Две реальности - одна жизнь

Soundtrack: Billy Boyd — The last goodbye

«Я видел, как в небе растаял свет, Я слышал вздох в порыве ветра. Когда снежинки укроют моих павших братьев, Я скажу своё последнее «прощайте»…»

***

Ощущение было таким…сказать, что странным — ничего не сказать. Я словно была подвешена на какие-то невидимые тросы, поддерживающие меня в вертикальном положении. Чувство гравитации полностью покинуло тело, делая его таким невесомым, будто оно не весило и грамма. Определить местонахождение, а уж тем более понять, что со мной происходит представлялось трудным. Я помнила лишь лицо ангела и его холодные пальцы, касающиеся моего локтя. Дай мне руку, и я покажу тебе всё, что ты хочешь знать. — И что же я хочу знать, Кастиэль? — произнесла я вслух, но звуки голоса растворились где-то в неизвестности, остались непроизнесёнными и неуслышанными. Полнейший вакуум. Словно в ответ на мой зов, до слуха донеслись отдаленные звуки, напоминающие шипение помех из телевизора. Они становились всё громче и громче, и вскоре заполнили всё пространство. Темнота, она везде. Ни единого луча света не проскальзывало в эту зыбучую мглу. Только шипение где-то под коркой головного мозга. Только я и звуки. Я и вопросы. Я и небытие... О-о-ох… Это просто невыносимо! Нарастающий звук сдавливает уши, будто пытаясь в прах разрушить барабанные перепонки и свести меня с ума. Я до боли зажимаю их ладонями и, кажется, звук начинает понемногу стихать, становясь похожим на тихий шелест прилива — такой успокаивающий… Теперь я словно на себе ощущаю эти мягкие пенистые волны, бьющиеся о золотистый песчаный берег. — Британи, малышка! — где-то слышен знакомый женский голос. В одно мгновение это черное пространство вокруг меня исчезает, рассыпается, а я попадаю в окружение… своей бывшей комнаты? Для достоверности я даже моргаю. Нет, не снится. Голубые обои с мелкими белыми полосочками вдоль них, одинаково ровно покрывающие три стены вокруг, и лишь на одной стене красуется неровный «шов», оставленный когда-то неровными руками младшей Уайт, которая так самоотверженно вызвалась помочь в поклейке несчастных рулонов бумаги. Провожу пальцем по этой кривой полоске, тихо усмехаясь. Разве можно было мне доверять тогда? Сейчас меня окружает куча разбросанных по всей комнате бумаг, книг, тетрадей с объемными конспектами, и прочая неизвестная мне макулатура. Большой настенный календарь оповещает о том, что на дворе май. Только вот почему-то я была уверена, что проводила его совсем не так, или… — Британи, можно зайти? — два стука, и в дверном проёме появляется мама. Мама… Сердце предательски вздрогнуло при виде неё, такой домашней, такой родной, такой…уже совсем забытой мною. Бирюзовое платье с белым ажурным воротничком, которое я так любила, сидело на ней по-прежнему замечательно. — Надеюсь мы не сильно помешали твоей подготовке к сессии? Помнишь я как-то рассказывала тебе о папином друге и его сыновьях, Дине и Сэме. Представляешь, они как раз случайно проездом оказались в нашем городе. Эй, ну где вы там? Парни заглянули в комнату и немного неловко прошли вперёд, приветливо улыбаясь, а я лишь в удивлении смотрела на них, пытаясь что-то увидеть в их взглядах. Но нет, ничего необычного…если вообще всё то, что постоянно происходит со мной можно каким-то образом разделять на «обычное» и «не обычное». Картинка из неизвестного мне прошлого начала рассеиваться, распадаясь на мелкую пыль забытых лет. Теперь я нахожусь в доме Бобби, окружённая всеми его привычными обитателями. Но на этот раз я не участвую в диалоге, мне лишь отводится роль отстраненного зрителя этого «кинофильма» под названием «Забытая жизнь Британи Уайт». — Парни, вы точно осознаете какую ответственность мы на себя берём? За ней же охотятся все существующие на Земле твари. Я не отговариваю, но просто задумайтесь. — У нас всё равно нет выбора, Бобби, ты же сам понимаешь. От этого зависит все и вся, ничего не изменишь. Так что теперь, если мы не хотим ещё одного апокалипсиса, наша главная забота — это она, — голос Дина звучал очень настойчиво, а указательный палец правой руки отчетливо указывал на меня, стоящую чуть позади всех их.

