Мать-и-мачеха

Кончились зимние каникулы, забирая с собой наше счастливое время. Морозы января тоже подходили к концу, а я была вынуждена вернуться в школу. Вставшая на ноги Эльенора вновь пыталась делать в доме всё сама, но я не разрешала ей особо напрягаться. Наша жизнь казалась вполне безоблачной, если бы не висящий на стене календарь с обведённым кружком первым днём февраля, датой возвращения отца. Оставалась ещё неделя до приезда отца, а Эльенора уже начала собирать вещи. Я с тоской смотрела, как она раскладывает платья на кровати, а после, отбирая некоторые из них, кладёт в чемодан. - Эльенора, почему ты кладёшь не всё? – без особого интереса спросила я, так как повисшая тишина начинала угнетать. - Я уеду с тем, с чем приехала сюда, - ответила любимая. – Я не возьму ни один подарок Эдгара. Я и так украла у него самое дорогое. Повернувшись, мачеха игриво подмигнула мне, а я бросилась в её объятия. Хотелось каждую секунду проводить вместе с любимой, чтобы запомнить каждую чёрточку на её лице, надышаться запахом волос, сохранить горячие поцелуи на губах. Так как знала, что через неделю мы будем вынуждены расстаться на долгих предолгих восемь месяцев, пока я не стану совершеннолетней. Ведь только тогда я стану свободной от мнения отца и смогу переехать к любимой. - Бекки, ну я так никогда не закончу, - простонала Эльенора, разрывая наши губы. - Так не уезжай, - предложила я. – Пусть ты и разведёшься с отцом, но всегда можешь остаться в нашем доме горничной. Тем более ты отлично с этим справляешься. - Ты такая добрая! – хихикнула она, а я всё же воспользовавшись минутной заминкой, опрокинула женщину на постель, оказавшись сверху. - Бекки, ну я же сказала..., - начала она, но я закрыла её рот поцелуем. К несчастью, сегодня мачеха не хотела так просто сдаваться, поэтому, ответив на поцелуй слишком быстро, всё же попыталась встать. - Ты меня не хочешь? – обиженно надулась я. – Ну раз не хочешь, то хотя бы сфотографируй. - Что, сейчас? – Эльенора картинно облизала губы, всё ещё тяжело дыша. - Да, именно сейчас, - кивнула я. – Раз уж непременно решила уехать, сделай фото на память. Беги за фотоаппаратом. Он в моём столе. - Хорошо, - кивнула любимая. – Но после фотосессии ты дашь мне спокойно собраться. Я согласно кивнула, пряча улыбку. Я встала у зеркала, сделав вид, что поправляю макияж, но так только за женщиной захлопнулась дверь, начала лихорадочно снимать одежду. Рассчитав, что у меня в запасе минут пять-шесть, я кое-как пригладила волосы и плюхнулась обратно на подушки. Поэтому, когда Эльенора вернулась, я уже лежала на кровати в самой соблазнительной позе, прикрыв глаза. - Девочка моя, что ты делаешь? – она удивлённо застыла на пороге, держа в руках мою «мыльницу». - Фоткаюсь, - хихикнула я. – Иди сюда. Послав любимой воздушный поцелуй, я раздвинула колени, открывая всю себя на волю её глазам. - Ну, давай, фоткай, я вся горю, - подначила я, поманив её пальчиком. - Я не буду тебя фотографировать так, - ответила Эльенора, всё же подойдя к кровати. – Это неприлично. - Мы уже делали много неприличный вещей, - парировала я, ведя ладонью по внутренней стороне бедра. – А тебе будет на что любоваться в разлуке. Эльенора, ну сфоткай! Я закрыла глаза, чуть простонала и повела ладонью по обнажённой груди, а когда открыла их, защёлкала фотовспышка. Мне нравилось смотреть на Эльенору, когда она фотографировала меня, ведь этот взгляд, горячий, полный желания, она старательно прятала ото всех. Но ещё больше я обрадовалась, когда она отложила «мыльницу» и опустилась на постель. - Моя, - прошептала она, касаясь моих губ. Мне нравилось жадно целовать её и ловить губами жаркие стоны. Выгибаться от движения её пальцев внутри и прикасаться к её коже. Нравилось обладать ею полностью и без остатка и дарить всю себя. Танец наших тел был подобен пламени, источнику, водой из которого никогда невозможно напиться до конца. Вот