Соломенное солнце

Глава восьмая. Ещё один.

      Разумеется, от выстрела никто не пострадал. Под словом «никто» Элен подразумевала, естественно, свою сторону в этой заварушке, хотя нервов она с друзьями потеряла немало.       В самый последний момент, уверенно ухмыляясь, Луффи набрал полные лёгкие воздуха и, равномерно распределив его по всему корпусу, превратился в огромный воздушный шар на ножках. Животом он поймал ядро и отфутболил обратно в таверну.       — Что это было такое?! — едва переведя дух, набросилась Нами на безбашенного паренька.       — Резиновый… воздушный шар! — весело ответил Луффи, будто не понимая, что она имеет в виду.       — Я не об этом спрашиваю! Ничего не понимаю…       — Предупреждать надо, — с усмешкой пожурил капитана Зоро.       Элен громко и звонко рассмеялась, как у неё порой бывало после сильного испуга или переживаний (а в данной ситуации одно наложилось на другое).       За своими разборками ребята даже забыли о противнике.       На сей раз подручным Багги не повезло куда больше: мало того что таверна не выдержала повторного издевательства и обрушилась, заставив пиратов больно приземлиться на острые обломки, так ещё и их капитан использовал нескольких бедолаг, чтобы защититься от взрыва (а один странного вида тип в клетчатом шарфе и с зачёсанными на бок тёмными волосами прикрылся тушей и без того побитого льва Ричи: видимо, его побеждённого хозяина уже успели найти и доставить в лагерь).       — Сделал из собственной команды живой щит! — пробормотала Нами, широко раскрыв глаза, будто не верила тому, что видит.       — Как же подло, — согласилась с ней не менее шокированная Элен.       В стане врага назревала перебранка. С типом в шарфе ругался из-за льва пришедший в себя Моджи. Предмет спора, будто маленький котёнок, скуля от страха, прятался за уцелевшей частью стены. Махнув рукой на твердолобого человека в шарфе (Гринписа на него нет!), укротитель заметил стоящую в отдалении компанию молодых пиратов и, вспомнив своё поражение, громко сообщил капитану об особенности Луффи. Теперь Багги (и Нами, кстати, тоже) понял, как тому удалось отразить ядро, но доволен он своим «наблюдательным» подчинённым не был:       — А раньше не мог предупредить?!       И мощным ударом отправил вскрикнувшего «Но я же говорил!» Моджи в полёт.       — Освободите дорогу! — завопил укротитель оказавшимся на его пути ребятам.       Разумеется, его никто не послушал. Ударом ноги Луффи свернул его с намеченной траектории, случайно перенаправив в сторону Нами и Элен. Девчонки с ахами и ойканьем бросились врассыпную, Моджи стремительно пронёсся между ними и смачно шлёпнулся на мостовую.       Им не дали ни секунды передышки — едва укротитель отлетел от Луффи, как на того напал тип в шарфе. Быстро крутя педали и ловко лавируя на одноколёсном цирковом велосипеде, бандит, представившийся акробатом Кабаджи, угрожал резиновому человеку саблей. Удар принял мгновенно выступивший вперёд Зоро: он счёл своим долгом сразиться с противником, также использующим меч. Вот только простым этот бой быть не обещал.       — Тебе же нельзя с такой раной! — отчаянно замахала руками Элен, с ужасом глядя, как вновь раскрывается и кровоточит дыра в боку Зоро.       Фехтовальщик ничего не ответил: не мог же он просто стоять и смотреть! Дуэлянты, обмениваясь выпадами, метнулись в сторону, прочь от остальных, не принимающих участия в этом поединке.       Но уже в первую минуту стало ясно, что бой честным не будет: Кабаджи без зазрения совести использовал различные приёмы под общим названием «акробатическая техника», чтобы отвлечь Зоро, пустить ему пыль в глаза — и нанести удар исподтишка.       — Нечестно! — закричала Элен на всю улицу, когда друг взвыл от боли: чужой ботинок с размаху заехал ему по ране.       Со стороны разрушенной таверны ехидно, с издёвкой фыркнули. Элен резко повернула голову. Багги как ни в чём не бывало насвистывал себе под нос какой-то дурацкий мотивчик и покручивал в пальцах кинжал. На яростный взгляд Элен он насмешливо ухмыльнулся и пожал плечами: мол, это мир пиратов, девочка, а ты что хотела?       «Вот, значит, как!» — возмущённо подумала попаданка, с отвращением отворачиваясь и принимаясь вновь наблюдать за Зоро.       Как раз в этот момент Кабаджи повторно зацепил его по больному месту. Элен сплела пальцы в замок, с силой, до хруста, сжала. Но вскоре разъединила руки и, почти не соображая, что делает, подобрала с земли булыжник.       В третий раз желая воспользоваться слабостью Ророноа, Кабаджи замер на своём моноцикле, готовясь к новому виражу. Но крутануть педали не успел: прямо у него перед носом, едва не зацепив острым краем, со свистом пронёсся камень и врезался в стену. Акробат развернулся всем корпусом в сторону безрассудной девчонки.       