«…Вот и опускается ночь, Завершая этот день. Дорога зовёт, И я должен уходить За холмы и за деревья, Через земли, куда никогда не пробивался солнечный свет, Следуя за серебряными ручьями, которые впадают в море…»

Принять это было трудно. Ещё труднее осознать, что вместо одной жизни ты прожил почти две. Такие разные и такие похожие одновременно. Информация поступала в голову, и в мгновение становилась тем, о чем я думала «Да, я помню. Теперь помню». Свои эмоции и чувства было невозможно описать. Я потеряна. Неужели моя судьба нести хаос и разрушения? Ведь всё начиналось и заканчивалось из-за меня. Не только моя жизнь шла по другому сценарию, но и жизни Сэма, Дина, Бобби, всех остальных людей, которых я любила и те, кого даже никогда не знала. А всё из-за меня, и даже во «второй жизни» все проблемы всё равно сводились к моей персоне. Вот почему я не хотела возвращаться к братьям и Бобби… Да, факт измены Дина в баре — оказавшийся теперь ложным — играл немаловажную роль в этом. Но после слёз и истерик пришла тихая осознанность, что я — главный носитель всех бед Винчестеров и остальных моих друзей, и я должна разбираться во всём сама… Дальше, всё пошло словно в ускоренном режиме. Дни, месяцы, годы. Люди, обстановка и окружение, ситуации — все эти иллюзии были такими далекими от меня, невозможными, но когда я видела тот или иной момент — вспоминала всё до мельчайших подробностей. Всё вставало на свои места. Мне словно заложили в голову обратно те забытые воспоминания, которые когда-то так безнадежно выпали из моей памяти. Я, Дин, наши отношения, первая ночь… Дальнейшие события наполняли меня, закрывая гложущие дыры в груди и снова открывая их. Старые раны отчаянно рвались на свет. Кадры замедлили скорость, останавливаясь на одном, наверное, ключевом и переломном моменте всего моего существования. Мой день рождения, и неизбежная, неизвестная мне до сих пор смерть самых дорогих людей. Значит, это был не просто сон? Это было моё настоящее прошлое. То же место, те же события, смерть… Только сейчас вместо Бальтазара мне улыбался знакомый уже ранее демон, с которым когда-то нам довелось встретиться по приезду к Бобби… И я рада, что он мёртв. Меня лишь удивляет, как я вообще осталась жива после случившегося в прошлой реальности? Хотя, была жива я лишь фактически. Душевно же — я уже не существовала после момента, когда Дин был убит на моих глазах вместе со своим братом Сэмом. Сейчас, я вижу вокруг себя белые больничные стены, окружающие со всех четырех сторон. Очередной клочок воспоминаний. Моё тело опутывают куча мелких проводов, что тянутся к электронным коробкам-приборам, издающим монотонный писк. Чувство такое, будто кости перетёрло в песок асфальтоукладчиком. Я наблюдала за всем этим только со стороны, но в то же время чувствовала всё, что чувствовала та я. Та, которая сейчас лежит здесь, такая же бледная, как и те простыни, что накрывают её почти прозрачное тело. Только сейчас понимаю, что рядом с кроватью сидит Кастиэль, который держит мою ладонь в своей, а на маленьком белом стуле у стены я вижу Эда, пристально глядящего на неизвестное бурлящее лекарство в капельнице. Меня словно ударяет чем то тяжелым, потому что я перестаю видеть картинку, только отчетливо слышу их пустые голоса. — Что нам делать, Кас? — Не знаю Эд. Я не знаю… Картинка вновь всплывает, набирая прежнюю скорость. Нервы, истерики и крики. Эд и Кас, пытающиеся вернуть меня в нормальное человеческое состояние, или хотя бы просто сделать меня похожей на живого человека, а не на ходячего мертвеца. И снова я, Кастиэль… Этот момент пролетел так же быстро, словно не играл никакой роли в моих бесконечно-текущих днях, но я всё равно отчетливо уловила его суть. Я и Кас. Вместе. Моя очередная истерика, переродившаяся в нежные поцелуи, и мы лежим в объятиях друг друга. Ангел перебирает длинными пальцами мои спутанные пряди волос, а я отрешенно прикрываю глаза, чтобы скрыть проступающие слёзы. Сердце, как сумасшедшее пытается выпрыгнуть из грудной клетки. Всё становится мутным, расплывчатым, и вскоре превращается в темноту. — Нет, Дин, нет! Ты же обещал! — истошный крик вырывается из груди, я падаю на колени, захлебываясь слезами и колким воздухом. Я не вижу ничего кроме своего отражения. Я нахожусь сама с собой в этой черной чертовой коробке из моего прошлого…

«…Под облаками и звёздами, Сквозь снежную завесу одним зимним утром Я наконец обернусь в сторону тропинок, которые ведут к дому. И хотя куда дорога забросит меня дальше, Я не знаю, Мы все пришли сюда вместе, Но теперь настаёт время Прощаться…»

