Две реальности - одна жизнь

Soundtrack: Maria mena — Habits

«Если «мы» ещё живы, Я смогу отпустить свой страх Страх «быть как все» Страх перед крепкими Стенами будущего И страх отпустить прошлое…»

***

— Добро пожаловать, мистер Винчестер! — нетрезвым, но довольно разборчивым голосом поприветствовала меня хозяйка этого номера, расплываясь в милейшей улыбке при виде своего званого гостя. Это даже немного настораживало, если сравнивать с произошедшим ранее. Британи пританцовывая направилась вглубь комнаты, к дверному проёму. Из дальней комнаты лился яркий свет, освещая полумрак зала, в котором горели лишь цветные огоньки стерео-системы. По всему номеру слышались громкие ритмичные звуки Sugarcult и, несмотря на такое столь позднее время, пьяной хозяйке, кажется, было всё равно на эти факторы. Что-то мне это напоминает… — Меня пугают такие перепады твоего настроения, — я насторожено прошёл следом за Британи, которая в свою очередь что-то активно искала в небольшом, компактном холодильнике, гремя тарелками, банками и всем прочим. Такое чувство, что она жила здесь как минимум месяц, а не несколько дней… Потом, извлекая оттуда парочку овощей и небольшую бутылочку неизвестного содержимого, Брит скинула всё это на одну из черных полированных столешниц. — Да я вообще вечно всех пугаю, если ты не заметил. — Ты уже протрезвела и даже… готовишь? Это сейчас пугает больше. Мне казалось, полчаса назад ты была весьма и весьма… — Я и сейчас весьма. Просто держу себя в руках… Пока что. Плюс бонусы демонско-ангельской крови. И должна же я чем-то заниматься в перерывах между расчленёнкой нечести? — повседневным тоном произнесла девушка, потянувшись и приоткрыв кверху пластиковое окно, после чего вновь вернулась к манипуляциям с едой. — Это я про готовку. — А… Эти шорты, видимо, тоже — надеваешь в перерывах. Одарив Брит насмешливым взглядом, я открыто улыбнулся, дабы смягчить пыл девушки, которая сейчас, кажется, заметнёт в меня первый попавшийся предмет. — Тебя что-то не устраивает в розовых шортах со слониками? — уголок губы дёрнулся, а брови слегка поднялись вверх. — Вполне устраивает. Слоники милые. Не то, чтобы платье в обтяг и высоченные каблуки мне не нравились, но это… Просто прелесть. — Вот и славно. Мы подкалывали друг друга, словно были самыми обычными приятелями или друзьями, которые собираются вместе на уикенд, и даже не пытались затрагивать все то, что было раньше и висело между нами немыми вопросам. Каждый из нас понимал, что это сейчас лишнее. Однако, уверенность в том, что за всеми этими взглядами, укорами, шутками и просьбами приехать скрываются другие чувства — не покидала меня. С прошлой ночи, когда Брит прижималась ко мне, вздрагивая и задыхаясь от коротких всхлипов, и опаляла горячим дыханием мою шею — что-то приоткрылось в ней заново, обнажилось. В тот самый момент она была настоящей, и я готов был поклясться, что вижу её из прошлого. Я сгорал от накрывающих трепетных чувств, погружаясь в воспоминания и желая узнать, почему так произошло. Почему она не пришла на встречу и что так изменило её, сделало такой, какой я никогда не смог бы её представить. Но всё это пока осталось там, в том моменте. Сейчас я не мог позволить себе этой роскоши, потому что всё слишком сложно, потому что всё слишком… Мы одни в номере, играет музыка, она пьяна и эти чертовы шорты… — Чего замолчал? — привёл меня в чувство голос Британи, что окинула меня коротким взглядом через плечо. — А мы не отравимся? — я с опасением посмотрел на то, как девушка перемешивала нечто в тарелке, пытаясь придумать тему для разговора, которая бы отличалась от того, что творилось в голове. — Я вижу тебе так не терпится попробовать, — плавно развернувшись на 180 градусов, она сделала пару коротких шагов в моём направлении, держа руки заведенными за спину. Чувствую, там что-то очень секретное и не очень приятное. Шмяк. По рубашке стекает какая-то жижа, похожая на тесто, при этом имеющая очень подозрительный цвет. Я поднял суровый взгляд, чтобы встретиться с большими и хитрыми глазами этой проказницы, что так уверенно глядят на меня. Готов поклясться, этот огонёк в карих глазах разгорелся ни на шутку. — Так… Кому-то точно пора идти спать! Оглушительный взвизг и смех сбивают меня с толку. Резкое наступление не даёт никаких результатов, кроме тех, что Брит быстро хватает что-то с кухонной полки, и в моё лицо летит мука. Откашлявшись и еле открыв глаза от этой пыли, я слышу где-то сбоку её короткий, невинный смешок. В полувиденьи схватив неизвестную пластиковую плошку, я мстительно высыпал что-то ей за шиворот, но так как она вырывалась, а точнее пыталась сделать это, всё содержимое оказалось не только на её волосах, но и на моей рубашке. Вот ведь ввязался…