только я скоро буду далеко от этого источника. - Мы всё делаем правильно, - сказала Эльенора, без сил опускаясь на подушки. – Ты знаешь, что я не смогу жить с тобой в одном доме и не прикасаться к тебе. - Знаю, - эхом ответила я. – Просто это больно. Я успела привыкнуть, что мы всегда вместе. - Мы не расстанемся, - женщина коснулась губами моего виска. – Мы будем рядом, хоть и не вместе. Я буду звонить каждый день. - Обещаешь? - Я обещаю, - мачеха скрепила наши мизинцы. – Но и ты обещай мне, Бекки, что когда я уеду, то ты позаботишься об Эдгаре. Ведь ему будет так одиноко после развода. - Не волнуйся, я позабочусь о папе, - я повернула голову, чтобы смотреть в любимые глаза. – Я поддержу папу. Не буду больше трепать ему нервы, шатаясь по пьяным вечеринкам. Я окончу школу, может, даже с отличием и буду готовить ему завтраки. А после, когда папа придёт в себя, скажу, что я безумно люблю тебя и переезжаю. - Я знаю, ты справишься, Бекки, - улыбнулась она. – Только очень постарайся. А сейчас, милая, одевайся и не мешай мне больше. От такого резкого перехода я надулась и, так и не дав любимой поцеловать себя, отправилась в свою комнату. Вновь почувствовав скуку, я достала мольберт и, разведя краски, принялась рисовать портрет любимой. Мне так хотелось изобразить её такой, как я обещала: соблазнительной, страстной, обнажённой, но линии сбивались, так как всё расплывалось перед глазами. Я так сильно не хотела, чтобы Эльенора уезжала. Я не хотела вновь остаться одна. - Бекки, ну что ты киснешь? – тёплые руки обняли меня, прижимая к себе. – У нас же ещё есть время. - Всего неделя, - грустно ответила я. – Да и ты уже вещи пакуешь. - У нас впереди целая жизнь, - Эльенора поцеловала меня в макушку. – Так что вытри слёзы и пошли учиться готовить клубничный пирог. А на следующее утро, как я уеду, пообещай не хандрить и приготовь его отцу. - Хорошо, я всё сделаю, - ответила я и, взяв её за руку, отправилась на кухню. *** Готовить с Эльенорой было очень весело, и я в который раз в этом убедилась. Мы шутили, и женщина тщетно пыталась призвать меня к порядку, когда я пыталась вымазать её лицо мукой и воровала клубнику. - Бекки, ну, сколько можно? – простонала она. – Мы же решили готовить. - Ты обещала готовить, а я учиться, - хохотнула я, хватая ещё ягоду из тарелки. Эльенора насупилась, и, не успела я ускользнуть, как получила шлепок по заднице. - Ты злая! – надулась я, отворачиваясь от женщины. - Злая, злая, за это ты меня и любишь. Мачеха рывком развернула меня к себе и, прислонив к столу, жадно поцеловала. Я хотела было вырваться, желая показать всю степень своей злости, но вместо этого обвила руками шею и закрыла глаза. Мир снова исчез в круговерти наших губ и рук, поэтому я трудом смогла различить, как хлопнула входная дверь. Я оторвалась от любимой, тяжело дыша, всё ещё стоя в её объятиях и увидела стоящего на пороге комнаты отца. - Папа, я всё объясню, - я бросилась к нему. – Мы с Эльенорой… - Нечего объяснять, - отрезал мужчина и, грубо оттолкнув меня, бросился к мачехе. Я застыла на секунду, поразившись тому, сколько гнева было в его глазах. За всю жизнь я ни разу не видела отца злым, а сейчас он был в бешенстве. - Тварь!!! – я вздрогнула, громкий хлопок. Я обернулась, увидев, поняв, что отец ударил мою возлюбленную. - Эдгар, пожалуйста, - Эльенора пятилась, но застыла, наткнувшись на край стола. – Ты совратила мою дочь! – отец снова поднял руку, и я бросилась к ним. - Папа, не смей её трогать! – обливаясь слезами, я перехватила руку мужчины. – Я люблю её! Но отец оттолкнул меня так сильно, что я отлетела к стене, больно ударившись головой. Голову словно сдавили тиски боли, и, падая, я протянула руку, отчаянно желая помочь возлюбленной. Последнее, что я видела, перед тем как потерять сознание, как отец со всей силы схватил Эльенору за горло, и её руку, которая в бессилии шарила по столу, на котором лежал нож.