Я живу в доме напротив

Пятнадцать лет назад будничные дни в довольно старом здании областного морга текли спокойно и размеренно. Конечно же, именно в этом месте людям всегда было неприятней всего находиться, оно собрало в себе противный осадок и прохладную ауру еще с первых дней работы, имея за плечами долгий опыт с больными. Раньше здесь была обычная больница, но в центре города построили новую, более усовершенствованную. Было принято решение переделать старую больницу в морг. Работа кипела во всю, люди в светлых халатах с голубыми эмблемами городского герба на груди ходили по зданию, делали свою работу, изучали письменную документацию и принимали звонки. В общем, всё шло как обычно. Не будем углубляться в работоспособность патологоанатомов и крематория в огромных коридорах и комнатах на нулевом этаже, то есть в подвале, скажем только, что действа там кипели так же, как и повсюду здесь. Но было кое-что, о чём любой работник и не догадывался, здороваясь с главным санитаром по имени Шерил Камелот. Этот мужчина, широкоплечий, длинноволосый, еще совсем молодой, в этот день привёл с собой маленькую дочку лет двенадцати, чем сильно удивлял своих коллег. Он оправдывался тем, что хочет показать ей, чем же он занимается и как именно помогает людям. Это было странно. Для любого нормального человека, конечно… Для маленькой Роад Камелот с иссиня-чёрными и достаточно короткими волосами, аккуратно уложенными и закреплёнными заколочками, одетую в шифоновое фиолетовое платьице, это тоже было ново и немного удивительно, но детский интерес будоражил кровь, и Роад вприпрыжку скакала за родным отцом в подвал. Там всё и случилось. Злополучный кабинет под номером четырнадцать. Еще не старый, но уже и не новый. Голубоватые обшарпанные обои, скрипящий паркет, у окна стол из светлого дерева, заваленный бумагами, посередине комнаты стоит койка и небольшой столик с лекарствами и шприцами. Это не кабинет для больных и не лаборатория, это личное помещение Шерила, где он занимается личными делами о поступивших пациентах, естественно, мёртвых. Стеллажи вдоль стен, забитые различными папками, сверху покрыты сильным слоем пыли, что говорит о невнимательности хозяина. Это качество и не сыграло Шерилу на руку в ближайшем будущем… После просмотра всех отделений, не считая патологоанатомического, где врачи проводят вскрытия, Шерила подзывает к себе один из интернов. Золотоволосый, стройный и высокий, на лице милая дружелюбная улыбка, голубые глаза светятся жизнью и интересом к своей будущей профессии. Мужчина просит дочку посидеть на лавочке около кабинета номер четырнадцать, а сам приглашает интерна по имени Джасдеро внутрь, заходя следом. Оказываясь скрытыми от чужих глаз, они сразу начинают тихо переговариваться о чём-то, Деро словно становится другим, серьёзный подход к работе исчезает, на лице зажигается скептическая усмешка, когда они с Шерилом обсуждают что-то, в чём он еще сам до конца не разобрался. Мужчина неуверен. Он нервничает и сжимает губы, слегка хмуро глядя на интерна, но интерес к их общему эксперименту не исчезает. Никто из них и не догадывается, что дверь не заперта, и маленькая Камелот подслушивает и подсматривает в небольшую щель, всем видом излучая желание присоединиться к их планам, понять, что они задумали. Шерил усаживает Джасдеро на койку, надевает перчатки. В руках оказывается шприц, наполненный странной зеленоватой жидкостью. Блондин закатывает рукав и вытягивает руку, сжимая её в кулак. Его губы сильно сжимаются, а глаза жмурятся, когда игла проникает под кожу и прохладная жидкость выплёскивается в кровь. Дело сделано. Камелот нервничает, что-то недовольно бормочет, пока парень опускает рукав обратно и ухмыляется, похлопывая мужчину по плечу. Роад быстро садится на место, как раз вовремя, — незнакомый для неё парень, получивший странный укол, выходит и дружелюбно ей улыбается: «Твой папа сейчас придёт» Роад смотрит на него удивлённо-недоверчиво и молчит в ответ, пытаясь понять, что не так. Ей нравится, как парень выглядит. Словно в какой-то дымке… Расплывчатый немного, как будто его черты не такие, как у других людей. Никто этого не замечает, но Джас удивлённо раскрывает глаза, видя замешательство в её глазах. Он понимает. Он это тоже видит, когда смотрит на себя в зеркало. Ведь это уже не первый укол… Тихо выдыхая, он