— Я предлагаю тебе сделку. Слышала ты давно жаждешь моей силы, ведь так? Не зря же ты поубивал моих друзей. — Друзей? Вот оно значит как теперь называется. Друзья… Хах, забавно. А Кастиэль, значит, теперь твой новый дружок? Девушка, решительно настроенная до сей поры, немного побледнела и казалось даже пошатнулась, но глаза продолжали сиять странным блеском и отчаянной смелостью, скрывая свои чувства. Было впечатление, будто это вовсе не я стояла тут перед королём Ада. Не я жила этой странной жизнью, а какая-то другая, незнакомая мне девушка. Но нет. Несмотря ни на что — это была я. Я, бесстрашная и отчаявшаяся. И видеть себя со стороны такой — пугающе. — Ты добился чего хотел, так чего же ты медлишь?! Я здесь. — С чего это вдруг тебе предлагать мне сделку? А как же кровавая бойня и месть за павших воинов? К тому же, вокруг куча претендентов кроме меня ждут такого щедрого предложения, почему… — Мне нужен ты. Ты единственный, кто может дать мне взамен то, что мне нужно, — «вторая я» не даёт ему продолжить, нервно заламывая худые пальцы. — О, Британи, детка, это даже трогательно! — воскликнул Люцифер, приподнимаясь со своего трона и спускаясь ближе. — Верни их. — Что? О чем это ты? — Не притворяйся идиотом! — прорычала сквозь зубы я, и стены огромного здания буквально затрясло. С массивных столов и полок попадали вещи, с дребезгом разбиваясь о блестящий паркетный пол. — Тише, тише! Ты хоть и выглядишь очень сексуально, когда злишься… Но всё же мне пока не хочется прощаться с моим новым домом. А ты уже разбила 8 самых древних экземпляров многовековой истории, — он задумчиво покачал головой. глядя на осколки стекла и керамики, разлетевшиеся по всей комнате. — Так что там я могу тебе дать? Хочешь вернуть своих дружков обратно к жизни взамен на свою душу? Так этим у нас занимается другой отдел. — Мне нужны гарантии, что они будут живы. — Не уж-то 10 лет тебе мало? Тебе что, нужен абонемент на неприкосновенность на 100 лет, на 200? Или сколько ты думаешь проживут твои охотнички? На это та я лишь продолжала сверлить его взглядом, кажется, даже не моргая. — Допустим… даже если я соглашусь, ты ведь не думаешь, что всё будет так просто? — продолжил Люцифер с явной заинтересованностью. — Я слушаю тебя. — У меня будет одно условие. Мне не нужна твоя душа, как этим демонам перекрёстка, о нет… Мне нужна ты. Ты будешь жить со мной, полноправно принадлежать мне, вкупе со своими силами… А взамен обещаю, что ни я, ни один из моих подчиненных не тронет их до конца жизни. Я конечно не могу отвечать за пернатых, мало-ли что взбредёт им в голову, — он развел руки в стороны и наигранно-мило улыбнулся. — Но с моей стороны всё честно. — С ними будет другой разговор, — тихо и колко бросаю я в ответ. — Я согласна, Люцифер. Но помни, если ты нарушишь договор… пощады не жди, — голос был холодным и жестоким, подтверждая мои слова. — Аналогично, милая-милая Брит. По рукам. Или, может быть, сразу поцелуемся?..

***

«…Побывал я во многих краях, Повидал я многие печали, Но ни о чём не жалею, Равно как не забуду Всех, кто разделил этот путь со мной…»

