Тор-3: Путь во тьме

Когда Танос вошел в камеру, он застал Локи сидящим в углу, глаза закрыты, дыхание ровное. Лишь ресницы чуть подрагивали. — Ну здравствуй, приятель, — ехидно произнес Танос, подходя ближе. — Соскучился? Давай-ка проверим, насколько хорошо о тебе позаботился Дамьян. Не перестарался ли. Локи никак не реагировал, хотя внутри него все сжималось от страха и отчаяния. Уже не раз возникала мысль спровоцировать монстра на агрессию, чтобы он случайно убил свою "игрушку", но что-то подсказывало асгардцу — такой номер не пройдет. Правитель читаури слишком опытен, чтобы так глупо ошибиться. Танос нагнулся и вцепился мертвой хваткой в ладони сына Лафея, снова ломая только начавшие срастаться осколки костей, несколько самых острых обломков, прорвав кожу, вылезли наружу. Монстр перебирал пальцами, выкручивая кисти и с огромным удовольствием наблюдал за задыхающимся от боли пленником. Не разжимая рук, Танос резко поднял его на ноги. Локи подавился собственным криком, не в силах освободиться из железной хватки монстра, как бы ни рвался. На лодыжках и запястьях снова сомкнулись массивные браслеты, соединенные толстенной цепью, и асгардец понял, что плечи и локти тоже зажили не до конца. Под тяжестью оков, поврежденные суставы взорвались болью, трикстер согнулся, не в силах выпрямить спину и напрячь руки. Но хотя бы внутри браслетов не было шипов... Танос резко поднял его и, подхватив под мышки, потащил к выходу. — Шагай быстрее! — рявкнул он. — У нас запланирована прогулка. Я познакомлю тебя кое с кем. Железная хватка монстра не давала Локи упасть, а звонкие пощечины — провалиться с забытие. Стоило обвиснуть на руке Таноса, как он тут же получал болезненный удар по лицу, который действовал не хуже ледяной воды. Лафейсон даже не заметил, когда на него надели длинный алый плащ с капюшоном, закрывающим пересеченное толстыми шрамами лицо. Ему казалось, что руки сейчас оторвутся, но он уже и сам хотел этого — боль от раздробленных костей ладоней и пальцев, вывихнутых и сломанных локтевых и плечевых суставов была невыносимой. Танос грубо волочил его, жестко стискивая не зажившие еще ребра, и Локи уже снова мечтал о смерти. Она была неизбежна, так пусть же наступит скорее... Монстр затащил пленника в свой корабль и грубо толкнул внутрь. Локи упал, ударившись обо что-то носом, из него тут же полилась кровь. Танос только рассмеялся. Корабль взлетел и набрал скорость, а трикстер все так же лежал на полу, содрогаясь всем телом, глотая кровь и слезы. Ад начался снова. Оказалось, целью этой прогулки была тайная встреча старых друзей. Танос привез сюда своего пленника, чтобы похвастаться. И не только, конечно. Едва державшегося на ногах Локи, вывели в центр огромного темного зала с высоченным потолком, освещенного лишь несколькими десятками свечей. Создавалось впечатление, что находишься внутри гигантского затонувшего корабля: стены напоминали заросшие ракушками доски, колонны — полусгнившие мачты, шторы на окнах — рваные паруса. В помещении стояла полная тишина, но вдруг кто-то сдернул с Локи плащ, снова оставив полностью обнаженным, а правитель читаури снял оковы. И тут зал взорвался десятками голосов. Почти все присутствующие знали, кто он, и восхищались Таносом, сумевшим взять в плен «того самого асгардца». — Смотрите, друзья! Это же тот самый! — Да-да, тот, кто провалил нашу военную кампанию... — Какой хорошенький! Прямо-таки девочка... Сла-а-аденькая девочка... — мерзкий полушепот. — О, мы сегодня повесели-имся! — Не перестарайся, Миртр! — Раскатистый смех. — Сам не перестарайся! Слушая