолько несвойственно, что вид его на коленях, прислушавшегося к чьим-то словам, вызвал у Элен когнитивный диссонанс.       Воцарившееся молчание нарушил предводитель отряда:       — Хорошо. Мы отведём вас в деревню.       Виви с облегчением улыбнулась. При виде её разгладившегося лица у Элен, которой шум в ушах мешал нормально слышать, отлегло от сердца. Остальные тоже расслабились. Элен помогли снова принять вертикальное положение, за ней присматривали Усопп и Виви. «Гоинг Мерри» надёжно пришвартовалась, и пираты сошли на негостеприимную землю.       — Точно! — Санджи, нёсший Нами на спине, вдруг остановился всего в нескольких шагах от трапа. — Совсем забыл!       По его прикидкам, сейчас было градусов пятнадцать мороза. Не тридцать, конечно, но шапка у Элен сползает то на одну, то на другую сторону, постоянно перекашиваясь. Надо снять с неё серёжки, иначе она может отморозить себе уши…       Санджи развернулся… и поперхнулся возмущённым воплем. Зоро, вызвавшийся охранять корабль в компании Кару, собрал в ладонь золотые гвоздики и шутливо сдвинул шапку Элен на глаза. Та кивнула и смешным пингвинчиком последовала за друзьями, стараясь попадать в их глубокие следы на снегу.       «Вечно это маримо всё портит!» — гневно пыхнул сигаретой Санджи, но поделать ничего уже не мог.       — Добро пожаловать на Барабанный остров, — более радушно, чем прежде, обратился к гостям командир отряда. — Но должен вас предупредить: здесь есть всего один врач, и тот — ведьма.       Усопп вздрогнул и крепче схватил руку Элен. Та безразлично глянула по сторонам. Её не волновало, испугался он за себя или за неё, что это за доктор такой — ведьма, долго ли ещё до избавления… Элен только механически шагала дальше, глубже в ласковую снежную белизну.