Что-то мягкое упиралось в моё плечо. Кресло. Было даже неожиданно и непривычно ощущать себя в своей реальности, чувствовать себя живой и единственной Британии Уайт в этой комнате. Всё тело затекло и неприятно ныло, словно я сидела в одном положении целые сутки. Но судя по тому, что Дин ещё не вернулся, прошло не так много времени. Я бросила взгляд на настенные часы, которые сообщили мне о том, что прошло всего 10 минут. Прожить свою вторую жизнь за 10 минут — очень даже не хило! Кас стоял надо мной с обеспокоенным и озадаченным видом, а я… Я всё вспомнила. Теперь мне будет труднее, в тысячи раз труднее, смотреть в эти преданные голубые глаза… Ведь теперь я помню всё то, что помнит и он. Многое встало на свои места, давая мне возможность понять всё то, что происходит со мной сейчас. Все последствия и ниточки, идущие из прошлого. Сон, который преследовал меня долгие годы — обрёл свой смысл. Но как получилось, что время повернулось вспять? И значит ли это, что наша сделка с Люцифером потеряла свою силу, или же… Ангел заговорил, словно прочитал на лице все мои мысли. — Твоя мама имела редкую среди ангелов способность — возвращаться в прошлое и менять его. Только в самых критичных ситуациях, ведь это забирало у неё почти все силы и могло убить. Когда Винчестеры погибли и ты отдала себя взамен на их спасение, она тут же попыталась всё изменить, без колебаний. Естественно, она понимала, что Люцифер шантажировал тебя жизнью дорогих людей, и пока они будут значить для тебя так много — это будет его главным оружием против тебя, а ты — его главным оружием. Но одного она не учла, пытаясь всё исправить — сделки с королём ада и сильнейшим падшим, это не та вещь, которую можно отменить так просто, — тяжёлый вздох Каса на секунду прервал его речь. — Он использует для этого лучших. Осознав это только после того, как ей удалось отмотать все события в прошлое до момента знакомства с Винчестерами, она поняла, что теперь Люцифер и все остальные объявят тебя целью номер один. Ведь пока ты была снова в неведении и не использовала силы, коими так желал воспользоваться Люцифер, избавиться от тебя было бы намного проще. Тогда Кейли приняла решение и отправила тебя к братьям, ведь по какому-то злому року только с ними ты сможешь быть в безопасности… Я не смела заговорить, до боли сжав челюсть, чтобы не заплакать. — Твоя мама потеряла много сил и едва не потеряла жизнь, но переубедить её было невозможно. Все твои воспоминания должны были остаться неизменными, ведь ангелы, демоны и прочие — не так подвластны временным изменениям, как люди. — Получается, я должна была всё это помнить. Но почему тогда… — я словно теряла дар речи на полуслове. — Я не знаю. Кажется, Кейли сделала это специально. Но как… Я до сих пор не знаю. Возможно кто-то помог ей совершить это. — Значит, она хотела избежать нашей встречи с Дином, чтобы не допустить всего этого? — Кастиэль кивнул. — А в тот день, когда я якобы «случайно» оказалась в их номере… Вот, что она имела в виду. Это она отправила меня туда. Ангел снова молча кивнул головой. — А что же случилось тогда с моим бывшим домом за это время? Куда исчезли мои знакомые, соседи… — Практически все, кто окружал тебя — были такие же ангелы, которые присматривали за тобой. Не забывай, за тобой охотились многие, поэтому ты не могла находиться без защиты. Позже им было положено вернуться обратно на небеса, оставив с тобой лишь одного твоего наставника — Эда. — Эд… Тот цирк, что вы затеяли с ним… Для чего? — в голосе прорезались нотки стали и в то же время боли. Можно было подумать, что я не нормальная, раз уцепилась за такую мелочь, по сравнению со всем остальным, но… Разве это действительно мелочь? Предательство друзей… Эд подставил нас обоих — забрал письмо Дина, оставив лишь маленький клочок с неясным текстом, отправил меня в совершенно другой бар, куда подослал своих «друзей» изменивших внешность, а Дин в это время сидел на другом конце города и попивал с горя виски, услышав наш случайный откровенный разговор с Кастиэлем Когда я ушла к Эду тем же вечером, Дин решил, что это и был мой выбор, мой ответ на его предложение… Иногда случайные обстоятельства складываются куда хуже, чем запланированные. Кто бы мог подумать, что мы так впишемся в план по нашему разлучению, ведь им практически ничего не пришлось делать. Мы с Дином сами подтолкнули себя в пропасть собственными страхами. — Мы лишь хотели защитить тебя. Эд… Он сказал, что ты и твои силы теперь подвергаются большой опасности, что воспоминания о прошлом проникают в голову, когда рядом Винчестеры, и они могут погубить тебя. Ты не была готова к такой силе… — он глубоко и прерывисто вздохнул. Слова давались Кастиэлю с трудом. — Оказалось, он сделал только хуже, подсадил тебя… Даже не хочу озвучивать этого. Он обманул и меня, Британи. И я до сих пор не могу простить себя за это решение. Как только я осознал, что собирается сделать Эд и попытался вернуть тебя, он подменил твой медальон. Никто не мог найти вас. Я сглотнула накативший комок обиды и горечи, стараясь не выходить из себя. Сейчас это было совсем не кстати. — А где сейчас мама? И…отец, он ведь… — Британи, мне очень жаль, твой отец, он… — эта пауза заставила моё сердце предательски заныть. — Он что?.. — Люцифер, как только узнал о тебе и о твоем даре, тут же попытался найти тебя, но твоё местоположение скрывали ангелы. Тогда он с легкостью нашёл твоего отца, ведь Алан был демоном, и пытался выведать о твоём месте нахождения, но твой отец не сказал ни слова… Позже Люцифером добрался до тебя, воспользовавшись чувствами твоей сестры, и узнал всё, что требовалось. — Так он… Значит, он мёртв? Всё. Эмоции перебороли, слёзы потоком хлынули наружу. Губы тряслись вместе с руками, сердце набрало сумасшедший ритм, а я… распадалась на части. Спустя десять минут безмолвного крика и истерики, я попыталась сосредоточиться на нашем разговоре, чтобы окончательно не расклеиться. Я не могу сделать этого сейчас. — Твоя мама сейчас на небесах. Она жива, но не может находиться на Земле, ведь теперь она слишком слаба и уязвима. Она почти лишилась сил. — Главное, что она жива, Кас. И я знаю, что она всегда рядом со мной. Я это чувствую. Несколько минут мы сидели в полной тишине. Казалось, даже время остановилось и стрелки часов перестали так настойчиво тикать. Вся жизнь на этой маленькой планете будто замерла на какое-то короткое мгновение. — Я должна уехать. — Куда? — Не знаю, — ложь номер один. Я знаю куда. — Но ведь я представляю опасность для всех, кто меня окружает и для всех, кто мне дорог. — Ты должна понять, что уже ничего не исправить… Но мы можем попытаться вместе, как это было всегда, и я готов бороться за тебя, мы… — я перебила его настойчивую речь о моём спасении коротким взмахом руки. — Кас, не нужно. Хватит жертв, я больше этого не допущу. Обвив руками узкие плечи ангела, покрытые гладкой тканью плаща, я уткнулась лбом в теплую грудь. Сквозь неё билось сердце — слишком громко и отчетливо, выдавая его беспокойство. — Прости меня… За всё, — я прекрасно знала, что он понимает, к чему относятся эти слова прощения. Мне действительно было очень стыдно перед ним. Ведь то, что происходило с нами когда-то, было лишь моё отчаяние и попытка избавиться от гложущей боли внутри, но для него это было совсем иначе… Его поцелуи были искренними, его чувства ко мне. Всё это заставляло чувствовать себя виноватой. — Я никогда не буду держать на тебя обиды, Британи, никогда. На моём лице выступила грустная улыбка. А он всё понял. Он точно знал, что я собираюсь делать. Сейчас у меня не было выбора, но казалось именно это делает меня свободной. Ведь ничего уже не исправишь, поэтому нужно просто смириться, свободно плывя по тому пути, по которому ведёт тебя течение реки. Будет больно, но я ведь справлюсь? Я всегда справлялась с этим, попробуем ещё раз. Ложь номер два. — Прощай, Кастиэль.