***

Визги, крики, разбросанные продукты, посуда, и мы — запыхавшиеся, грязные и смеющиеся, сидим на полу. Не верится, потому что так похоже на что-то из моих прошлых снов. Я набрала побольше воздуха, в попытке извлечь из себя хоть какой-то звук, но сбившееся дыхание не давало нормально произнести полную глубокого смысла речь, и я вновь закатилась истерическим смехом, облокачиваясь на стену. Не было сил, чтобы думать о своём странном поведении или пробивающих путь откуда-то изнутри чувствах. Сейчас хотелось просто сказать «да пошло оно» и делать так, как велит сердце. Хотя бы сегодня. — Ты…избил…нетрезвую девушку. — Нетрезвая девушка проявляла попытку отравить меня своей стряпней… Это была всего лишь самозащита. — Что? — воскликнула я. — Ах ты, не благодарный! Собрав остатки своих сил, я навалилась на Винчестера плечом и с явными намерениями теперь уж до конца прикончить этого засранца сжала рукав его рубашки. Вместо этого я как-то неосознанно повалила утомленного Дина на пол, а сама распласталась на нём, мгновенно ощущая возникшее напряжение. Он словно играл со мной. Глаза блестели, в них невозможно было уловить какое-то одно состояние, какую-то явную мысль. Зелёные и желтые оттенки смешивались друг с другом, приобретая новые цвета, создавая бесконечную игру двух красок. Тёплые пальцы едва коснулись позвоночника, поднимаясь к шее и убирая назад растрепавшиеся пряди волос. Другая рука коснулась поясницы, пуская мелкую волну мурашек по всему телу. Голова кружилась, выпитый ранее алкоголь начал сдавливать виски, а дышать стало в несколько раз сложнее. В попытке остановить это ощущение космического полёта, я закрыла глаза. Стало только хуже. Всё плыло, смешивалось в коктейле ощущений и стирало все границы здравого рассудка. Я попыталась что-то сказать, но не могла — все слова застряли где-то внутри, не желая вырываться наружу. Руки действовали отдельно от меня и моего разума. Кажется, сознание поделилось на две части. Одна из них кричала «Остановись " и яростно размахивала красной табличкой «Stop» перед глазами, а вторая — спокойно прокладывала прямую дорожку из желаний и чувств. Как бы я не пыталась встать на сторону первой, вернуть контроль над собой, перестать вести себя так опрометчиво, всё нутро отдалось в полное распоряжение второй половине сознания. Я делаю шаг вперёд. Прикасаюсь ладонью к широкой груди, исследую пальчиками ровную строчку пуговиц, вырисовывая эту линию… Винчестер смотрит слишком нагло и улыбается только краешками губ. Под собой я чувствую его напряженность и даже некое смятение, которое даёт мне больше уверенности в себе и в своей власти над этим мужчиной. Таким желанным. Но какая-то часть меня знает всю правду и ехидно посмеивается — «Кто ещё в чьей власти. Кто в чьей…» Ритмичные звуки, доносящиеся из колонок моего стерео, как по заказу сменяются на красивую, мелодичную песню Бобби Дилана — Knockin' On Heaven's Door. Внутренняя богиня начинает пританцовывать, прикрывая глаза от удовольствия, очерчивая бедрами плавные линии в такт музыке. Теперь и я не могу скрыть своей улыбки. Наверное, самой искренней за эти три долгих, мучительных года, потому что теперь вижу наяву то, что так зверски пыталась вытянуть из своей головы, но не чтобы забыть, а чтобы ощутить ещё раз фантомные прикосновения его рук на себе, вес его тела, сжимающие кожу пальцы. Алкоголь ещё сильнее ударяет в дурную голову, кровь приливает и с шумом пульсирует в висках. Всё происходящее вокруг становится вдруг совсем неподвластным мне, но я довольно