И пока смерть не разлучит нас

- Кто вы? - спросила Кенна, жмурясь от солнечных лучей, что медленно выныривали из-под тяжелых утренних облаков, заливая кроны деревьев прохладным светом. Морщинистые, словно гнилое яблоко, листья стелились вдоль гладкой, но сырой дороги к серому дому. Кое-где стояли обвитые инеем лужи, а на воде, грязной и мутной, плыли тонкие ветровые волны. Кенна подтянула полушубок, соскользнувший из плеч от игривого прикосновения ветра, и окунулась в него, как в плед. Она недоверчиво подогнула бровь, осмотрев стоявшего пред собой снизу доверху, а после напряженно сжала дверную ручку. - Вы что здесь забыли? - добавила, слегка прикрыв дверь, создавая щель шириною в осиную талию. Не то что бы она боялась гостя - он был молод и довольно приятен внешне, но кожаный дублет, длинные сапоги и штаны из грубого сукна невольно толкали ее на мысль о слуге из замка. - Я ищу Баша, - дрожа и перетаптываясь с ноги на ногу, ответил тот. - Мое имя - Эдвин. Я работаю конюхом при Французском дворе. Кенна молниеносно, будто голодная львица обнаружившая антилопу, схватила парня за воротник и резким движением подтянула к себе. Она вонзила взгляд в беглые, торопливые зрачки Эдвина и настойчиво, словно говоря неопровержимую истину, выдавила: - Я живу здесь одна. И если кто-то еще из замка пришлет тебя сюда, то следующий раз ты уже не вернешься. Ясно? - Отпустите меня! - по натуре спокойный и уравновешенный конюх вдруг вспыхнул пожаром. - Вы слышали, я сказал, я ищу Баша! Не вас, дорогая миледи, а Баша! Я ехал сюда не для того, чтобы выслушивать ваши угрозы! - Замолчи! - крикнула она, и тут же снизила тон, боясь, что Себастьян услышит непонятный шум и появится возле входа. - Говори, кто тебя прислал, или я без колебаний задушу тебя этим воротом. Парень глотнул воздух, что прожег горло до покраснений. Рывком высвободился из приросших к шее и вороту пальцев. Он едко толкнул дверь, и та распахнулась, как игрушечная. - Меня просила Леди Лола, - прошипел Эдвин. - И она мертва, черт возьми! Пустите, мне нужно найти Баша, - глаза его налились яростью, под которой крылась свежая рана. Он успел влюбиться, но не успел полюбить, хотя мог бы, будь у них хотя бы месяц, неделя, каких-то пару дней. Как жаль, что для любви нужно время. Она не может, как воздух, родится из неоткуда. Себастьян медленным шагом спускался с парадной лестницы, взойдя на которую вы могли бы попасть в просторную, с ажурными стрельчатыми окнами спальню. Волосы взъерошены, взгляд уставлен под ноги. Кажется, он над чем-то кропотливо размышлял, не позволяя сторонним звукам мешать процессу. Услыхав незнакомый голос, тон которого возвышался почти до самого неба, он приподнял лицо и встретился с Эдвином. Баш впервые видел его, но одежда, вне сомнений, соответствовала одеянию слуги замка, а строгие черты и пыл на юном лице, подсознательно извещали, что прибыли по его душу. - Вы - Баш? - парень презрительно покосил взор на Кенну. - Да. - Нет! - гаркнула грубым голосом девушка и неожиданно очутилась между мужем и гостем, закрывая собой первого. - Убирайся! Сейчас же! - Погоди, - Себастьян повернул жену к себе и бережно сжал руками ее плечи, - пусть он скажет, зачем пришел. Позволь мне уладить всё самостоятельно. Она недоверчиво, словно Баш просил отпустить его в руки дьявола, окинула зрением Эдвина. Тот ответил не менее «ласково». - Но он из королевского двора! - она перешла на шепот. - Там все давно знают, что ты погиб от чумы. Мария и Франциск уверены, что они тебя обезглавили. Стоит ли говорить с ним? Раз он прибыл со двора, значит правда о том, что ты жив, просочилась за пределы нашего дома. - Пока я не поговорю с ним, мы не узнаем, почему он здесь. Всё будет в порядке, - Баш спешно поцеловал Кенну и приблизился к Эдвину. Парень кивнул и, усмирив ярость, черты его лица обрели привычный бежевый оттенок. Он уже не дрожал от холода, и это прибавило внешнему облику рыцарской храбрости. - Вы искали меня? - Да. Меня зовут Эдвин. Я пришел к вам по просьбе Лолы. - Лолы? - Себастьян удивленно изогнул бровь. Он вспомнил, как встретил ее по дороге к поместью - исхудалую, с ломаными и грязными волосами, в разодранном платье и вялых башмаках. Он, отдав ей лошадь из упряжки, сказал немедленно возвращаться в замок, просить у королевы временное укрытие, а так же попросил сообщить Марии о своем благополучном отбытии. В тот момент Баш был так же уверен, что королева спасла его, как человек уверен в том, что упирается ногами не в водную гладь, а в землю. - Мы ехали вместе к вашему поместью, но стражи короля убили ее, - лицо слушателя исказилось, как будто умерла не девушка, а он сам. Зрачки застыли, и светло серый цвет вдруг налился темным вином. - Мне удалось сбежать, но я не смог добраться к карете и забрать малышку. - Малышку? Вы ехали с ребёнком? - Да, - Эдвин опустил глаза. - Жаль, я не смог попасть в карету! Стражи проникли в нее раньше меня. Там было письмо для вас, и Анна, такая крохотная, как снежинка. Хорошо, что карта с очерченной дорогой была у Лолы с собой. Иначе я бы и сюда не добрался. - Зачем вы ехали ко мне с Лолой и… Анной, ведь так? - Анна, верно. К сожалению, я знаю не много… Лола говорила о том, что девочку хотели убить, но ей и ее подруге удалось подменить новорожденную. Она так же сказала, что тот человек предлагал стать ей любовницей. Впрочем, не знаю, последнее, вероятно, не играет особой роли. Себастьян настороженно, словно пытаясь отыскать в кромешной темноте лучик света, слушал Эдвина. И лишь последняя реплика, сказанная новым знакомым, толкнула его в старый омут. Баш неосознанно вернулся в день, когда встретил Лолу во время ее отчаянного бегства из зачумленного поселка; около ее груди озябшие пальчики Кристофа. Мгновеньем после он очутился возле замковых ворот, где сквозь дымную, белую пелену и колокольный звон в ушах видел, как Франциск прижимает мертвое тельце и безумными глазами смотрит на них с Марией. У него умер ребенок, но неужели это значит… - Этот ребёнок не Лолы? - Вы правы, Анна не ее дочь. Увы, я не понятия не имею, кто мать, но слышал, что королева Мария родила девочку. Хотя это не имеет значенья. Не думаю, что Лола везла королевского первенца за пределы замка. Конечно, Эдвин и представить себе не мог, что оказался прав. Баш же больше не сомневался в достоверности своих предположений: похоже, за всем этим стоял Франциск - младший братец и нынешний король Франции. Себастьян поспешно накинул сюртук для верховой езды, тихими шагами вышел во двор, и, отвязав черную лошадь, направился в замок. Что двигало им в эту минуту? Дите, маленькая Анна, которая уже возвращается под стальной кров дворца. Его дочка, их с Марией дочка, их общая кровь, однажды слитая воедино.