«…Вот и опускается ночь, Завершая этот день. Дорога зовёт, И я должен уходить За холмы и за деревья, Через земли, куда никогда не пробивался солнечный свет, Следуя за серебряными ручьями, которые впадают в море…»

***

Я сбежала, просто сбежала из своего собственного номера, оставив там свои самые неповторимые воспоминания о прошлой ночи. Как бы не было больно — я должна оставить всех тех, кого я когда-либо знала и начать новую жизнь, выполняя условия этого чертового договора. Пусть Британи Уайт останется только в их воспоминаниях, ведь я больше не хочу подвергать чью-либо жизнь опасности. Теперь, я буду защищать их. Канзас-Сити.Миссури. Дорога заняла у меня целые сутки, даже несмотря на сильное превышение скорости, за которое мне теперь грозят пару десятков штрафов. Но мне не стоит беспокоиться о них, туда, куда я собираюсь, штраф — это лишь какое-то непримечательное слово из пяти букв. Телефон суматошно разрывался от бесконечных звонков весь мой долгий путь. Даже не взглянув, я знала, кто так отчаянно терзает мой мобильник, вот уже в сотый раз звоня на него. Кажется, я за 24 часа выплакала все слёзы, что только были в организме. От этого моё лицо сделалось отекшим и бледным, будто я пополнела на несколько кило. Без каких-либо эмоций, словно безжизненное тело, я отперла дверь своего нового просторного номера и втащила одну единственную сумку с вещами. Номер был очень лаконичен и прост, но завораживал своими четкими, прямыми формами и классическими темными цветами. Силы были на нуле, ведь я ехала все эти 24 часа без сна и отдыха, не говоря уже о еде. Найдя в своём номере огромную кровать, я на автомате скинула верхнюю одежду куда-то в сторону пола и упала лицом в мягкие пуховые подушки. Сон тут же завладел моим сознанием, и кажется, все следующие сутки я провела не двигаясь, в этой постели. Открыла глаза я только около двенадцати ночи. Да, сейчас самое время отправиться к королю ада. Правда как это сделаю я не решила. Точнее, слабо себе представляла. Но идея, вроде встать посреди зала и закричать «Люцифер, тащи свой адский зад сюда», меня даже немного прельщала. Приняв контрастный душ и обернувшись в гостиничное полотенце, я достала из сумки самое шикарное из всех моих платьев — в пол, из ярко-черного шёлка, с открытой спиной и красивым вырезом на груди. — Как раз для такого случая, — произнесла я тихо, и грустно улыбнулась своему отражению в зеркале. Карие глаза обрамлял ряд не длинных, но пушистых ресниц. Всё это подчеркивали аккуратные черные стрелочки, которые делали взгляд ещё более темнее, практически черным. Осталось совсем немного собраться и…в путь, так сказать. Но почему-то я медлю. Сначала были отговорки, мол «Не в таком же виде становиться королевой ада», но со временем я поняла, что это лишь нелепые отмазки моего сознания. Мне не хочется торопиться, и я как можно дольше оттягиваю последнее время на свободе. Или, я чего-то жду… Три ровных, отчетливых стука в дверь. Неужели персонал решил поинтересоваться, не померла ли я за эти пол дня? В крайнем случае, мне все равно уже нечего бояться. Ну, или по крайней мере я так думала… На пороге стоял Дин. Мать его Дин! Как он нашёл меня? Как. Я стояла с пару секунд совершенно не шевелясь и чуть ли не открыв рот от удивления, но, быстро среагировав, попыталась сделать спокойный вид. Отрешенность, безразличие… Не так то просто, особенно после проведенной ночи. — Не помешал? Куда-то собираешься? — его голос… Такой глухой, холодный, что прорезает воздух. — Что ты здесь делаешь? — да, равнодушный голос выглядит очень натуральным. По-моему телу пробегают мурашки, понимая, насколько противоположно от своих настоящих чувств я веду себя с ним. — Как ты нашёл меня? — Я подумал, что ты хочешь мне всё объяснить. И да, есть такое чудо, как GPS. Отведя взгляд в сторону, я прошла в ванную к зеркалу, делая вид, что продолжаю как ни в чем не бывало собираться на…свидание? Или как это сейчас выглядит в его глазах? Свидание с дьяволом. Я сделала глубокий, прерывистый вдох, обжигаясь суровостью его фигуры, неподвижно стоящей на пороге. Надеюсь, он не заметил моего волнения. «Как же я хочу обнять