Тяжело дыша и словно не веря, что она только что сделала, светловолосая девочка замерла в странной позе: ноги расставлены на ширине плеч, но колени почти сведены вместе, готовые в любой момент подогнуться, подводя хозяйку, и уронить её на землю; одна рука медленно опускается после броска, другая для баланса заведена назад.       Сразу видно — не боец. С такой расправиться — раз плюнуть. Акробат замахнулся саблей, самодовольно ухмыльнулся, увидев испуганное личико, и от неожиданного удара потерял равновесие. Кабаджи быстро поднялся, злобно глядя на не менее разозлённого Зоро.       — Твой противник — я, если не забыл, — вкрадчиво произнёс охотник на пиратов. — Кстати, я смотрю, тебе так понравилось трогать мою рану?       И, прежде чем кто-либо смог его остановить, сам рассёк себе бок.       Элен зажала руками рот, приглушив полувскрик-полувсхлип. Зоро бросил на неё быстрый взгляд — ясный, тяжёлый и очень недовольный, обычно сулящий все кары небесные тому, кто вывел его из себя.       «За что? — Дрожа всем телом, Элен осела на землю. — Я же хотела как лучше!..»       Бой завертелся с новой силой, но теперь попаданка за ним не следила, апатично уставившись в одну точку, так и не заметив далёкий от одобрительного взгляд Луффи. Говорить что-либо капитан не стал: то ли сейчас было не время и не место для воспитательных мер, то ли он решил, что она сама понимает свою ошибку. Возможно, второе, но на деле получилось первое: почти сразу же Луффи сорвался с места, останавливая Багги, захотевшего также вмешаться в поединок, но уже в пользу своего подчинённого.       Когда стало ясно, что от капитана помощи ждать не придётся, Кабаджи громко заявил, что на знаменитого охотника на пиратов его одного вполне хватит, и спикировал на Зоро, заведя саблю над головой. Тот легко уклонился и в момент, когда акробат не мог защищаться, пнул колесо моноцикла — Кабаджи ласточкой слетел с сиденья.       — Достал ты меня своими дешёвыми фокусами, — произнёс Ророноа лишённым всяческих эмоций голосом, глядя на бандита сверху вниз.       — Достал? Дешёвыми? — как попугай, повторил Кабаджи, уцепившись за те слова, что задевали его гордость, и не замечая самого главного: Зоро больше не собирался с ним церемониться. — Раз так, то я покажу тебе моё настоящее искусство мечника!       Он не успел даже приготовиться к новому манёвру. Зоро сразил его всего одним ударом с очень аппетитным названием «Онигири» (у Элен заурчало в животе, хотя вряд ли имелся в виду рисовый шарик — скорей уж здесь присутствовала какая-нибудь игра слов).       — Проиграть какому-то… воришке! — прохрипел побеждённый Кабаджи, оседая на землю. — Позор…       — Не какому-то воришке, — тяжело дыша, парировал Зоро, хотя акробат уже не мог его слышать, и тоже опустился на мостовую, вытянувшись во весь рост. — А пирату!       «С кем, по их мнению, они сражались? — тоже возмутилась Элен, немного отойдя от своего проступка и даже находя в себе силы встать на ноги. — С каким-то левым мелким хулиганьём?»       Себя она до сих пор с трудом могла назвать пиратом даже в мыслях, но вот за Зоро и Луффи было обидно.       Зоро сорвал с головы бандану и закрыл глаза, собираясь поспать. Элен поражала такая беззаботность — как можно спать в таком месте в такое время? Наверное, он слишком устал, чтобы задумываться о подобных вещах. К счастью, оставшаяся часть противостояния — битва двух капитанов — вроде не должна была его зацепить: сражаясь с Кабаджи, Зоро лихо пересёк пол-улицы и наверняка даже этого не заметил.       «Вряд ли они будут биться с таким размахом, что заденут Зоро, — с надеждой подумала Элен. — По крайней мере, Луффи, мне кажется, этого не допустит».       Сама она на всякий случай прижалась к стене дома. Во избежание.       Надо сказать, Элен никогда не любила смотреть спортивные матчи и уж тем более за кого-то на них болеть. У неё были знакомые девочки, которые этим интересовались — но в таких случаях это было семейное увлечение. Среди родных Элен подобное времяпрепровождение было не принято, а тот, кому это могло нравиться, к семье уже не принадлежал.       Даже в школе Элен сидела на спортивных соревнованиях спокойно, безучастно глядя на мальчишек, спорящих, кто «быстрее, выше, сильнее», и думая лишь о том, как бы поскорее уйти в тихий уголок и почитать книжку.       Сейчас этот пробел в своей жизни попаданка восполнила с лихвой. Так она, кажется, ещё никогда ни за кого не переживала.       Широко раскрыв глаза и сжав руки в кулаки, Элен с трепетом старалась уследить за каждым движением оппонентов. «Болела» она с чувством: возбуждённо подпрыгивала на месте, приговаривая: «Ну же, вот сейчас!», когда Луффи бросался в атаку, и разочарованно вздыхала, опуская плечи, когда атака проваливалась; напряжённо щурилась, в волнении стискивая кулачки, стоило уже Клоуну перехватить инициативу, и злорадно хмыкала, упирая руки в боки, когда у того тоже ничего не получалось.       