эти комментарии, Локи цепенел от ужаса. Он понимал, что будет главным развлечением на сегодняшнем празднике у этих тварей. Осознание своего положения, подкосило ноги, и трикстер со стоном повалился на пол. — Привяжи его, — скомандовал кто-то, и Локи грубо подняли, потащили куда-то в сторону и с силой припечатали к колонне. Его привязали к ней так крепко, чтобы, даже потеряв сознание, он не упал. Веревки сдавили раздробленные запястья, стянули треснувшие ребра. Каждый вдох теперь давался с огромным трудом, тело начало трясти, и Локи услышал дружный хохот присутствующих, обзывающих его жалким трусом, дрожащим, как девушка перед первым разом. Тем временем слуги накрыли столы, в зал вошли обнаженные девушки, и гости занялись тем, что было больше по нраву. Вдруг огромный мускулистый сине-зеленый монстр поднялся со своего места и обнажил меч. Это был не сверкающий отполированный клинок, а зазубренный на краях, местами погнутый, совсем не блестящий, бывавший во многих сражениях меч. С легкостью акробата перепрыгнув огромный стол, монстр в два прыжка оказался рядом с пленником и упер клинок ему горло. Локи бы с радостью подался вперед, чтобы проткнуть гортань и умереть, но веревка, намотанная петлей под подбородком не пускала, и Лафейсон инстинктивно вжался в колонну, судорожно сглатывая, собирая всю силу воли, чтобы во взгляде было презрение, а не ужас. — Ты лишил меня радости сражения с асами, — прошипел монстр, — ты, проклятый залог этого гребаного перемирия! Но я все равно разыграю бой. С тобой, тварь. — И каким образом? — отчаянно пытаясь, чтобы голос не дрожал, спросил Локи. — Я же связан. — У тебя нет воображения! — усмехнулся монстр. С этими словами он отступил на шаг и с разворота рассек мечом кожу на щеке асгардца. — Ранен! — выкрикнул монстр. — Смотри, не убей его! Ты тут не один, кто хочет с ним поиграться, — мерзко рассмеялся кто-то. — Не беспокойся, — выдохнул монстр, оставляя неглубокую рану поперек груди сына Лафея, — я не ломаю чужие игрушки, у меня своих хватает. Зал наполнился хохотом. Из последних сил сдерживая слезы, Локи зажмурился, сильнее вжимаясь в колонну. И в этот момент почувствовал, как обожгло бедро. — И вот тебе, грязный асгардец! — в запале выкрикнул монстр, с размаха рассекая кожу на прессе, а затем делая неглубокий, но чувствительный прокол в области сердца. Больше не было сил сдерживаться, из глаз Локи покатились слезы, тело начали сотрясать судороги. Он чувствовал собственную чудовищную беспомощность, и это было ужасно... Невыносимо! — В бою случается всякое, — вдруг произнес монстр и резко наступил на свой меч, сломав пополам клинок. — Но настоящий воин не растеряется. Размахнувшись, он пересек кожу на грудной клетке Локи, разорвав ее клоками, ведь сломанный край был неровный и не резал, а раздирал. Следующий размах, и разрывающая боль растекается по левому боку, разворот — и рвется кожа на бедре. Локи больше не мог сдерживать себя, отчаянно бился в путах, из груди рвался крик, срывающийся на хрип, чем он еще больше распалял мучителя. Рваные раны появлялись все чаще, кровь стекала под ноги, силы вытекали вместе с ней. — Победа! — вдруг заорал запыхавшийся монстр, вскидывая обломок меча и тяжело дыша. Он поднял вторую половину клинка. — Надо только перековать меч. — И вернулся за стол. — Вина! Вздрагивая всем телом от боли и отчаяния, Локи отвернулся и закрыл глаза. Он не хотел видеть происходящее. Раны, оставленные монстром не были глубокими, но от того не становились менее болезненными. Они покрывали практически все его тело, горели и