тебя,» — скулю я про себя, прикусив губу. Но вместо объятий я, не выражая на своем лице никаких эмоций, протягиваю ему подвеску из белых мелких жемчужинок. — Помоги мне, пожалуйста. Дин забирает её из моих рук и молчаливо встаёт за спиной. Я смотрю прямо в зеркало перед собой и вижу его взгляд в отражении. Тяжёлое дыхание в районе шеи опаляет мои оголенные нервные окончания. Дин застегивает металлический замочек на украшении, но не отходит от меня, продолжая стоять сзади и смотреть прямо в глаза. Этот взгляд… При тусклом свете зеркальных лампочек и практически полной темноте, мужчина выглядит ещё красивее. Чёрная рубашка идеально сидит на нём, а пару расстегнутых на вороте пуговичек открывают шею до еремной впадинки. Как хочется коснуться её на прощание… Волна возбуждения накатывает, отчего хочется завыть, но я подавляю этот внутренний стон моего слабосильного тела. Неожиданно, Дин хватает меня за плечи и грубо разворачивает на 180 градусов, вжимая в раковину. — Скажи, что не любишь меня, Британи, скажи мне это!!! — как никогда кричит он и впивается в меня своими янтарно-изумрудными глазами. Я не двигаюсь и не дышу. Всё внутри замерло в панике. Ноги словно ватные начинают подкашиваться, но Винчестер еще сильнее вдавливает меня тазом в раковину. Тихий случайный стон срывается с моих уст, и я до крови закусываю нижнюю губу. Ох… Но он уже поддается моим эмоциям, которые словно срывают поставленный нами запрет. С силой он обхватывает меня руками и сажает на белую керамическую поверхность раковины. Я вплотную упираюсь спиной в то самое злополучное зеркало, которое издает громкий хруст от такого напора. Все моё тело бросает в дрожь от переполняющих чувств. Его настойчивые движения одурманивают, пальцы откровенно проникают под длинную ткань моей юбки, плавно проводя по бедрам, которые обвивают его спину, и неожиданно крепко впиваются в ягодицы, притягивая моё размякшее тело к себе на минимальное расстояние. Так что наши лица оказываются друг на против друга. Так близко. Я с трудом вдыхаю напряженный воздух из едва приоткрытых губ, смотря в расширенные зрачки зеленых глаз, таких не похожих на те глаза, что я обычно видела. В них читалось всё — боль, обида, злость, ненависть и желание, страсть, сумасшествие… Неужели, это может присутствовать в одном человеке? Я немного оживляюсь, но взгляд затуманен. Отважно добираюсь до мелких пуговичек его рубашки, беспорядочно пытаясь расправиться с ними, но руки трясутся, и вот-вот дойдя до последних — моё терпение кончается и я дергаю за края рубашки, отчего все эти пуговички с цокотом рассыпаются по кафелю, а рубашка сползает следом за ними. Так ей и надо. Хочется как можно скорее дотронуться до него, как до чего-то мне недостижимого, но Дин неожиданно тянет меня на себя и ставит на пол, оказываясь за моей спиной. Что он собирается делать?.. Я не вижу его, не чувствую — лишь слышу громкое сбивчивое дыхание. Пальцы прикасаются ко мне, слегка проводя линию вдоль моего позвоночника, и я вздрагиваю от этих действий. Спускаясь ниже, они очерчивают контуры моей спины, подбираясь к маленькой полоске замка на платье. Невесомая ткань, струясь, падает на пол, складываясь вокруг моих ног, а на моем теле остается лишь один предмет одежды. Дин подходит ближе, опаляя и без того накалившуюся кожу шеи своим дыханием. Струйки воздуха обволакивают ухо и я закрываю глаза от удовольствия, наслаждаясь теплыми губами и языком, который ласкает мочку уха, прикусывая её. Ладони оказываются на моей талии, и он толкает меня куда-то вперёд. Разлепляя веки, до моего сознания постепенно доходит, что сейчас требуется от меня. Я делаю пару шагов и открываю стеклянные дверцы просторной душевой кабинки, на секунду радуясь тому, что всегда выбираю номера люкс. Всё это проходит в такой оглушающей тишине, что мои нервы и эмоции подскакивают до предела. Я готова взорваться, закричать, что есть мочи, и плевать на то, что подумают остальные. И плевать на то, что будет со мной завтра. Эта ночь — конец самого безумно-счастливого и начало самого отвратительно-неизбежного дня. Дин заходит следом за мной и включает воду, которая начинается