И пока смерть не разлучит нас

И казалось, что это всего лишь грязь на ладони бастарда. Смесь тёмной земли, вросшей в кожу. Давняя рана, полученная на охоте или ссадина, окроплённая травяной настойкой. Баш перевязал ладонь куском ткани, переступая тонкие трупы. Он не верил словам Кэрика, ссылаясь на крепкое здоровье. Только бы знать, что он не ошибся.

***

- Вы не видели Лолу? Мы отъезжаем, - Франциск закрепил седло на второй лошади. Морозный воздух, словно иголками прокалывал щеки. На ресницах выступал иней, а руки брались яркой краснотой. Сумерки клубились под снежным небом, в окнах загорались старые свечи. - Может, вы отправитесь завтра? - волновалась Амелия. - Будет холодная ночь. Видите, дым так и стелиться по крыше! - У нас долгий путь. Лучше выехать сегодня, ибо придется объезжать деревни из-за чумы , - объяснил он. - Помогите Лоле с ребёнком. Она, наверное, никак не может укутать Кристофа в одеяло. И пока повитуха Амелия приближалась к двери, ее муж испугано выскочил из дому. Он держал в руке небольшое блюдце с крохотным огоньком, а лицо, как и прежде, оставалось каменно-белым. - Что случилось, Роберт? - спросила она, останавливая мужа на полдороги. - Их нет. Они сбежали.

***

Юная, словно первый ландыш, она сливалась с лесной чистотой. Лунный свет, как тропа, вел ее по окрестностям Сомер Колн. Одета не по погоде и присыпана мёрзлой хвоей, она бежала, крепко прижав дитя. Длинное платье путалось под ногами, полушубок цеплялся об ажурные ветки, а волосы разлетались на ветру. Лола спасалась от «черной смерти», как могла. Она поступала так, как сотни других поступали в темные, дремучие времена. Она бежала, надеясь, что однажды прибежит к счастью. Белое поле пред ее глазами казалось чистым листом. Новой, незапятнанной историей… - Погодите! - голос позади заставил ее обернутся. - Вы обронили одеяло! Ощутив, как маленький Кристоф дрожит от холода, она немедленно вернулась. Ничего на свете не заставило бы ее пройти пару шагов назад, если только это не касалось здоровья сына. Человек отряхнул вещь от снега, протянув перевязанной рукой. - Лола? - удивлённо сказал он, жмурясь из-за плохой видимости. Баш перевел взгляд на овальный сверток около ее груди. - Это ребёнок? - встревожено произнес он. - Боже мой, да он дрожит! Бастард укрыл малыша своим плащом, пытаясь понять, что твориться в обезумевших глазах девушки. Но она молчала. - Баш, он умрёт! Он скоро умрёт! - словно в бреду, заговорила Лола. - Кристоф, он такой маленький. Ему не справиться. Девушка прижимала малыша к груди, кропя его горячими слезами. - Он не выживет, Баш. Я знаю, что мы не доедем к замку. Этот холод, гниль. Чума вокруг, ты слышишь ее? Она заберет его у меня… Себастьян смотрел на Лолу, а внутри клубился дым и обжигала ярко алая лава. Таким беспомощным он казался себе, таким бессильным! Он ничего не мог. Он не мог помочь, когда желал этого больше всего. Со смертью не справиться даже Нострадамус. Стоит ли ждать чего-то от почти бездомного бастарда? - Тише, - Баш ступил шаг навстречу девушке. - Мы вернемся в замок. Я укрою от всего, что будет угрожать вам. Кристоф не заболеет. Ты веришь мне? - он питал ее пустыми надеждами, ибо сам прекрасно понимал, что малыш не справиться со столь дальней дорогой. - Я верю тебе, - шепнула она. - И поэтому оставляю его с тобой. Лола поцеловала Кристофа в крохотный лобик, прочитав старую, как жизнь, молитву: - A peste, fame, bello libera nos Domine(От чумы, голода, войны избавь нас, Господи)… В ее глазах падали кометы. Они летели и с грохотом ударялись об материнское сердце: - Я не смогу наблюдать, как он умирает… Себастьян молчаливо отпускал Лолу. Он ничего не спрашивал, не винил ее за такой выбор. Держа Кристофа, его собственная ладонь ныла в сотню раз сильнее. Она пухла, словно из нутра лез мерзкий волдырь. И только теперь Баш начинал понимать, что он обречён на смерть здесь не меньше, чем новорожденный Кристоф.