И пока смерть не разлучит нас

- Франциск! - Мария бежала к нему, забыв обо всём на свете. - Почему так долго? Я боялась, что ты не вернешься. Королева крепко прижалась к мужу. Она будто искала доказательств, что он и вправду стоит пред ней, целый и невредимый. Но от Франциска веяло диким холодом. Он даже не соизволил коснуться ее талии, когда девушка так трепетно обнимала его за плечи. - Ты болен? - первое, что посетило мысли Марии. Улыбка мгновенно соскользнула с ее лица, а глаза тщательно искали ответ в глазах мужа. - Скажи мне, что это не правда. - Я здоров! - неожиданно для себя самого крикнул юный король. - Не беспокойся об этом, - мягче добавил, приукрасив злость наивной улыбкой. Мария испугано отшатнулась от Франциска. Она видела его совсем другим. Совсем новым, не похожим на прежнего. И он беспокоил ее гораздо больше, чем тот, о котором она когда-то невольно поведала Башу. - Что-то с Лолой? - ей ничуть не хотелось говорить об этом с мужем. Франциск яростно взглянул на супругу, будто она была единственной виновницей всех его бед. Сейчас он ненавидел ее за ложь куда сильнее, чем когда узнал о своем ребёнке. - Она сбежала! И забрала нашего сына, - он говорил это так естественно, словно Мария его подруга, а не жена; словно ей абсолютно всё равно, что дитя от другой женщины. - Я искал повсюду. Объездил каждый уголок, но была ночь, и Лола легко могла спрятаться. Выждал рассвет, но и тогда не нашел ее. Он впился взглядом в ворота и лишь спустя пару секунд обратился к жене: - Мария, я предлагал ей вернуться в замок. Клялся, что не оставлю их и поговорю с тобой. Девушка слушала, но в ее голове вертелась сотня мыслей. Она твердо знала, что Лола не захочет вернуться во двор. Не столько из-за нее, королевы Шотландии, как из-за себя самой и будущего ребёнка. Она никогда не желала быть при короле, никогда не собиралась называть сына бастардом. И она могла бы иметь счастливую жизнь с любимым человеком, который принимал дитя как свое собственное, но не успела. Судьба забрала у нее мужа. Теперь «черная смерть» вонзает в родную кровь острые клыки. Как человек, выросший под опекой монахинь, Мария слышала о неизлечимом недуге. Она так же понимала, что малыш возрастом не больше недели, слишком восприимчив к любой хвори. Его здоровье чересчур слабо, дабы не подхватить заразу, и совсем не готово к заядлой борьбе с ней. - Может, так будет лучше? - спросила королева, предполагая, что Франциск видит истинное зерно в поступке Лолы. - О чём ты?! - бешено крикнул он. - Из-за тебя я потерял единственного сына! Если ты полагаешь, что я забуду это, ты ошибаешься! Он еле сдерживался, дабы не поломать Марию на две части. - Почему ты не сказала мне раньше?! Почему молчала всё это время? Жена цепенела от ужаса. Ее пальцы дрожали, как паруса, окутанные ветром. - Я… я… - буквы никак не могли выползти наружу. - Ты всегда решаешь всё за меня! - он чуть было не начал ненавидеть ее за давний случай с пророчеством Нострадамуса. - Как ты могла позволить Лоле рожать там?! Ты видела это место?! - Я не знала. Франциск, я думала, она с мужем, - голос Марии дрожал. - Письмо пришло от повитухи. Было уже поздно что-либо менять. Он глядел на нее ожесточённым, презрительным взглядом. - Неужели ты хочешь видеть, как умирает твой сын?! - резкий нрав королевы взял верх. - Что? Что ты с ним сделала, Мария?! - он схватил ее за плечи, впиваясь пальцами. Даже сквозь зимний платок, она ощутила горечь и злость, овладевшую Франциском. - Ты приказала убить его?!

***

Баш бессильно волочил ноги к замку. Пот стекал по лицу, хотя на дворе стояла стужа. Он не смог найти коня, ибо весь скот подох от чумы, а вернувшись к дому повитухи, обнаружил, что оттуда ушли. Кутая ребёнка в коричневый плащ, он ступал из последних сил. Рана на ладони переросла в огромный волдырь, напоминающий чёрную бочку. Лихорадка давалась в знаки неистовым жаром. Казалось, он растопил бы весь лёд на пруду касанием пальца. В туманном состоянии он добрел к воротам. Слышались голоса, но для Себастьяна они были не больше, чем зуд комара близь уха. Опершись об каменную стену, он сполз вниз. Баш всегда стоял до последнего, но болезнь сгибала его в три погибели. Положив ребёнка около входа, он услыхал мелкий топот. А когда открыл глаза, то увидел перед собой помертвевшую Марию. - Ваша светлость, - прошептал он, прося жестом отойти от него подальше. - Ребёнок. Не отдавайте его Франциску… - Господи, Баш! Я позову Нострадамуса! Себастьян хотел был коснуться ее рукой, чтобы остановить, но вспомнил, что не может. - Мария, - чуть громче проговорил он, - не идите. Мы не можем позволить чуме проникнуть в замок. Баш снова опустил веки, чувствуя, как холод прожигает его спину. - Побудьте со мной немного. А после, уходите и ни за что не оглядывайтесь.