литься откуда-то сверху. Горячие, согревающие капли накрывают нас, волосы прилипают к коже… Больше не могу терпеть, он нужен мне прямо сейчас! Как только я пытаюсь повернуться к Дину лицом, он сильно прижимает меня грудью к кафельной холодной стене и заводит руки над головой, крепко сдерживая их левой рукой. Я не понимаю, что с ним происходит. Такое чувство, что он хочет сделать мне больно, хочет наказать за всё случившееся, не давая возможности даже посмотреть на него, но от его жестких действий в моем животе разлетается стая неугомонных бабочек. Правая рука блуждает по животу, будто дразня, и спускается ниже, заставляя меня чуть шире развести ноги. Но потом она вдруг меняет траекторию движения, вызывая мой скомканный вдох, скользя в противоположную сторону, цепляя гладкую кромку атласного белья. Я слышу лишь легкий треск, издаваемый тонкой тканью, и она моментально спадает вниз, смешиваясь и теряясь в теплых струях воды. Неожиданно, я получаю грубый шлепок, который заставляет меня вскрикнуть и распахнуть глаза. Кожа ягодиц горит, ощущая на себе крепкую ладонь, только что сделавшую это. Меня охватывает странное чувство, но мой мучитель не даёт мне о чем-либо думать, не впускает в меня лишние мысли, возвращаясь к тому, что ещё не закончил… Его пальцы начинают плавные круговые движения, спускаясь ещё ниже и теперь возвращаясь на место. Я дрожу, ощущая его прикосновения между своих ног. Он, постепенно ускоряя темп, ласкает клитор большим пальцем, а другими проникает в меня, побуждая выгибаться навстречу желанным движениям моего охотника. Моё тело, не знавшее такого Дина, извивается от непривычных действий, сводящих с ума, приводящих в экстаз и бросающих в дрожь каждую клеточку тела. Отклоняясь назад и запрокинув голову, я упираюсь в широкую грудь Винчестера, ягодицами чувствуя его напряженность. Желание повернуться к нему возрастает вдвое. Хочется посмотреть на него, наброситься, словно только и ждала его всю жизнь, но как только я снова хочу это сделать, он резко убирает свою руку, обрывая волну удовольствия. Хочется закричать, но я лишь жалостливо скулю, стиснув зубы. Он что, играет со мной? Издевается? — Дин… — я жалобно зову его, больше не в силах выдерживать этого отстранения и этой сладостной муки. Сердце подпрыгивает и делает сальто, когда он разворачивает меня спиной к стене и поднимает за бедра, на себя. Всё происходит очень быстро, что я едва могу различить то, что находится вокруг нас. Темнота, вода, запах его духов… Он жестко входит, а я — инстинктивно выгибаюсь навстречу. Искры буквально сыплются из глаз, кислород перестает поступать в легкие, а сердце упало мертвой дичью. С губ срывается очередной стон, столь громкий и желанный, что кажется заглушает не только звук воды, каплями бьющейся о стеклянные дверцы кабинки. Сильно, резко… Я чувствую каждое его движение во мне, почти до основания. Кровь отчетливо пульсирует в висках, вырывая из груди несвязные звуки. Я не помню, кто я. Я не знаю своего имени. Я не знаю, зачем я живу. Но я точно знаю того, кто заставляет биться моё сердце и, в то же время, того, кто с легкостью может заставить его остановиться. Ноги онемели и, кажется, уже совсем не принадлежали мне, а пальцы до посинения впились в плечи Дина. Он настолько сильно прижимал меня к плитке, что я уже не ощущала её под собой. Рука держит мою голову, зарываясь пальцами в мокрые, спутанные волосы. Наши лица в миллиметре друг от друга, губы приоткрыты, а янтарные глаза с огромными зрачками будто накрыты пеленой… Дин произносит моё имя, шёпотом выдыхая в самые губы. Пара бесконечных секунд, и он, глухо простанывая, наклоняется ко мне, буквально впиваясь зубами в тонкую кожу шеи, пуская по телу очередную волну мурашек. О, Дин, что же ты делаешь со мной…! — Ты не прав, Дин, не прав… — наклоняю голову и едва различимо шепчу ему на ухо охрипшим голосом, после чего полностью отдаюсь волне удовольствия, что накрывает меня с головой. Осознание реальности потихоньку возвращается, космос рассеивается, но мне не хочется открывать глаза. У меня нет сил, но я безмерно счастлива. У нас нет будущего, но я люблю тебя Дин. Дин…

