И пока смерть не разлучит нас

Густой туман, сливаясь со светом алых языков пламени, зловеще клубился. Он обволакивал людей воздушными щупальцами, словно сжимая их в кулаке, и плыл дальше. Не только небо ощущало, какой лихорадкой наливаются щеки Франциска. Вся природа, окружавшая крепость, дышала этим накаленным паром. Вечно зеленые иглы на хвое багрово искрились. Будто через мгновенье их заостренные кончики польются реками крови. Будут течь водопадом, не впитываясь в сухую прибрежную почву, а намертво вливаясь в тяжелые королевские сапоги. Повернувшись к народу, разодетому в меховые полушубки и кожаные сюртуки, Франциск приблизил факел к лицу. Осенний вечер и полупрозрачная пелена прятали от пронзительных взглядов, но теперь, в свете огня, его малейшая мысль отпечатывалась во взоре. Он держал на руках дочку. Не свою - чужую, а в памяти воскресала почти забытая боль от потери сына. Снова летела перед лицом холодная снежная мошкара, снова он смотрел в закрытые веки Кристофа, снова пытался вернуть малыша к жизни и бежал впопыхах к Нострадамусу. Всё это успело стать для него сонным кошмаром, который вновь возвращался в реальность. - Я сделал свой выбор, лорд Грэгори! Уверен, теперь знать поймет, что я чту ее интересы, и в дальнейшем будет покорна своему королю. Тот снисходительно кивнул, почти прикасаясь подбородком груди. Медленно подошел к Его Величеству, презрительно закусив нижнюю губу, и принял в руки пламенный факел. Франциск одарил лорда скверным взглядом, а после повернулся лицом к озеру. Ступил шаг, ступил два, увязая подошвой в мягком, водянистом иле. Сердце билось внутри раскатами грома. Он стал на колени, ощущая, как влага просачивается сквозь ткань. Перекрестил себя и новорожденную дочку, словно вымаливая за обоих прощение у Всевышней силы. Пальцы предательски немели, когда он разворачивал теплый краешек гладкой ткани. Король закрыл глаза, дабы не видеть лица крохи, а сотни зрачков за его спиной заворожено наблюдали. Не было среди них ни Лолы, ни Грир, которых он приказал запереть в одной из пустынных спален. Не было королевы Марии, что тревожно ворочалась в темных покоях. Но был Франциск и новорожденная девочка, которую он молчаливо окунает в пресную воду. Он боялся, что та начнет ворочаться и отчаянно биться ножками, пытаясь сделать глоток свежего воздуха. Но нет. Она просто лежала. А его руки прижимали ее ко дну, как тряпичную куклу.

***

- Скорее, прошу! Знать с минуты на минуту вернется в замок. - Я стараюсь, миледи! - отчаянно крикнул конюх, заливаясь по́том. - Конную упряжку не так легко присоединить к карете. - Прошу вас, поторопитесь! Видите, мелкие огоньки всё ближе и ближе к замку. Мне нужно выехать раньше, чем они достигнут того причала. - Готово! - он обтер рукой лоб, на котором пёстро выделялся порозовелый шрам. Неопытный и достаточно молодой, с русыми, как пшеничное поле, волосами, он выглядел усталым. Лола сидела в карете, нервно бегая пальцами по узорам на юбке. Губы дрожали, но взгляд пламенел твердой уверенностью. Может, снаружи она казалась хрупкой, испуганной девушкой, которая торопится сбежать из замка в неизвестном направлении, но это лишь внешний обман. Она наизусть знала каждый будущий шаг, и смело корилась воле своей королевы. - Садитесь за упряжку, - повелительно сказала она, когда заметила, что конюх собрался идти в сторону замка. - Я? - переспросил он, растерянно оглядываясь по сторонам. - Вы. - Но ехать в такой-то туман - это безумство! Вам нужен поводырь, знающий эту местность и чувствующий дорогу нюхом. Я всего лишь конюх, к тому же работаю здесь не больше месяца. - Но карета сама не поедет! Садитесь немедленно! - быстро и остро, словно выстрелив десятком ядовитых стрел, сказала Лола. - Это приказ королевы, - добавила чуть мягче, сглаживая яростный тон. Конюх попятился и, осмотрев обожженные руки, занял необходимое место. Огоньки становились всё краше, слышался шум голосов и шуршанье листвы под ногами. Франциск шел впереди длинной процессии. Волосы растрепались от ветра, а на руках, как когда-то, лежал мертвый ребенок. Снова. Третья смерть ложилась на его опущенные, тощие плечи. И если раньше он знал, что выдержит груз помертвевшей плоти, то теперь он сомневался во всем. Равно и в том, сможет ли отныне не убить очередную необходимую для кого-то жертву. Лошади ринулись в бег, оставляя за собой следы подков и тонкую линию от деревянных колес кареты. Порывы ветра хлестали в лицо Лолы, а жемчужное колье, связанное на шее белой, атласной лентой, выпало за оконную раму повозки. Поздний вечер сменился безлунной ночью. И где-то там, на границе с Шотландией, стоял хорошо обтёсанный дом. Баш сидел у камина, ощущая нарастающую внутри тревогу. Он, почему-то, не закрыл входную дверь, словно знал, что сегодня к нему точно кто-то придет.