***

Мятая постель, сплетенные пальцы рук, обнаженные бедра, плечи, спины. Окна закрыты плотной тканью, дабы утренний свет не слепил глаза. Тихое шуршание простыни, сонное дыхание, погасший камин, одежда, небрежно распростертая на полу. В соседней комнате колыбель, устеленная расшитой тканью, беленькая грудь ребенка с красной ниточкой вокруг шеи. На ней два серебристых кольца, словно талисман-оберег. Это Анна. Она сладко спала, но теперь расплакалась. - Я пойду к ней, ладно? Мария аккуратно отодвинула руку Франциска, что грела ее живот всю ночь, накинула полупрозрачную ночную рубашку, дабы скрыть наготу, и нежно поцеловала мужа. Она на цыпочках зашла в детскую комнату, ибо холодный пол колол в ступни, словно острие, и присела рядом с колыбелью, протягивая руки к дочке. Глаза Марии светились такой лаской, любовью и заботой, что, казалось, в мире нет ни единой матери, которая была бы настолько рада снова прикоснуться к ребёнку. Она трепетно держала в руках меленькие, будто цветочек ландыша, пальчики и лучезарно улыбалась, не скрывая своего счастья. Анна вернулась вчера. Стражи привезли пустую карету, сказав, что нашли ее брошенной посреди соснового леса. Об убитой девушке и конюхе, которому удалось скрыться, смолчали. Понимали, что узнав о невыполненном приказе «вернуть живыми» король отрубит им головы, не колеблясь. Франциск зашел в комнату бесшумно и прежде чем заговорить несколько минут наблюдал за молодой мамой. Всё в нем вертелось, как в мельнице, от одного лишь взгляда на Анну. Он боролся со слабо осознаваемым желанием назвать ребенка подкидышем или увезти его прочь, или просто превратить в воздух, чтобы не иметь возможности видеть его. Но наблюдая за Марией, сердце его таяло, и он стыдился своих навязчивых мыслей. Жена несколько раз утверждала, что была с Башем ради него. И король всеми силами хотел ей верить, но слишком много извилистых стен разрослось между супругами. Они пытались вернуть былые чувства через постель, но внутри по-прежнему лежали тяжелые камни предыдущих поступков. Последние дни Франциск думал о Лоле и об ожерелье, которое нашел возле конюшни. Он надеялся, что с ней всё в порядке, хотя понимал, что, вероятно, это совсем не так. - Два кольца? Ты всё же повесила их, - начал король. - Да. Пусть это будет символом нашей любви к друг другу, - королева улыбнулась и поправила самодельную подвеску. - Франциск, я тревожусь, - взгляд ее вдруг пошатнулся, - о судьбе Анны. Ты ведь пожертвовал ребенком ради спокойствия знати, следовательно, я должна лишиться дочки. Но ведь она жива… - Я понимаю. Первое время нам придется прятать ее. Может, отправим ее туда, куда планировала увезти Лола? Ведь она куда-то везла Анну? Нерв на щеке королевы дрогнул, и она, будто бы случайно, провела рукой по лицу, дабы скрыть это. - Она должна была отвезти ее в монастырь. К монахиням. Туда, где я провела свое детство. Но, - она взглянула на дочку, - Франциск, я не готова отпустить Анну снова. Тогда я пыталась спасти ее… А сейчас, сейчас всё иначе! Ты не станешь угрожать ей, в этом нет никакой нужды. Что если мы просто спрячем ее в отдаленном крыле замка? До поры до времени будем держать всё в секрете. С течением событий знать призабудет былое восстание, займется решением привычных дел, а мы сможем поразмыслить над этой проблемой. Анна - наша дочь. Как мы можем оторвать ее от семьи? Франциск долго молчал, прежде чем молвить хоть что-то. Он сосредоточено смотрел в колыбель, почти не моргая. - Хорошо. Пусть будет по-твоему, - зажато и быстро ответил, а после покинул детскую комнату. Мария облегченно вздохнула и прикоснулась губами к челу Анны.

***

Королева, оставив дочь на попечение Грир, торопливо шла из пустынной, почти необитаемой части замка. Раньше здесь жили знатные семьи, было шумно и людно, как на банкете, но после чумы сей участок превратился в дворцовое кладбище. Иногда по нему, словно призраки, шастали слуги. Но случалось это вкрай редко, ибо дойти сюда отнюдь нелегко. Во времена черной смерти пришлось разгромить переход, соединявший эту могильную землю с другими частями крепости, дабы заболевшие не смогли заразить здоровых. С тех пор добраться к невысокому, округленному зданию можно лишь улицей, минуя дикий сад, пруд и вьющиеся тропинки. Среди густо посаженых деревьев было безветренно. Холодный осенний воздух грелся под давлением солнечных лучей, что временами прятались за облака. Сухая трава стелилась под ногами, кланяясь своей королеве, а последние листья лениво опускались со статных деревьев на землю. Мария остановилась, запрокинула голову, пытаясь разглядеть солнце, и глубоко вдохнула. Вне замка мир казался таким чудесным, что ей хотелось бы растянуть эти минуты на целые годы. Она прикрыла глаза, наслаждаясь тем, как солнечный свет ложится на кожу. Но спустя секунду чья-то ладонь резко дернула и потянула ее за собой. Мария очутилась за широким дубовым стволом, чувствуя рельеф грубой коры спиною. Сердце внутри стучало, готовое вырваться и разбиться о небо, мысли панически искали подходящий для спасения план. Она открыла глаза, собираясь крикнуть что есть мочи, но изо рта вылетело одно приглушенное слово: «Баш».