разворачивается и быстрым шагом уходит, сворачивая за ближайший угол. Отец девочки вскоре появляется вновь и нежно улыбается дочурке, целуя её в щечку и спрашивая, не скучала ли она. Девочка хитро улыбается и отрицательно мотает головой, сжимая отцовскую руку своей ладонью. Никто не знает, что она всё видела. Никто. — … Когда она отпросилась в туалет, я не придал этому значения. Я был таким невнимательным! — Шерил схватился руками за волосы и судорожно выдохнул, жмуря глаза, из которых вот-вот могли покатиться слёзы. — Ч-что случилось с ней? Что она сделала?.. — я всё еще переваривал этот странный рассказ, сжимая сухие губы в тонкую бледную линию и рассматривая мужчину перед собой, пытаясь представить его моложе, не таким усталым и измученным. — Она сделала себе укол… Сделала! Зачем?! — по его щекам скатились две слезы, он тут же утёр их ладонью, жмурясь. — Я заговорился с одним из санитаров, пока ждал её… — голос Шерила стал тихим и полным горечи, — она вышла через второй выход в туалете, прибежала в мой кабинет, который я не запер какого-то чёрта именно в этот раз… Ну почему, чёрт возьми?! — неожиданно он громко закричал, ударяя кулаком по стене. Я вздрогнул и немного попятился назад, полностью вжимаясь в стенку. От страха я уже был не в силах скрыть свой зашуганный взгляд, ведь я чувствовал себя так, словно за эту ночь постарел на несколько лет и заболел какой-то неизлечимой болячкой… Между нами наступила полная тишина, прерываемая только его тяжёлым дыханием. Я же дышал тихо, в голове мелькнула жуткая мысль, и я распахнул глаза еще сильнее от ужаса, понимая, что этого психованного мужика могли слышать наши с ним общие «друзья» — фиолетововолосая примерная дочурка и сумасшедший беловолосый интерн. Сглотнув слюну, я тихо прошептал: — Они могут услышать, вы же сами сказали… Лучше скажите мне, что это за сыворотка. Как она на них повлияла? Вы не объяснили самого главного… — в груди появилась тяжесть и нехорошее предчувствие, в глубине коридоров что-то громко щёлкнуло и я затрясся от испуга, поджимая к себе колени. Шерил словно не заметил этого, несчастным взглядом он смотрел в пол, загипнотизированный своими воспоминаниями. — Она их убила… сыворотка. Сделала мутантами, убив настоящую сущность. Я был глупцом. Я помог им стать такими. Я мог оставить их перегнивать и бродить по земле, постепенно превращаясь в удобрение для деревьев… Да, они бы умерли, но разве это не лучше, чем быть такими? — Камелот начал тяжело дышать, на губах заиграла еле заметная улыбка. Мне стало жутко. Атмосфера напряжённо накалялась, и я не просто понимал, я знал, что сейчас что-то случится. Тихое шипение послышалось прямо около нас. Мои зубы застучали, а сердце быстро забилось, я вжимался в стенку, хотя было уже некуда. Она. Не Джасдеро. Я чувствовал это. Она стояла около двери в нашу каморку, тихо нашёптывая что-то. Я видел её тень сквозь щель… Мне надо было что-то придумать, я тихонько взялся за ручку швабры, покрытую паутиной, но грубая и ледяная от страха рука перехватила мою. Я резко повернулся, вылупившись на Шерила. Мужчина в прямом смысле дрожал от страха, не издавая ни звука. Он медленно покачал головой, будто бы не разрешая мне бить его дочь. Зачем? Он же сам знает, что это уже не она. Он сам сказал, что уж лучше бы она умерла… И тут новая догадка всплыла в сознании, что заставило меня стиснуть зубы и с ненавистью посмотреть на мужчину. Что он тут делает? Приходит в гости? Я нервно ухмыльнулся, от чего Камелот растерялся и отпустил меня, непонимающе переводя взгляд на дверь. — Ах ты тварь… — тихо прошипел я и резко посмотрел на дверь. Тень дёрнулась и исчезла из поля зрения. Камелот злобно уставился на меня, понимая, что я разоблачил нас. Мне наплевать. Она всё равно знала, что мы здесь. Напряжённая тишина, не предвещавшая ничего хорошего, раздражала мои нервы. Дверь сорвало с петель! Она чуть не попала в меня, врезаясь в стену и отскакивая, с грохотом падая на пол, поднимая облако серой пыли. Этот резкий скрежет и грохот заставил нас вскочить и забиться в разные углы. Чёрт возьми, мне страшно, если такое сделала маленькая девочка. Я сжал в руке деревянную швабру и тихо зарычал, теперь во мне боролись какие-то странные чувства, возможно, гнев или жуткая злость, подтапливаемая страхом и ужасом. В тёмном дверном проёме возникла еще более