Неудачи обоих капитанов были вполне закономерны из-за особенностей их дьявольских фруктов: каждого ждал какой-нибудь подвох со стороны противника, ведь способности применялись в полную силу и зачастую самым неожиданным образом. Вот прицелится Луффи в Багги, а тот возьми и разделись на части, рассредоточься в воздухе так, что удар проходит вхолостую. Или, напротив, захочет Клоун рубануть ножами по беззащитно растянутой резиновой руке, а парнишка вовремя применит «резиновую ракету» и в буквальном смысле улетит от опасности.       «Ветряная мельница», «срочное деление», «фрагментарная пушка»… В отличие от выкрутасов Багги, все приёмы Луффи были Элен уже известны, но вкупе всё это мельтешенье перед глазами становилось фантасмагорией — даже с учётом того, что попаданка наказала себе ничему не удивляться.       Элен не знала, сколько времени длится этот невероятный бой — несколько минут или несколько десятков минут, — но вдруг в нём наступил перелом. Если раньше Луффи благополучно доводил Багги до белого каления, дразня его нос, то теперь Клоун с удовольствием воспользовался шансом и сполна отплатил нахальному мальчишке. Своими ножами он продырявил соломенную шляпу, оставив в ней три зияющие прорехи и рваный край на полях. Причём Элен в первый момент даже не поняла, что произошло, что Луффи так взбеленился.       Пират потемнел лицом, а его глаза приобрели страшное выражение.       — Как ты посмел, — с трудом разобрала Элен, так тихо он это произнёс. — Эта шляпа — моё сокровище! Это моё обещание Шанксу!       «Интересно, кто такой Шанкс», — задалась глупым вопросом попаданка: было ясно без слов, что это кто-то важный для Луффи.       — Что?! — искренне изумился Багги и, придирчиво осмотрев шляпу со всех сторон, бросил её на землю. — Это шляпа Шанкса?       «Он знаком с ним? — удивилась теперь уже Элен. — Этот мир так тесен? А ведь тогда получается, что Шанкс тоже пират, раз Багги его знает».       — То-то она показалась мне такой знакомой, — злобно пробормотал Клоун и плюнул на шляпу, после чего наступил на неё, топча, как топчут сигарету.       Элен зажмурилась, боясь увидеть реакцию Луффи, но, услышав приглушённый вскрик, всё же приоткрыла один глаз.       Луффи повалил Багги на землю, надавив ему локтём на шею, и совал ему в лицо бедную шляпу, будто хотел вытереть об него слюну и следы подошв.       — А, ты ещё пытаешься разделиться?! — в праведном гневе воскликнул вдруг Луффи и наградил Клоуна мощной затрещиной по голове.       После непродолжительной, но крайне изнурительной борьбы Багги всё же удалось вырваться. Он приземлился на безопасном расстоянии от разъярённого мальчишки, восстанавливая дыхание и вытирая лицо. Вернуть пошатнувшееся достоинство и присутствие духа было куда сложнее.       Неприязнь Багги к обоим носителям шляпы была видна невооружённым глазом, и он не поленился поведать об этом всем присутствующим (точнее, тем из них, кто был в состоянии слушать).       Всё же Элен и Луффи, несмотря на все свои различия, были слеплены из одного теста, потому что, едва Клоун замолк, они почти в один голос сказали одно и то же, только разными словами. Или же это Багги настолько отличался понятиями о благодарности.       Итак, как Элен и догадывалась, Рыжий Шанкс тоже был пиратом. Более того, он вместе с Багги — таким же новичком в пиратском ремесле — служил юнгой на одном корабле. Приятелями их назвать нельзя, но вот что «не разлей вода» — этого у них не отнять было. Заклятые друзья — вот, пожалуй, самое подходящее для их странной дружбы название. Они спорили из-за любой мелочи, но держались при этом всегда вместе. Именно с Шанксом Багги делился планами на будущее и увлечённо обсуждал пиратское дело, хотя здесь их взгляды кардинально различались.       И из-за Шанкса (в некотором роде) Багги случайно проглотил дьявольский фрукт, который собирался тайно продать за сто миллионов белли. Теперь он уже не мог лично достать со дна моря спрятанные сокровища, а вдобавок ко всему карту, на которой был отмечен этот клад, унесло за борт. Не желая упускать своего, Багги прыгнул за ней в воду. Тут бы ему и конец — ведь за дьявольскую силу расплачиваешься ненавистью моря и пожизненной неспособностью плавать, — но его вытащил Шанкс.       — То есть Шанкс спас тебе жизнь, — сделал естественный вывод Луффи. Элен согласно закивала, с осуждением глядя на Клоуна.       — НЕТ! — завопил в ответ Багги. — Из-за этого прохвоста я съел стомиллионный фрукт, навсегда разучился плавать, упустил клад на дне морском — а мой грандиозный план пришлось отложить на десять лет! Кругом он виноват!       Луффи нехорошо нахмурился, недовольный таким отношением к его другу.       — Разве всё это более ценно, чем жизнь? — просто спросила Элен, глядя на Багги ясными невинными глазами.       