четко осознаю каждую секунду и каждый сантиметр родного тела, лежащего подо мной. Прикоснуться к нему теперь не кажется мне таким уж несвершимым делом. Только одним единственным яблоком раздора в моём райском саду, которое я, несмотря на свои же запреты, готова сорвать. Жар мягких губ слишком ярко ощущается и проникает глубоко в тело, окатывая волной неконтролируемых, самых искренних эмоций. Дин проходит языком по нижней губе и зажимает её зубами, до остервенения. Горячие ладони с силой сжимают ягодицы, заставляя меня издать тихий стон в его приоткрытый рот, на что он глубоко выдыхает, прижимаясь ко мне всем телом. Я даже не могу понять, сделала ли первый шаг сама, или он опередил меня, сократив слишком невыносимое расстояние. Боль приятно растекалась по нервным клеточкам, и вот, руки снова продолжают своё движение вниз по бедрам. Дин поднимает меня наверх, а потом — на руки, так, что мои ноги скрещиваются на его талии, а ладони впиваются в широкие плечи. Теперь я сижу на гладкой широкой столешнице, ощущая колкий холод пластика под собой. Вокруг меня кромешная темнота. Кажется, будто кто-то выключил все источники света в этом мире, в этом городе, в этом номере, в этой комнате… Я хочу видеть его лицо, его зелёные глаза, но передо мной лишь глухая черная пелена. Горячее, сбившееся дыхание ощущается на шее. Он улыбается — я чувствую это. Ну же, мне нужно видеть твои глаза, позволь мне это… Одежда сразу оказывается отброшенной в бездну этой ставшей теперь такой маленькой вселенной, в которой снова есть только мы. Как долго я мечтала ощутить эти прикосновения, сколько раз представляла себе в голове… Самые страстные, самые изощренные касания, лишь бы унять это ощущение пустоты там, где, казалось, всегда был он. Струйки холодного воздуха проходят между лопаток, вверх по позвоночнику, к шее, а в голове лишь музыка, бесконечная музыка вокруг меня, и его пальцы, под которыми кожа становится мягкой, пластичной. Я не могу произнести ни слова, ни звука, я лишь выгибаюсь ему навстречу, как безвольное существо. Пальцы едва слушаются меня, пытаясь как можно крепче ухватиться за этого нереального человека. Нет, я не хочу делать ему больно, но всё это не подвластно мне, сейчас точно нет. Ногти впиваются в кожу, оставляя красные полосы на плечах и спине. Дин сводит мои запястья вместе и поднимает их над головой. Так, что кончиками пальцев я чувствую холодное оконное стекло за собой, и снова, струйки воздуха играют в моих волосах. Неужели это всё, что мне позволено? Я хочу видеть его, чувствовать, как можно сильнее. Грубый толчок, тепло, расцветающее внизу живота, пальцы сминают кожу на моей талии, движения вперёд — словно меня окунают с головой в воду, а потом вытаскивают лишь на короткое мгновение, показать, как прекрасен этот мир, и вновь, с головой в тёмную бездну… Он движется во мне, заполняя собой, и кусает губы, потом придерживает за затылок, и снова кусает, только теперь тонкую кожу шеи и ключицы, залечивая боль от укусов смазанными поцелуями. Чёрт, я должна видеть твои глаза. Должна! Со стократным усилием пытаюсь поднять тяжелые веки, словно спортсмен тяжеловес пытается поднять непосильный ему груз. Да, меня вытаскивают из воды, давая глоток воздуха, последний глоток, когда эти глаза прямо напротив моих. — Я вижу тебя… — шепчу, даже неуверенная в том, произнесла ли я вслух или опять говорила сама с собой. Короткий миг, мимолетная вспышка, и вот, я уже безвозвратно тону. Вновь. И то, что я вижу в свой последний миг — глаза. Зелёные глаза.

