И пока смерть не разлучит нас

Королева испугано вцепилась взглядом в подругу. Казалось, еще мгновенье, и кожа на лице Лолы сморщится и превратится в мелкие, дымные крошки. Темные, как гранит, зрачки рыскали в поиске малейших изменений на скулах, подбородке и даже кончике носа. Словно всё это могло выдать мысли бывшей фрейлины, как чернильное перо на бумаге. - Баш умер, - Мария остановила взгляд на жемчужном колье, украшавшем мягкую, с молочным оттенком, шею. Только сейчас она заметила, как нескромно одета Лола. Совсем не так, как если бы она шла вдоль грязных лесных дорог. Подруга заметно исхудала и нежный, наивный румянец сменился усталой бледностью, но глаза… Такие же ласковые, добрые и чуткие, как в детстве. - Не нужно, Мария, - она взмахнула головой, будто бы останавливая поток застывших на губах объяснений. - Я встретила Баша у реки, недалеко от места, куда вы сказали ему бежать. Мне жаль, что Франциск хотел его обезглавить, - она запнулась, обдумывая будущую фразу. - Право, я не могу осуждать ни его, ни вас. Вы действовали в порыве чувств. Франциск тоже. А я не понаслышке знаю, что за подобное приходиться платить, - Лола бережно поправила одеяло и грустно улыбнулась. - Хорошо, что вам удалось спасти Себастьяна. Я всегда знала, что он для вас слишком дорог. Королева опустила ресницы, пытаясь не вспоминать тот день; пытаясь не думать о хрупком кресте на пустынном кладбище, о серебристых обручальных кольцах, которые теперь спрятаны на дне ярко-красной шкатулки. И даже если для всех Баш умер в тот кровавый, но по-весеннему солнечный день, то для Марии он стал лишь призраком: еще живым, но навеки недосягаемым. - Спасибо, - королева положила свою ладонь на руку девушки. Она пыталась почувствовать в Лоле ту поддержку и заботу, которую подруга несла для нее от Баша. Она пыталась отыскать хотя бы крошку самого Себастьяна в глазах Лолы, хотя бы царапинку от его улыбки на щеке фрейлины. - Ты никому не скажешь? - так наивно, будто играя в детскую игру, спросила Мария. - Вы берегли мой секрет от Франциска вместе со мной. И я сберегу вашу тайну вместе с вами. Королева облегченно вздохнула, словно выпустила наружу тяжесть, лежавшую в груди всё это время. - Ты - моя семья. А также Грир, и Анна… Франциск хотел, чтобы мы назвали дочку именно так. - А как же Кенна? Где она? Я не видела ее с Башем. - Должно быть, вы с ней разминулись. Она последовала за Себастьяном вечером того же дня, как и хотела. Я дала ей золота и лучших стражей, но она отказалась, - Мария спрятала взгляд. - Знаю, Кенна не простит меня. Королевы для нее больше не существует.

***

Франциск сидел за столом, прижав кулаки к вискам. Кожа на тыльной стороне ладони отбивала желтоватый блеск каминного света. Дрова, потрескивая, как человеческие кости, забавлялись с огнем, а мрак, исходящий из приоткрытого окна, давил камнем на сердце. Королю казалось, что его поместили на дно самого глубокого колодца, а теперь медленно вливают туда заплесневелую воду. И чем больше воды, тем меньше шансов найти хоть какой-нибудь выход. - Мария… - говорил сам с собой, не замечая, что произносит слова вслух, - или страна. Чужой ребёнок или Франция. Он вскочил на ноги и, захлопнув дверь, поспешно вышел из комнаты. Осенняя сырость ощущалась даже в пустынных коридорах, насквозь пропитанных влагой. Чавкала подошва сапог, прикасаясь к водянистому полу; разлетались монетами брызги, стекая по стенам. Но это было вне мыслей. Франциск думал о том, что будь королем его старший брат, в котором теперь он видел лишь побежденного врага, выбор был бы сделан сиюминутно. И, вероятно, сейчас он бы безумно хотел быть Башем, дабы не сомневаться, дабы не винить себя за то или иное решенье. Шагая заброшенным крылом замка, он мысленно скользил по нетронутой простыне в королевских покоях. Видел белую подушку, вмятину на которой уже давно не оставляли черничные волосы королевы. Франциск не знал, был ли он настоящим мужем, а Мария - настоящей женой? Был ли их брак браком, а не союзом? Была ли любовь любовью? Или всё то, что они когда-то имели - выдумка душ, навечно связанных страной и долгом? Король боялся услышать ответ. Казалось, его любовь к юной Марии была так же очевидна, как ненависть за предательство Баша. Но теперь всё словно меняло свои места. И две ячейки, оставленные самыми близкими людьми, наполнялись иной окраской. - Тише, - Лола поднесла палец к припухлым губам. - Ваша жена уснула. Она закрыла за Франциском входную дверь и провела его к колыбели. - Пожалуйста, не шумите, - добавила девушка, кивая Грир. Ребёнок спал. Меленький и тонкий, он напоминал зародыш на молодом плодовом деревце, которое всадили в рыхлую землю жизни. Он выглядел таким хрупким, будто легкий ветерок способен вырвать и сломать его тело за долю секунды. - Я возьму ее, Грир? Та положила руку на колыбель, переча желанию короля. Она смотрела ровно перед собой, не подымая глаз на Франциска. - Простите, Ваше Величество, но Анна спит. Не будите ее, ибо она будет громко плакать. Разбудит королеву. Поймите, Марии нужен покой. У нее были тяжелые роды. Франциск смиренно кивнул и на минуту удалился из мрачной комнаты. А когда снова появился, то тем же тихим, отчужденным тоном сказал: - Схватите леди Грир, - он взглянул на Лолу, словно преждевременно извиняясь, - и леди Лолу. Следите за королевой, чтобы она не проснулась и не стала кричать, - стражи заткнули рот испуганным девушкам и прижали их к стальным доспехам на широкой груди. - Сейчас я возьму ребёнка, и мы уйдем без лишнего шума. Миледи последуют за нами.