Сборник

Войдя в лифт, я ещё подумал, что, если свет на лестничной площадке будет выключен, то мне придется в темноте открывать дверь, а потом возвращаться, чтобы закрыть ее. И всё потому, что выключатель в моей квартире находился не около двери, а чуть дальше на стене, напротив зеркала. В любом случае, пытаться найти замочную скважину в темноте - настоящая пытка, а тут ещё и в квартиру может кто-нибудь прошмыгнуть. Один раз так я не заметил подъездную кошку, юркнувшую в теплую квартиру, пока я ходил и закрывал первую дверь, отделяющую мою и соседскую квартиру от всего этажа. К моему нескончаемому разочарованию, света не было. Пока не закрылись двери лифта, и было хоть не так темно, я вставил ключ в замок и повернул. Дверь со скрипом открылась, а двери лифта, наоборот, закрылись, тем самым лишив меня хоть какого-то источника света. Заворчав под нос, я достал телефон и направил свет от него на скважину. Раздраженно звякнув ключами, я пообещал себе не засиживаться больше допоздна на работе и повернул ключ. Время подсветки экрана кончилось, и я, положив телефон на полку, сделал пару шагов в полной темноте, чтобы нащупать выключатель. Моя рука сначала нащупала что-то жесткое и холодное, и я решил, что промахнулся и при своем немалом росте ткнул рукой выше нужного, схватив рога оленя, в виде украшения висящие на стене уже лет сто. Покрутив мысленно у виска, я опустил руку пониже, но вдруг понял, что согнулся почти пополам, а выключатель все не нащупывается. К моему ужасу, мимо проехала машина и свет фар отразился в окне зала, чуть осветив и коридор. Отблеска было достаточно, чтобы в зеркале я увидел чью-то иссохшуюся конечность на моем выключателе. Издав нечленораздельное бульканье, я уставился в вновь потемневшее зеркало, пытаясь найти объяснение увиденному. Шорох, будто кто-то вел ногтями по поверхности обоев, заставил меня перестать виснуть и броситься наутек. Рядом как раз была дверь в кладовку, куда я и залез, держа ручку двери так, чтобы тот, кто бы там ни был, не проник в моё маленькое убежище. Меня колотило, как во время лихорадки, перед глазами стояла эта коричнево-серая рука с желтыми, сгнившими ногтями на пальцах. К моему удивлению, пот ручьем не тёк, только кожа стала липкой, как у умирающего сердечника. Мой слух, казалось, улавливал любой шум из коридора. Вот это зашевелилось, медленно подходя к двери, за которой прятался я. Зашуршал старый линолеум, оно село по ту сторону двери, будто выжидая чего-то. Я точно, определенно, был не в порядке. Либо я псих, и раньше это просто не проявлялось, либо я сегодня умру, хрен знает от чего, с вероятностью до девяносто девяти целых, девять десятых процента. Тварь будто почувствовала, о чем я подумал. По двери провели ногтем, а потом как-то хрипло засмеялись, от чего я схватился за сердце. Только не умереть от страха: та ещё смерть. Убедив себя в том, что я взрослый мужчина и, если что, справлюсь, а это просто шутка, я резко открыл дверь. Закричав от ужаса, ибо под ногами копошилось что-то пахнущее плесенью и болотом, я пнул это, сам от себя не ожидая, и бросился в коридор. Моим единственным шансом выжить было то, что в коридоре оно меня не найдет. А может, просто не пойдет за мной? Вдруг оно не слишком голодное? Всё это было глупо. Но я залез в лифт и шарахнул ногой по закрытым дверям. То, что было снаружи зашипело, заколотило по дверям, пока я отчаянно тыкал в кнопку вызова лифтера. Хватило меня ровно на то, чтобы назвать адрес и подъезд, где я застрял. Тварь продолжала колотить в двери, и я просто-напросто сполз по стене в обмороке. Когда меня привели в себя, в подъезде вкрутили лампочку. Лифтер молчал, глядя на меня с недоверием, и я понял позже почему. Вся дверь лифта снаружи была исцарапана в щепки, ровно как и обои в моей квартире. Собрав документы и важные вещи, я попросился к родителям, пока не найду новое жильё. Туда я больше не вернусь. И лампочки на этаже, пожалуй, буду вкручивать сам.