Тот запнулся, прежде чем возразить, словно не ожидал такого вопроса, зато потом разорался от души:       — Да что б ты понимала, наглая девчонка! Ты слышала, что я сказал? Десять лет мне пришлось потратить, прежде чем мой план таки заработал! И то пришлось вносить в него глобальные коррективы, раз уж я сам больше не мог спуститься на дно океана! А сто лимонов, с которыми всё прошло бы куда проще и быстрее?! Ты явно не понимаешь, как и что делается в мире пиратов, наивная малышка!       Элен обиделась, но не дала знать об этом ни словом, ни видом — разве что немного нахмурилась.       — Но ведь ничего из того, что вы предприняли за эти годы, не произошло бы, не спаси вас тогда Шанкс. Этого вы не можете отрицать, правда?       Луффи взглянул на подругу с уважением: даже когда он всячески обзывал нос Багги, ему не удавалось получить такой невероятный свекольный цвет перекошенной клоунской физиономии. А после всего нескольких слов Элен тот готов был взорваться — только что дым из ушей не валил.       — Ты намекаешь, что я — неблагодарная свинья?! — неприятно высоким и тонким голосом осведомился Багги, явно из последних сил держа себя в руках.       Элен дипломатично не стала отвечать на это высказывание, но в целом уступать не собиралась.       — Вы пираты. Мне пока не до конца понятен ваш ход мыслей, принципы, устои и цели, но есть вещи, перед которыми равны все люди вне зависимости от их рода деятельности. Вещи, не имеющие материального эквивалента. Шанкс прекрасно знает бесценность по меньшей мере некоторых из них. В частности, жизни. Вы, пираты, привыкли рисковать собой и другими и уже почти не помните, что жизнь — это сокровище. Не надо мне говорить, что для пирата сокровище — лишь серебро да золото и драгоценные камни. Всё найденное и награбленное ничего не будет стоить, если вас однажды внезапно не станет. Всё, что вы можете в будущем раскопать или отобрать у других, ничего не будет стоить, если вы погибнете раньше. Пока вы живы, ещё возможно всё. Вы можете распорядиться своей жизнью, спасённой однажды кем-то или нет, как угодно. Но хаять своего спасителя (а в глубине души вы не можете не признать Шанкса таковым, и вы это знаете) — это чернейшая неблагодарность. И обвинять его во всех своих жизненных неудачах — признак слабости и неумение видеть собственные недостатки и ошибки. И принимать свою судьбу.       По мере того, как Элен говорила, она всё увереннее расправляла плечи и выше поднимала голову. Её голос набирал силу, а к концу тирады так и вовсе звенел от испытываемых ей эмоций. Когда она замолкла, на неё смотрели с разной степенью удивления (а в случае Луффи — и с одобрением). Элен, будто сама от себя такого не ожидала, стушевалась и скуксилась, одним махом растеряв всю приобретённую было стать. К тому же, она была твёрдо уверена, что Багги её не дослушает, перебьёт как пить дать — в лучшем случае словесно.       Но, к её удивлению, пират молчал и не двигался, даже не крутил в пальцах кинжалы. Только смотрел — пристально, цепко, будто хотел пронзить взглядом и заглянуть внутрь, узнать, о чём думает эта странная девчоночка, из чего она сделана.       А может, просто просчитывал следующий ход. В любом случае, Элен не думала, что сумела как-то на него повлиять, и уже начинала жалеть, что раскрыла рот и выдала такую возвышенную речь. Всё равно Багги её наверняка не понял и прислушиваться не стал бы.       Взгляд становился почти физически ощутимым и оттого тяжёлым и неприятным.       «Что ему нужно? — подумала попаданка, зябко поводя плечами. — Хочет провести обманный манёвр и напасть?»       Будто подслушав её мысли, Багги недобро сощурился. Элен ощутила настойчивое желание попятиться и спрятаться за Луффи, но ноги словно примёрзли к земле.       Однако вражеский капитан так и не шевельнулся: по какой-то неведомой причине Клоун был настроен на дальнейшую полемику. Похоже, напоминание о Шанксе вызвало что-то наподобие цепной реакции.       — Кажется, сегодня день неприятных разговоров о прошлом, — угрюмо проговорил Багги. — Когда-то такую лекцию — слово в слово — прочёл мне один скверный тип. Если присмотреться… Да, пожалуй, ты на него чем-то смахиваешь. — Он задумчиво потёр подбородок.       Элен застыла ни жива ни мертва.       — На кого?.. — едва слышно выдохнула она, с болезненным нетерпением ожидая ответа — и боясь собственной догадки.       — На одного типа, которого я знал. Тоже был любитель нравоучений. Тоже считал своим долгом вмешаться не в своё дело и не в свою драку. Вы с ним одного поля ягоды: оба болтаете о чести, честном поединке — да ни черта вы не знаете ни о том, ни о другом!       Элен вздрогнула, будто её окатили холодной водой или дали пощёчину. Нет ничего приятного в поучениях неприятеля.       — Хотя нет, наверное, я ошибся, — произнёс вдруг Багги, вдоволь насладившись её хмурым лицом, и веско припечатал: — Ты очень на него похожа. Этот открытый честный взгляд, эти глупые понятия о чести и благородстве, жизни, сокровищах, благодарности; манера держать себя, неумелое обращение с оружием, будто боитесь запачкать руки… Эта аура, в конце концов… Да, вы с ним точно два сапога пара — и оба левые!       «Почему он судит по таким необычным параметрам? — недоумевала Элен, с трудом удержавшись, чтобы не поморщиться: злобы и яда в голосе Багги хватило бы, чтобы умертвить десятерых. — Наверняка встречаются люди, наделённые такими качествами, пусть не на каждом шагу, но и не так уж редко. Но если под аурой он имеет в виду совершенно особенное… Или, скорее, всем этим чертам он придаёт особый смысл… Взгляды на мир, на честь и прочее — что, если он считает это сочетание свойств настолько сильным инакомыслием, что такой человек кажется не от мира сего? Причём в самом буквальном смысле — что он вообще этому миру не принадлежит?»       — Его звали Серж Остролист. Дурацкое имечко, — фыркнул Клоун Багги, вновь принимаясь вслух предаваться воспоминаниям.       «В один прекрасный день мы выловили его из моря. На небе было ни облачка — редкость для тех вод, — но в нём мелькнула яркая золотистая вспышка неизвестного происхождения. Впрочем, на эту причуду погоды мы внимания не обратили — ещё и не такое видали, да и человек за бортом интересовал нас тогда куда сильнее.       Удивительно, но на мили и мили — морские, разумеется, — вокруг не было никаких следов кораблекрушения. Этот чудик будто с неба свалился.       Совсем мальчишка: всего на пару лет старше нас с Шанксом, он ещё и выглядел младше своего возраста. Беспомощный, как младенец, ничего не умел, всему-то его приходилось учить. Он и моря будто бы ни разу в жизни не видал, а корабль — только на картинке. Всё время путался в морских терминах, не мог отличить снасти от рей, разве что по компасу умел ориентироваться, хотя толку от этого было…       Я спал и видел, когда же старпом выкинет этот надоедливый балласт за борт или, на худой конец, его высадят на ближайшем острове — а хоть бы и необитаемом. Но он невероятно быстро адаптировался. Вся команда взялась его обучать. Любимчика себе нашли, тьфу! Всем нравился, видать, обаяния ему морской дьявол отсыпал вдоволь. Но честный при этом, доверчивый и открытый — до чёртиков. Веривший только в лучшее. И наивны-ый! Так и хотелось в душу плюнуть. Но даже удовлетворения после этого не чувствуешь! Обидится поначалу, расстроится страшно, будто ты не простую пиратскую истину ему открыл, а маму зарезал. А через какое-то время опять всё на круги своя: смотрит на тебя этими большими широко распахнутыми глазами, весело смеётся, будто приятели. Простил уже и забыл. И ведь даже кретином и дураком его не назовёшь — умён был, всё на лету схватывал».       — Драться ножами научился лучше меня! — Багги показушно пожонглировал кинжалами. — Меня тогдашнего, правда, и то — орудовал он всего двумя клинками, это и уметь не надо. Но всего через пару-тройку месяцев его дозорные как огня бояться стали! А ведь клялся и божился, что раньше оружия вообще в руки не брал! Враль и хвастун, — с ненавистью прошипел пират, но Элен ясно чувствовала, что к ненависти примешивается изрядная доля зависти.       «Но это было ещё не самое худшее. Его враньё достигало поистине невиданных масштабов, его послушать полкоманды сбегалось. О далёком недостижимом крае, где богатая и щедрая земля простирается, покуда видит глаз, города раскинулись на многие километры, люди построили множество разных машин — что это вообще такое?! — из металла для различных целей, а по небу летают огромные железные птицы, перевозящие пассажиров и груз, словно торговые корабли и круизные лайнеры, или начинённые оружием, точно военные линкоры. Подобной чуши я больше ни от кого не слышал, даже от Шанкса с его „пиратской романтикой“!       Я всё порывался отвести это трепло к корабельному врачу, чтобы тот дал ему что-нибудь от бреда, вранья и бешенства — последнее потому, что поганец упорно сопротивлялся, когда я потащил его силком, и даже норовил покусать. Но после полного обследования оказалось, что эта сволочь совершенно здорова и никакими психическими отклонениями вроде комплекса Мюнхаузена* не страдает!»       — И всё равно я ему не верил и никогда не поверю, — закончил свой рассказ Багги, но казалось, что говорит он это недостаточно уверенно, а только убеждает самого себя. — Попаданцы — это всего лишь миф, сказка настолько старая, что никто помнит, как и откуда она взялась.       — А где он сейчас? — дрожащим голосом спросила Элен. Всё сходится? Огромная земля, машины, железные птицы, бороздящие небеса… Неужели и вправду?!.. — И почему вы говорите о нём в прошедшем времени?       Багги удивлённо выгнул брови, словно не замечал в своей речи такую особенность. Элен подалась вперёд, нетерпеливо ожидая ответа.       — Откуда мне знать? — донельзя вредным тоном протянул Клоун, мерзко ухмыляясь. — Наши пути — Сержа, Шанкса и мой — разошлись давным-давно. И так же, как этот проклятый Рыжий, он может быть на Гранд Лайн — а может, и сдох уже. Ходили странные слухи лет пятнадцать назад… Но я ими уже не интересовался. В конце концов, удача — дама ветреная. И к своим любимцам она, бывает, поворачивается спиной.       У Элен внутри будто что-то оборвалось.       — Элен? — окликнул выпавшую из реальности попаданку Луффи и тронул за плечо, когда она не ответила.       Элен посмотрела на него испуганными глазами — но в то же время в них светилась надежда.       — Ты хочешь найти его? — угадал Луффи. — Этого Коржа Сердолиста?       — Сержа Остролиста! — смеясь, поправила его Элен и решила: — Да, хочу — чего бы мне это ни стоило. И, даже если его уже нет в этом мире, я уверена: на этом пути мне удастся отыскать какие-то ключи к возвращению домой. Или хотя бы ответ на вопрос, как и почему мы попали сюда.       — Ясно, — хмыкнул парень. — Тогда поищем по дороге.       Элен благодарно улыбнулась. Какое-то новое чувство поселилось в ней, ощущение уверенности: отныне её цель не такая абстрактная — нет, она приобрела отчётливую форму, ведь найти человека проще, чем «то, не знаю, что». Даже в этом огромном незнакомом мире.       Она была готова идти к этой цели несмотря ни на что. Она сумеет найти дорогу домой (если она действительно существует, тут же добавил неистребимый червячок сомнения, живучестью напоминающий таракана).       — Попаданцы-шмападанцы, — раздражённо прогнусавил Багги, напомнив молодым людям о своём присутствии.       Он вдруг разделился надвое, и верхняя половина взлетела вверх. Элен, очнувшись, вцепилась в своё «копьё»: не заденет, так хоть остановит. Луффи сжал руки в кулаки, готовый в любой момент растянуться.       — Кем бы эти двое, Шанкс с Сержем, себя ни считали, между нами никогда не было и не будет ничего общего! Мягкотелые гордые простаки… В отличие от них, я знаю, что главное в этой жизни — и в том, чтобы быть настоящим пиратом. Это всегда крепко держаться своего — и не отдавать никому! Так что если кто тронет мои сокровища, кто бы он ни был, я не отпущу его живым!!       Верхняя половина сорвалась в полёт, заходя в пике, и Элен, решив, что Багги метит в неё, зажмурилась и выставила свою палку перед собой зазубринами вверх (от кинжала всё равно не было бы проку). Неровный край лишь чуть зацепил тельняшку — Клоун пронёсся у попаданки над головой, не обратив внимания ни на неё, ни на её импровизированное оружие. Сев от неожиданности и отпустившего испуга на землю, Элен обернулась — и с ужасом увидела, кого же, если не её и не Луффи, выбрал своей жертвой Клоун.       Нами! Которая почти скрылась среди домов, прижимая к себе огромный мешок! И она была совершенно беззащитна — обе руки-то заняты!       — Верни мои сокровища! — рявкнул Багги, пикируя на бедняжку и ощетиниваясь кинжалами.       — Чёрт! — взвизгнула воровка, поняв, что её заметили и деться ей некуда.       «Чёрт!» — повторила за ней Элен, рывком поднимаясь на ноги, словно хотела броситься вслед за Багги.       Но до Нами тот даже не долетел — упал и приземлился лицом на мостовую всего в двух шагах от девушки. К удивлению Элен, из его глаз струились слёзы.       — Ай… ца!.. — прошелестел он, конвульсивно подёргиваясь.       Элен, начиная что-то соображать, оглянулась на оставшуюся неподалёку нижнюю половину, на миг скривилась, прикрыла ладонью рот… и сдавленно захихикала, невольно порозовев. Смех перерос в почти истерический хохот, Элен опустилась на землю и принялась бить по ней кулаком — до неё в полной мере дошло, что же Луффи сделал и какую невероятную боль он причинил Багги. Ей было его даже жалко, но прекратить смеяться она никак не могла, хоть и пыталась как-то сдержаться.       — Чёртов резиновый парень! — простонал бедный Багги. Его ноги, упавшие после вероломного удара, била крупная дрожь.       — Я всё ещё твой противник, — вежливо напомнил Луффи и, обратившись к Нами, посоветовал ей бросить сокровища, иначе она так и останется мишенью.       — Вот ещё! — возмутилась воровка. — С какой стати мне избавляться от моих сокровищ?       — Твоих сокровищ?! — не согласился Клоун, понемногу приходя в себя.       Между пиратом и воровкой завязался жаркий спор о грабительстве, частной собственности в результате грабежа и хорошем воспитании. Выиграв себе достаточно времени, Багги снова поднялся в воздух. Краем глаза Элен заметила, что его ноги тоже зашевелились, но обратить на это внимание Луффи не успела.       — Бара-Бара фестиваль!       