Я живу в доме напротив

Обмороки — вообще вещь странная. Раньше, когда я терял сознание, я просто забывал маленький отрезок своей жизни, но в этот раз я видел перед глазами какие-то неясные картинки и очертания. Всё было тёмным и одновременно ярким, круги и пятна обгладывали мой разум и пёстро укутывали его разноцветной палитрой. Сквозь сознание в меня то проникала резкая боль, то неожиданно отпускала, создавая ощущение невесомости вокруг меня. Вскоре всё это сменилось серыми точками, а затем и выжигающей глаза тьмой. Я находился в морге. Всё, что я видел — это резкие очертания предметов: старая лампочка над головой, хлипкий потолок с потрескавшейся штукатуркой, стены заклеены какими-то неприятными по цвету обоями века эдак тринадцатого. Ладно, шучу, просто они казались очень старыми. Воздух был напоён каким-то железистым смогом, я поморщился, но от этого движения горячая боль ударила в виски, и я вскрикнул. Надо мной наклонилась неясная фигура, а затем я разглядел чёрные волосы, спадающие на плечи, и сосредоточенный взгляд. Шерил. Да, я тебя помню, жалкий урод, это ты испортил мою жизнь. Я хотел заорать на него, но вышло лишь только ядовитое шипение. Мужчина скривил губы и вздохнул, подзывая кого-то ко мне своей белой перчаткой, испачканной в чём-то ярком и неприятном. Ясные светлые локоны опустились на мою чувствительную кожу, и я встретился взглядом с чернеющими глазницами Джасдеро, поблёскивающими в этой странной темноте. Мой разум тут же прояснился, когда я рассматривал его, и я начал потихоньку вспоминать всё то, что произошло после моей внезапной отключки в квартире... Вот, Джасдеро схватил меня. Его рука тисками сдавила мою глотку, вызывая потерю сознания от нехватки кислорода. В это время моя шея просто горела и пылала от яда, что он ввёл в мою вену. Я ощутил сквозь хриплое и тяжёлое дыхание это жжение, когда Джасдеро запрокинул меня к себе на плечи и вылез в окно, карабкаясь по подоконникам вниз. Слава богу, я не понимал, что он творит, иначе умер бы от страха. Я смутно помнил, как оказался в здании морга, но точно чувствовал, что мне было больно. Там я пришёл в себя. Джасдеро был в гневе. Он зашипел на меня, обнажая зубы и издавая что-то, похожее на рычание. Я не успел даже потрогать свою изнывающую шею, ведь он подскочил ко мне и замахнулся почти сразу. Множество ударов посыпалось на меня, и я только вскрикивал и пытался увернуться. Я знал, что я виноват. Тоскливая горечь обволакивала мою душу, заставляя видеть в Деро не жестокого садиста и монстра, а обиженного ребёнка, которого обманули и сделали ему очень больно. За ноющие спазмы под рёбрами, гематомы, которые явно потом появятся на руках и ногах, я не винил его. Виноват был только я. Я не пришёл. Я виноват... виноват... На резкий шум, издаваемый Джасдеро, который сшибал всё на своём пути, в том числе и меня, прибежал Шерил. Он испуганно взглянул на нас, а затем схватил что-то острое с металлического столика у стенки и попытался отбить Деро от меня. Всё во мне изнывало, глаза еле держались открытыми. Из последних сил я пытался подняться и бубнил себе под нос одно и тоже: "Джасдеро, прости... прости..." Блондин заломил Шерилу руки и пригвоздил к стенке лицом. Тот сразу пожалел о своей "отваге", ведь Деро обуяла невиданная до этого злость. И тогда Шерил закричал, стараясь не выть от ломкой боли за спиной: — Зачем он тебе?! Он всё равно умрёт! Зачем ты вколол ему её снова?! Зачем?! Ты только продлил его чёртовы мучения! Без сыворотки ты бы помог ему, ты бы спас... — мужчина тяжело дышал, его глаза наполнились влагой, — ты бы дал ему умереть. Это лучше, чем... Лицо Джасдеро словно скривилось от несчастья и ненависти, а затем он развернул мужчину лицом к себе и сжал его рубашку тонкими пальцами. Мне казалось, если бы он мог, он бы заплакал сейчас. С мучением и хрипением Деро заговорил. Это так много значило для меня. Каждый звук, что он издавал, был пыткой для его порванных связок, но он старался. Старался ради меня... — Оживи... его... к-как... ме-ня... А затем мой разум обуяли сотни оттенков и ярких вспышек, потому что от боли и действия яда я потерял своё сознание снова. Я смотрел на него, вспоминая всё это. Выходит, Джасдеро хотел, чтобы я стал подобным ему, иначе я бы умер... И что, хотел ли я этого? Столько сомнений не желало со мной расставаться, я шёл у них на поводу, будто бы и вовсе не имел собственного мнения. Страх и надежда, любовь и ненависть, желание и реальность, жизнь и... смерть. Я всегда хотел жить больше всего на свете, до того, как встретил Джасдеро. До того, как впутал себя в жуткую историю, которая просто не могла закончиться хорошо, чего бы я не выбрал. И всё бы ничего, но в следующие несколько секунд я понял нечто, от чего захотелось плакать, но слёзы почему-то не появлялись на глазах. И вообще, я даже не мог закрыть свои ресницы, чтобы забыться хоть на секунду. Я понял. У меня просто больше не было выбора. Медленно