тёмная фигура, я угадал, узнав её сразу, похоже, как и Шерил. Девочка, если её можно так назвать, смотрела на нас, чуть сдвинув исхудалую челюсть и улыбаясь нечеловеческой улыбкой. Чёрные дыры, затаившие в себе страшные тени, смотрели то ли на меня, то ли на «любимого» отца, который глядел на это создание совсем иным взглядом, нежели я. Он видел в ней свою дочь. Всё еще милую девчушку, которую нужно спасти. В голове мелькнула мысль, что это его и погубит… Моему удивлению не было предела, когда Шерил упал перед ней на колени и заплакал, начиная нести какую-то чушь про то, что он всё принёс, но встретил меня и растерял всю сыворотку… Я напрягся, принимая боевую позицию и скаля зубы. Она повернула голову ко мне и издала звук, похожий на смешок. Затем её губы действительно изогнулись, и она хрипло засмеялась. От этого звука я весь покрылся мурашками, эхо её голосов воспарило под потолком всей больницы, и я немного зажмурил один глаз. Я ничего не понимал, но ощущение испуга быстро заполнило меня. Я вспомнил, что говорил Камелот про момент, где Роад увидела Джасдеро после укола. Единственная, кто заметила. Единственная, кто видит это. Похоже, мне вкололи что-то не то. — Урод ты сраный, чёрт тебя возьми! — я схватил Шерила за грудки и вдавил в стену, поднимая с пола и уже даже не глядя на девчонку, которая подошла ко мне сзади, — что ты мне вколол, тварь?! Что это было?! — безумие в моём сердце держало меня в напряжённом гневе, паника вырвалась наружу вместе с криками и отчаянным рычанием. Шерил сжался, пытаясь вырваться и глядя куда-то за меня испуганно и трусливо, — смотри на меня, старый ублюдок! Смотри! Поток моих ругательств прервался так же быстро, как и начался. Я вздрогнул, ощутив, как что-то острое скользнуло по моей спине, но не ранило меня… а затем вонзилось прямо в плечи, раздирая куртку и оставляя глубокие царапины, проникая всё глубже и опускаясь всё ниже! Я заорал от боли, жмурясь, начал дергаться, пытаясь отстраниться от её длинных и острых когтей. — Отпусти! А-а-агх! — начиная судорожно рыдать, я обернулся и со всей силы двинул ухмыляющейся девчонке ногой в живот. Мой отчаянный крик, полный боли и ненависти, заполнил все коридоры, и даже Шерил закрыл уши и зажмурился, испуганно оседая на пол, пока Роад поднималась на ноги после удара об стену: — Джасдеро! Спустя пару секунд в дверном проёме мелькнули белые пряди, мой счастливый опознавательный знак… А затем появился он, тяжело вздымая грудь, словно за две секунды он пробежал всю больницу на мой зов. Джасдеро сипло захихикал, растягивая губы в улыбке и резко двигаясь к Роад, которая оскалила белые зубы и зашипела на него. С замиранием сердца я смотрел на то, как он хватает её за синие волосы и безумно сильно бьёт лицом об стену, а затем вышвыривает из комнаты с такой силой, что тело влетает в коридорную стену, а затем мешком падает на пол. Это было… безумно круто. Шерил начал громко орать что-то и с ненавистью посмотрел на Джасдеро. Вылетев пулей в коридор и обняв свою дочь, которая больше не двигалась после такой встряски, он начал взволнованно говорить ей что-то… Но я на них уже не смотрел. Джасдеро подошёл ко мне так же молниеносно, как подлетел к Роад, его зашитые губы нашли мои, целуя меня развязно и глубоко, на что я сбивчиво ответил, впервые хватаясь за холодные щеки горячими пальцами и заставляя его вздрогнуть. До этого момента я не понимал, что слёзы перестали течь из глаз, а из-за прилива адреналина и страха моё тело перенапряглось и прижалась к его груди… Мне нравилось, мне было чертовски хорошо, рядом с ним я чувствовал защиту. Он спас меня. Он… любит меня? Он может любить меня?.. Его руки впились в мою талию, плечи жгло, я наспех стянул изорванную в клочья куртку и бросил на пол, слегка морщась от боли на губах и на плечах, покрасневших от крови. Его язык заполнял мой рот и я не мог отстраниться. Я не хотел. Я сжал его волосы и не отпускал от себя, позволяя творить со своим ртом всё эти чёртовы извращения, даже не чувствуя к нему неприязни. А как он избил её ради меня… С какой ненавистью он сделал это с той, что причинила мне боль. Как… чёрт возьми, как это возбуждает… О чём я думаю?.. Боже. Что со мной не так? Это было последним, о чём я подумал, когда он схватил меня за руку и вывел из каморки, вновь утаскивая вглубь коридоров, быстро и жадно.