Тело Багги разлетелось на множество кусков; теперь уследить за ним было вообще невозможно. Рассредоточенные части вели себя как хотели, стремительно носясь и лихача в воздухе, точно гоночные болиды на невидимых трассах, напоминающих американские горки. У Элен закружилась голова. Её состояние только усугубилось, когда по затылку ей прилетело одним из кусков — лишённым, к счастью, каких-либо острых предметов. Похоже, Клоун не простил ей ни отповеди, ни смеха.       — Должен же быть предел его способности разделяться! — с досадой пробормотал Луффи. — Неужели нельзя его победить?!       Элен же пыталась прийти в себя, сосредоточенно потирая затылок и уставившись вниз. В поле её зрения попали ступни, шустро шлёпавшие в сторону хозяина. Попаданка недоуменно наклонила голову.       «Почему ступни не летают, если всё остальное прекрасно держится в воздухе?»       — Эй, Луффи! Смотри, — окликнула она друга, желая указать ему на эту странную особенность, но тот не только это уже заметил, но и придумал, как этим воспользоваться.       Парнишка схватил одну из ступней и быстро разул. Нога зашевелилась, задвигала пальцами, будто протестуя. Луффи начал развлекаться — Элен не могла смотреть на его манипуляции без смеха. Он и щекотал ступню, и бил пальцами о мостовую («А ведь, кажется, пальцы — одни из самых сильных болевых точек!»), и щипал… Наконец, Багги, носившийся за Нами и корчивший дикие рожи, не выдержал и заорал:       — Прекрати, идиот!       — Единственный, кому следует прекратить, это ты! — возразила рыжая девушка и, воспользовавшись его заминкой, ударила мешком по голове.       Это было опрометчивое решение: пират не растерялся и ухватил мешок со своей стороны. Держал он крепко, не собираясь упускать своего, а с другой стороны Нами угрожали руки с кинжалами.       И опять всё закончилось благополучно: Луффи, забытый за противостоянием двух воров разного разлива, вовремя подскочил и залепил ногой Клоуну по физиономии. Тот, так и не отпустив мешок, врезался в брусчатку и сильно по ней проехался. Ткань разошлась, и драгоценности высыпались на мостовую. Багги вперился взглядом в блестевшие прямо у него перед носом золотые украшения и, счастливый, отключился.       Впрочем, в себя он пришёл довольно скоро, будто подгадав момент, когда Луффи обыщет его части, заберёт карту Гранд Лайн и повернётся спиной. Клоун хотел застать ребят врасплох, но, скомандовав своему телу восстановиться, получился совсем коротышкой: к голове вернулись лишь кисти рук и ступни. Все остальные части Нами успела за это время отыскать и связать верёвкой.       — Пока-пока, — помахала Элен вслед маленькой фигурке, улетавшей всё дальше и дальше ввысь под действием Луффиной «резиновой базуки», пока она совсем не скрылась из виду.       Разбросанные сокровища пришлось долго и упорно собирать: Нами не позволила потеряться ни одной монетке, ни одному колечку. Крепко перевязав новые мешки и обняв один из них, точно любимую плюшевую игрушку, штурман принялась поглаживать его округлые бока, что-то ласково приговаривая. Из её бормотания Элен сумела вычленить только одно: стоит всё это не меньше десяти миллионов белли.       «Господи, — нервно подумала попаданка, — зачем ей столько денег. На что можно потратить такую сумму. Что у неё за цель, раз она рискует жизнью, грабя пиратов».       Второй мешок Нами отдала Луффи, сказав, что тащить оба для неё слишком тяжело.       — Давай я понесу, — предложила Элен, обращая на себя удивлённые взгляды товарищей, и пояснила: — Зоро до сих пор не пришёл в себя, надо будет его нести. И даже если он сейчас очнётся, не думаю, что он будет в состоянии идти.       — Да пустяки, — отмахнулся Луффи и легко взвалил мешок на плечо.       Элен покачала головой, не понимая, почему он не хочет на неё положиться, но спорить не стала. Мало ли что у Луффи на уме.       Её слова оказались пророческими (или, скорее, она умела неплохо просчитывать последствия): фехтовальщик с грехом пополам сумел принять сидячее положение, а о том, чтобы передвигаться самостоятельно, не могло быть и речи. Более того, едва проснувшись, он с трудом держался, чтобы снова не потерять сознание.       Луффи забросил его руку себе на плечи, умудрившись при этом не выронить мешок. Элен хотела пристроиться с другого бока, но вспомнила, что с этой стороны Зоро ранен и от любого воздействия ему может стать хуже, даже если нести его медленно и с осторожностью. А об этом нельзя было и мечтать: четвёрке пиратов пришлось спешно делать ноги от разгневанных горожан, увидевших, что случилось с их мэром. Конечно, не ляпни Луффи, что это он оглушил мистера Будли, можно было бы уйти тихо и спокойно.       Люди гнались за ними кто с чем: вилами, граблями, сковородками, вениками, кочергами, — а Луффи только смеялся, резво удирая. Тяжёлая ноша ничуть его не стесняла — парнишка, точно вожак стаи, бежал впереди всех. Он был несказанно доволен происходящим и вовсе не стыдился своей манеры говорить всё, что в голову взбредёт.       — Это хорошая деревня! — ответил он на все упрёки Нами. — Посмотри, как они разозлились на нас за своего мэра и приготовились драться!       Возразить рыжей девушке было нечего: как ни странно, Луффи был прав.       На пристань они выскочили в гордом одиночестве: где-то на полпути их спас Шушу, который громко залаял и не дал жителям Оранж-тауна продолжить погоню, несмотря на все их увещевания. Шерсть Шушу снова была полностью белой: кто-то успел о нём позаботиться, перебинтовав его раны и залепив пластырем царапины.       «Вот и слава богу», — ласково подумала Элен, перепрыгивая через пёсика и говоря ему «Спасибо».       Однако приключение в Оранж-тауне ещё не совсем закончилось: перед отплытием следовало расставить все точки над «i». На причале компанию поджидали три недобро настроенных пирата, в которых Элен запоздало признала подобранных на пути в порт пассажиров.       Троица желала предъявить Нами претензии за все свои злоключения, но, себе на беду, разбудила Зоро. Охотник на пиратов поднял голову с плеча Луффи, красноречиво сдвинул брови к переносице и загробным голосом кратко, всего в одно слово, поинтересовался, что за чёрт тут происходит. Горе-пираты, исполнив почти балетные пируэты, сиганули в воду и на всех парах поплыли прочь, поднимая брызги. Элен даже не вспомнила о забытом ими кинжале.       Она помогла капитану бережно перенести Зоро на борт и уложить его поудобнее, чтобы не тревожить повреждённый бок. Нами же села на свою лодку — ту, которую некогда реквизировала у только что скрывшихся прихвостней Багги. На чёрном парусе красовался соответствующий Весёлый Роджер, и Нами сказала, что собирается его как-нибудь убрать и заменить обычным парусом. Элен тоже было не по себе из-за присутствия скалящегося черепа с подведёнными глазницами, зато, с другой стороны, этот известный символ мог отпугивать других пиратов.       Ребята отвязали свои судёнышки, расправили паруса и стали неторопливо отходить от причала. Элен устало откинулась на бортик: ей казалось, что в этом городке они провели не полдня, а полжизни. Столько всего произошло… Но и приобрела и узнала она немало — а ведь это всего лишь вторые сутки её пребывания в этом мире. Теперь ей ещё сильнее хотелось двигаться вперёд и попасть на Гранд Лайн.       Элен окинула прощальным взглядом пристань.       «Надеюсь, теперь здесь всё будет хорошо. Интересно, мистер Будли уже пришёл в себя?»       Стоило ей это подумать, как на пристань выскочил — Элен не поверила своим глазам — мэр, уже без своего доспеха, бодрый, решительный и преисполненный благодарности.       — Я ваш должник! — слёзно закричал мистер Будли вслед постепенно удаляющимся лодкам.       — Живите счастливо! — от души пожелал напоследок Луффи, помахав мэру рукой.       Правда, радовался парнишка недолго: Нами обнаружила пропажу сокровищ, доверенных Луффи, и, перепрыгнув на их лодку, принялась его душить.       Элен прищурилась, вглядываясь в даль. Да, так и есть: половина награбленного стоимостью в целых пять миллионов белли осталась на берегу.       «Всё-таки надо было мне понести», — сумрачно подумала Элен, пытаясь оттащить разошедшуюся воровку от их капитана, которого та уже норовила утопить.       В памяти всплыл грохот пушки и название — «особое ядро Багги», разорванные дома и бессильная ярость мистера Будли. Заныли царапины, нанесённые осколками. Элен выпустила Нами, машинально потёрла ссадину на локте и наконец-то всё поняла. А воровка, получив полную свободу действий, перегнула Луффи через борт и сунула его голову в волны, так что он вдоволь нахлебался солёной воды.       «Какой же Луффи добрый», — нежно улыбнулась Элен, глядя, как тот пытается выпрямиться и кашляет.       Жителям Оранж-тауна действительно нужны эти деньги. Теперь жизнь в городке снова наладится: эти стойкие люди отстроят разрушенное заново и заживут лучше прежнего. Попаданка вздохнула, дивясь тому, что ей в голову подобная мысль даже не пришла. Вот почему Луффи наотрез отказался принимать её помощь. Он лучше всех знал, что делать.       Почти сразу засмеялась Нами, удовлетворившаяся своей маленькой местью, и расхохотался Зоро, наблюдавший за воспитанием капитана. Луффи поплевался, высунув язык, надулся, но долго злиться на друзей не мог, и в маленькой компании вновь воцарились веселье и гармония.       — А знаете, что, — сказала вдруг Элен.       Ребята обратили к ней заинтересованные взоры.       — Второй раз мы уплываем, а нас провожают и благодарят от всего сердца. Нас, пиратов!       С ней согласились, возбуждённо загалдев — мол, тонко подмечено!       «Интересно, будет ли такое ещё» осталось невысказанным.       Из них получились чересчур необычные пираты, чтобы всё было так просто. И никакие слова не нужны, чтобы лишний раз это подтвердить.       * Комплекс Мюнхаузена — это склонность человека искажать реальность и рассказывать о себе выдуманные истории.