***

Легкие, невесомые поцелуи щекочут моё плечо, и я открываю глаза. Я лежу на животе, в объятиях самого потрясающего человека, что мне довелось встретить на своём пути и даже дважды в него влюбиться… Он смотрит на меня с такой нежностью, что хочется расплавиться от теплоты, словно мороженное в жаркий июльский день. Я глупо улыбаюсь, переворачиваюсь на правый бок, лицом к нему, и закидываю на своего мужчину ногу, обхватив руками талию. Дин весело смеётся, и его дыхание снова щекочет меня. — Щекотно-о, — фыркаю я и начинаю наигранно ворочаться на месте, словно рыба, попавшая с моря на берег. — Тебе щекотно от моего смеха? — произносит он и улыбается. Я положительно мычу в ответ, еще сильнее зажимая его в своих руках. — А так..? — он с хитрым выражением на лице подлезает рукой под мой бок и начинает щекотать ребра, от чего я судорожно дергаюсь и закатываюсь звонким смехом, разбудив, наверное, всех в округе. Но Винчестеру показалось мало. Тут, к пыткам подключается тяжелая артиллерия и в ход идет вторая рука, которая начинает беспощадно щекотать мои самые чувствительные к щекотке места. Всеми силами я пытаюсь отбиться от своего мучителя — руки, ноги и даже зубы становятся моими средствами самообороны. Вместо этого он наваливается на меня сверху, и мы, словно маленькие дети, смеёмся, глядя друг другу в глаза. Я бы хотела, чтобы этот момент длился вечность… Спустя пару минут мы замолкаем, и вязкая тишина повисает в воздухе, заставляя нас двоих уйти в свои мысли, которые были привязаны к одной теме, но никто из нас так и не смог озвучить их. У него в голове очень много вопросов, я знаю и чувствую это: Почему я всё это делаю? Почему веду себя так? Почему убегаю? Ему не понять сейчас… Нет, не нужно этих вопросов, только не сейчас. Я не хочу говорить об этом. Дин возвращается на своё место, поворачиваясь теперь лицом ко мне и, копируя мои действия, закидывает на меня ногу, прикрыв глаза. — А что, и правда так удобнее! Комната снова наполняется нашим смехом, так и не давая возможности соседям сегодня выспаться. На часах почти 3 ночи, а за окнами мелькают огни города, который даже ночью живет полной жизнью. Окно слегка приоткрыто и еле различимые звуки улицы наполняют комнату, принося с собой прохладу осенних дней. Сегодня невероятно тепло, несмотря на приближающуюся зиму. Незаметно, я начинаю проваливаться в сладкий сон, убаюканная тихим шелестом тюля и размеренным дыханием Дина. Мне есть, что терять в этой жизни, в этой двойной, запутанной реальности. И это делает меня счастливой, несмотря на всю боль. Сквозь сон я слышу тихо доносящийся голос, который ещё долго будет звучать в моей голове. — И я люблю тебя, Британи Уайт…

«…К воспоминаниям, что буду беречь, Я отправлюсь с вашим благословением, Чтобы наконец обернуться в сторону тропинок, которые ведут к дому. И хотя куда дорога забросит меня дальше, Я не знаю, Мы все пришли сюда вместе, Но теперь настаёт время Прощаться. Я с любовью прощаюсь со всеми вами».