Тор-3: Путь во тьме

Когда Локи открыл глаза, и боль резко, словно мощным вышибающим дыхание ударом, вернулась вновь, по изуродованной страшными рубцами щеке невольно скатилась слеза. Мысли о чудовищном предательстве Эрики снова молотом били в голову. И страх. Ужас. Паника. Когда Танос придет снова? А он обязательно вернется... По коридору шаги... Они все ближе... И режущий слух скрип двери... Танос зашел и с неподдельным наслаждением посмотрел на жертву. А потом резко поставил Локи на ноги, сдавив руками его раздробленные ладони. Он невыносимо долго, целую вечность, сжимал и выкручивал их, перебирая пальцами обломки костей, чтобы те не срослись, а сам с широкой улыбкой наблюдал за едва не теряющим сознание от боли Локи. Наигравшись таким образом, он отпустил руки, и асгардец тяжело повалился на пол, сжимаясь в комок. А Танос тут же защелкнул на его запястьях и лодыжках тяжелые кандалы с толстыми цепями и шипами внутри браслетов, а затем грубо вздернул на ноги, держа под руки. — Пойдем прогуляемся, — от души рассмеялся он. — Хочу показать тебя подданным. Сжимая до хруста зубы, зажмурив глаза, стараясь концентрироваться на дыхании, Локи со стоном передвигал то одну, то другую ногу, не в силах даже оторвать их от пола. При каждом движении шипы рвали кожу, проникая до мяса, прошивая его до кости и скребя по ней, кровь стекала под ноги, идти стало скользко. От боли в глазах потемнело, подступила дурнота, желудок скрутили спазмы, Локи начал давиться, но Танос тащил его вперед, заставляя идти все быстрее. Хлесткий удар по лицу привел в чувство, и сын Лафея со стоном согнулся. И вдруг свет. Яркий, ослепляющий. Трикстер далеко не сразу смог сфокусировать зрение, чтобы увидеть, как его вывели на возвышение на огромной площади. Танос лично вел своего пленника к виселице, но, вопреки надеждам о скорой смерти, Локи завели изуродованные руки за спину, крепко связали вместе, и, накинув на них петлю, резко подняли так высоко, что ноги оторвались от земли. Боль выворачиваемых суставов была настолько сильной, что сын Лафея на мгновение потерял сознание, но в лицо плеснули ледяной водой. Он снова был на площади, снова в центре всеобщего внимания... Только теперь уж точно никто не встал бы перед ним на колени. — Вот он, главный преступник Девяти Миров! — провозгласил Танос с трибуны. Рядом с ним возникла миниатюрная темная фигура, окутанная плащом из мрака. Тем временем около извивающегося на подвесе Локи появились два вооруженных стража. — Он виновен, и приговорен к пожизненному заточению, но сегодня у нас праздник! — Танос говорил торжественно, словно объявлял о победе в войне. — Каждый желающий может подойти и ударить преступника. Одно условие — у вас не должно быть оружия. Локи не мог поверить в реальность происходящего. Как же ему хотелось ослышаться! Ведь от боли бывают галлюцинации... Но Лофт не ослышался, и в его сторону повалил народ, толпившийся на огромной площади. Объятый ужасом, содрогаясь от рвущей боли в выворачиваемых суставах, Локи зажмурился, и в этот момент получил первый тяжелый удар в лицо, рассекающий кожу. За ним последовал второй, третий... Каждый подходящий бил куда хотел и с такой силой, с какой только мог. Плечи и локти скручивало болью, запястья горели, избитое тело сотрясала судорога, причиняя еще большую боль рукам. Ударам не было конца, и асгардец понадеялся, что не выдержит этого и умрет. Он стал умолять богов о смерти. Ведь это нетрудно — просто подарить ему смерть. Сейчас. Но, боги решили иначе, и теряющего сознание от боли Локи снова окатили ледяной водой. Очередной удар в лицо был такой силы, что его отбросило в сторону, правое плечо хрустнуло, и тело провисло. Лафейсон вскрикнул, и тут же снова на него вылили воду. Кто-то ударил по ребрам с такой силой, что проломил их, тут же раздался жуткий хруст левого плеча. И Локи провалился во тьму. Стражники снова вылили на бессильно висящего окровавленного пленника воду, но он уже не отреагировал. Танос, не желая потерять новую любимую игрушку, тут же отдал приказ снять Локи и отнести обратно в камеру, где им тут же занялся Дамьян. Монстр вопросительно посмотрел на врача, а тот только отмахнулся — болевой шок, отойдет. Жить будет. И они вместе вышли из камеры. Получилось... Это слово еще никогда не значило так много. Получилось! Впервые за долгие месяцы, Эрика почувствовала облегчение. Она легла на постель, раскинув руки, ей хотелось просто спокойно подышать полной грудью. Вот оно — счастье! Вот она — свобода! Неимоверно сложное и опасное дело с блеском завершено. Что может быть лучше? Эрику так опьянил успех, что она даже не слышала плача ребенка, которому пора было поесть. К тому же, он привык все время быть на руках. У отца. Но сейчас все это было неважно. Настолько неважно, что счастливая царица просто лежала и улыбалась. Ей было хорошо, как никогда.