***

За окном яростно светило солнце. Тёплое, обжигающее солнце, нарушающее все границы приличия. Через некоторое время мир становится четким и осознанным, а я пониманию то, что уже не сплю, а смотрю в потолок, покрытый цветными лучиками. Словно маленькие радуги расположились в моей временной комнате. Это хрустальные пластины люстры отражали от себя солнечный свет, превращая его в цветные пятна и в разнобой разбрасывая их по белому потолку. Чудесное утро. Даже слишком чудесное для моего скудного существования. Тело ужасно ныло, а все его части — руки, ноги и остальное — напоминали вату. В горле пересохло, безумно хотелось пить. Кажется, за глоток воды я сейчас бы продала страну или свой Додж. Хотя нет, с Доджем я погорячилась. Заставить себя подняться с постели оказалось сложнее, чем казалось изначально. Боль в теле для меня не столь большая проблема, но вот чувства… Я пугаюсь того, что чувствую сейчас. А чувствую я очень многое. Это значит то, что силы на исходе, нужна подзарядка, но… мне совсем не хочется. Я не хочу вновь забываться, отрекаясь от чувств, эмоций, воспоминаний. Мне надо разобраться в себе и даже если будет невыносимо… я должна принять эту боль. Я хочу этого, ведь только так я чувствую себя живой, человеком, имеющим душу. Только так я смогу двигаться дальше, понять, что мешает мне встать увереннее на ноги. Страх вновь быть брошенной? Страх вновь остаться одной? Одной, со своими ночными кошмарами… Это то, от чего я так стремительно убегаю и не могу остановиться все эти 3 года. Но неужели дело лишь в страхе одиночества.. ? Я медленно перевернулась на другой бок, скомкав одеяло между колен, и вниманием неожиданно завладело моё отражение в зеркале. И кто придумал вешать зеркала около кровати? Увидев себя, с отпечатавшейся тушью под глазами и буквально скомканными, лохматыми волосами, присыпанными слегка мукой — я с отвращением вздрогнула, приподнимаясь с постели. Обернув лежащий на пуфе плед вокруг обнаженного тела и прихватив чистые вещи, я отправилась прямиком в душ. Спасибо, что Дина в номере не оказалось. Увидев меня в таком обличие, я уверена, он тот час бы нарисовал демонскую ловушку и запихнул меня в неё. А ещё... Странное спокойствие царило в душе. Ключи от Импалы аккуратно лежали на прикроватной тумбочке, а это означало, что Дин вернётся. Вернётся сюда, ко мне, хотя не должен был, не обязан. Я сама позвала его сюда этой ночью. Следы произошедшего вчера были тщательно убраны. Надеюсь, что это дело рук Дина, а не горничной. После такого будет стыдно смотреть ей в глаза. Хотя… Кого я обманываю. На это мне было абсолютно наплевать. Окунувшись в странные воспоминания, я не могла не улыбаться. Кто бы мог подумать, что то тепло между нами, возникшее когда-то давно, никуда не исчезло. И Дин, он... Его движения и взгляды несли в себе что-то большее, чем могли бы. Больше, чем я требовала от него.