я поднял руку, за которую в то же мгновение схватились бледные пальцы Деро. Он смотрел на меня с сожалением, это чувствовала каждая клеточка моего сознания. Мысли путались, ведь боль всё еще сковывала мускулы и продрогшие нервы. Было так больно... так больно внутри! — Что со мной? — тихо прошептал я, не замечая особых изменений в голосе. Джасдеро опустил голову и сжал зашитые губы в тонкую линию. Такой подавленный... совсем не страшный. Шерил тихонько встал рядом и вздохнул, глядя в мои глаза: — Он угробил тебя, Дебитто. Или спас, как он сам думает. Решай сам... потому что моя работа на этом закончилась. Джасдеро рвано зарычал, дернув Шерила за рукав. Я снова сморщился от покалывания на груди и животе. Мужчина в ужасе раскрыл глаза и нервно дёрнулся, сглатывая: — Ладно-ладно! Не закончилась... я должен буду делать для вас сыворотку, я понял. — Что вы имеете ввиду? — господи, как же я хотел заплакать, — расскажите мне, пожалуйста... что случилось?.. — Ты теперь такой же, как он, — Камелот показал на Джасдеро, а затем скривился и отошёл на несколько секунд. Внутри меня за это время успели рухнуть в бесформенную кучу все чувства и желания. Я... даже не смог выбрать себе судьбу. — Вот. Я провёл вскрытие, так как из-за действия сыворотки некоторые твои органы атрофируются и больше не функционируют. Без этой меры ты бы превратился в ходячий перегной, воняющий за километр, — Шерил отодвинул от меня недовольного Деро и наклонился над моим телом, сжимая в руках довольно большое зеркало. Я увидел себя, и мурашки пробежались по холодным рукам. Мои глаза, наверное, округлились бы в шоке, если бы они... были. Чёрные дыры зияли своей пустотой, я видел только неясный блеск в глубине своих глазниц. Руки дёрнулись вверх, дрожащие и трясущиеся, они щупали кожу вокруг моих бывших глаз. Она была кроваво-красного цвета, зашитая мелкими стежками по краям. Господи... нечто, похожее на рвотный позыв, родилось внутри, но никак не отразилось в жизни. От предплечий к низу живота спускалась тёмная дорожка разрезанного мяса, зашитая чёрными и очень крепкими нитями. Живот и грудь покраснели от алой крови, да и вообще весь я лежал в сплошной ярко-красной луже... — Давай я тебе сразу всё расскажу, чтобы уже наконец-то уйти отсюда... — Шерил сел на обшарпанный стул рядом со мной, вздыхая и убирая зеркало. Деро исчез из моего поля зрения, хотя мне так хотелось... дать ему по морде. — Я удалил печень, желудок, тонкую кишку и часть толстой. Понимаешь, мертвецам при вскрытии обычно удаляют глазные яблоки, чтобы они не гнили. Мне пришлось сделать тоже самое, но я уже лет десять, как придумал, как вернуть таким, как вы, зрение. Я не могу создать прототип глаза, так как я патологоанатом, а не хирург, но создать искусственный хрусталик и присоединить его к нервным окончаниям я смог. Вуаля, вот и твоё зрение... Как ты понимаешь, есть и пить тебе больше не нужно, в избавлении от естественных отходов ты тоже не нуждаешься. Но минусы, естественно, присутствуют. Если ты не хочешь умереть, тебе нужно колоть сыворотку хотя бы раз в неделю, иначе кровь консервируется из-за отсутствия сердечных сокращений, которые без этого вещества никак не смогут появиться... Твоё кровообращение и биение сердца будут становиться всё более замедленными, пока организм не привыкнет окончательно. Именно отсюда такое медленное развитие и рост... Поэтому моя Роад всё еще такая маленькая... — мужчина зажмурил глаза, явно стараясь унять дрожь в голосе. Да что мне твоя Роад, когда я теперь... мёртв? Благодаря всем этим объяснениям я понял всё. Как функционирует организм Деро, почему за пятнадцать лет он вовсе не стал выглядеть на тридцать, почему у него так медленно бьётся сердце... Всё вставало на свои места, но мой мозг пытался всячески отрицать эту информацию. Я умер. Из меня вытащили кишки и другие органы, значит, я умер. Точка. Мужчина поднялся, явно заметив, что я впал в прострацию и шок, а затем тихо покинул комнату. Я остался один. Или нет?.. Возможно, Деро сидел где-то недалеко, но я пока не мог подняться, жуткая боязнь разорвать только полученные швы и острая боль при движениях не давали мне пошевелиться. Чёрт, как я ненавижу всё это! Я не могу быть таким. Скажите, что мне это снится! — Убейте меня-я-я!.. — я завыл, не в силах больше зажмуриться и заплакать. От дикой паники мой голос просто кричал и рыдал, надрываясь в звенящей тишине. Жуткое эхо внимало мне и отвечало всеми коридорами здания. Мёртвой хваткой я вцепился в окровавленный стол под собой... Я никогда не смирюсь. Я не хотел такой судьбы. Я ненавижу себя, я ненавижу Шерила и Роад, я ненавижу всё это! — Джас-де-ро, я ненави-жу те-бя!.. — сорвавшись на ор, я громко застучал кулаками по койке подо мной. Всё, что я услышал сквозь свою истерику, — тихие звуки, похожие на всхлипы из другого конца комнаты. А потом... я просто остался один, не зная, как жить дальше и как побороть гнев в моей израненной душе.