***

— Тебе повезло, что мне сейчас совсем не хочется убивать. Выйдя из ванной, я тут же наткнулась на неожиданного гостя в своём зале. Но сегодня он уже не вызывал во мне те эмоции, что вчера. Или, я просто уже смирилась с внезапным возвращением таких важных людей моего прошлого. Может быть, всё сразу. — Мы можем поговорить? — ангел, широко распахнув голубые глаза, по-прежнему как-то виновато смотрел на меня из-под длинных чёрных ресниц. Его облик всегда был неизменен, но кажется сейчас он выглядел таким измученным и уставшим. Морщинки собрались у уголков его глаз и на лбу, придавая ещё более виноватый и жалостливый вид. Нашкодивший котёнок, честное слово. — Раз уж ты здесь, почему бы и не…поговорить, — последнее сказанное мной слово оказалось неуслышанным. Низкий голос Кастиэля перебил мой, а я замерла на месте от неожиданности, подозрительно вглядываясь в напряженное лицо мужчины. — Прости меня, Британи, — тихо начал он, — я только хотел сделать как лучше, но… Точнее, я думал, что так и делаю… Наверное, мы просто не должны были вмешиваться. Эд сказал, что поможет тебе справиться с кошмарами, которые мучали тебя… Но я не знал, что таким образом… — Ч-что? Стоп, Кас, остановись! — воскликнула я, приблизившись к нему и вытянув вперёд ладонь. — Я совершенно не понимаю о чём ты говоришь, — его речь была отрывистой и совсем не складывалась в единую картину. — С самого начала, все было подстроено. Тогда, когда ты вернулась домой от Бальтазара. То, что ты видела тогда в баре… Это не правда. — Что ты такое говоришь. Я не верю тебе! Нет… Нет, — тон моего голоса невольно менялся из слова в слово. Я смотрела на ангела в упор, медленно отходя к стене. Эта новость как-будто разнесла всё то, что было так аккуратненько сложено на полочках моего сознания. Все книги попадали с полок и перемешались друг с другом в сплошной куче. — Это так, Британи. — Значит и то письмо… Тоже? Кас видимо не ожидал, что я так быстро восприиму данную информацию, и потерянно поднял на меня взгляд. — Не совсем. Письмо на самом деле было от Дина, просто ты видела лишь часть. Но там, в баре… — И вы молчали? Всё это время, — отрешенно произнесла я, уставившись в бежевую ткань плаща. — Значит Эд намерено оказался рядом… Этот бар, девушка… Это были какие-то?.. Чёрт бы их побрал. Он… Вы… Господи, Кас, я не верю во всё это. Я не могу поверить. Это какой-то… Бред! Скажи, что это шутка, пожалуйста, скажи это, — слёзы непроизвольно подступили к самому горлу, перекрывая доступ кислорода, который я судорожно пыталась ухватить и не потерять сознание. Голос стал похож на жалобный шепот, а я как сумасшедшая обхватила руками голову, в которой прокручивалась полученная информация. Ещё немного, и я точно потеряю сознание. — Британи… Ты — единственное существо во всём мире, обладающее такой силой. Не ангел и не демон, не добро и не зло. Заполучить тебя — значит заполучить всё. Люцифер знал это, и он знал твою больную точку, которой был Дин. Мы должны были всё исправить, мы должны были спасти тебя… — Кас, мне наплевать, кто я… Наплевать на все эти силы, наплевать на Люцифера! Я не понимаю, как… — слова терялись где-то в подсознании, не успевая принимать окончательную форму. Я не до конца понимала и могла понять, о чем он говорил. Слишком много. — Почему именно сейчас…? — Просто сейчас поверь мне. Дай мне руку, и я покажу тебе всё, что ты хочешь знать.