ныли. Из глаз ручьями лились слезы, и Локи старался снова сосредоточиться на дыхании, выровнять его... Вдох-выдох, вдох-выдох... Как же больно! И холодно... Страшно... И вдруг к лицу словно прислонили угря. Рваной раны на щеке коснулось что-то ледяное, скользкое, извивающееся. Локи перекосило от отвращения. Рядом стоял кто-то похожий на человека, но вместо головы у него был огромный спрут. Длинные, метра полтора, тонкие щупальца гадко заскользили по телу, шаря по ранам, обвивая и стягивая шею. Локи почувствовал, что задыхается, судорожно ловя ртом воздух, лицо монстра приблизилось вплотную. — Я ненавидел твоего отца, — гадко прошептал он. — Он был чудовищем, отнявшим у моей расы господство над океаном. Ему всегда всего было мало... И я рад, что в конце концов его убил собственный сын. Ты сделал то, что не удалось мне, и это обидно... Я хотел лично присутствовать при его казни. А в Ётунхейме казни очень долгие! Лафей заслуживал именно такую долгую казнь. Локи почувствовал, что теряет сознание. Все еще хватая ртом воздух, он конвульсивно дергался в скользких объятиях мерзкого существа, как вдруг одно из щупалец ворвалось ему в рот и проскочило в горло, опускаясь все глубже. Шею уже ничто не сдерживало, щупальца шарили по коже, выискивая раны и теребя их, а тот отросток, что извивался внутри тела, уже достиг желудка и продвигался дальше. Локи давился, задыхаясь от мерзости и боли, от растравленных ран, сердце бешено колотилось, словно готовое вырваться из груди. А монстр с интересом смотрел на него рыбьими глазами, продолжая двигать извивающимися щупальцами. Это было бесконечно долго, невыносимо больно и омерзительно, измученному Локи казалось, что пытка никогда уже не закончится, что чудовище не оставит его, пока он не умрет. Двигающаяся внутри тела змея извивалась, подаваясь то вниз то вверх, то в сторону, скручивая внутренности, обдавая мерзким холодом. «Пожалуйста, боги, прошу... — в голове снова и снова повторялась одна мысль. — Пожалуйста... я больше не могу...» Локи казалось, что его выворачивают наизнанку, выкручивают, и это все продолжается, не имея конца. «Пожалуйста, хватит... Боги! Не могу...» Но в рот ворвалась вторая... Растягивая пищевод, уже две змеи извивались внутри него, двигаясь хаотично, в разные стороны. «Боги! — мысленно взмолился Локи. — Прошу... Пожалуйста... Хватит... прошу...» Сердце рвалось из груди, слезы нескончаемым потоком лились по щекам, тело сводили судороги, перед глазами все плыло и смазывалось. Скользкие угри перекатывались, все сильнее растягивая пищевод и кишечник, придавливая стенки желудка к ребрам и мышцам пресса, двигающихся змей было видно даже снаружи сквозь кожу. «Пожалуйста... не могу...» Третий угорь заскользил по губам, шаря по лицу, забираясь в глаза. «Прошу...» Силы оставляли быстро, но сознание не уходило, сердце колотилось и болело так, словно готово разорваться. «Пусть так и будет...» — обреченно подумал Локи. И вдруг щупальца резко вырвались из него. Тело скрутил спазм, асгардец судорожно вздохнул и уронил голову на грудь. — Ты прелесть, — прошелестел монстр, отходя от него. Словно сквозь сон, пленник услышал чей-то резкий металлический голос: «Развяжите его», и тут же оказался на полу. Сына Лафея трясло так, что зуб на зуб не попадал, сгибали пополам приступы рвоты, выворачивая наизнанку, внутренности, казалось, были исцарапаны. И вдруг посыпались удары такой силы, что каждый отбрасывал его на несколько шагов. После четвертого пинка Локи уже был практически без сознания. Он чувствовал только сами удары, после которых сразу проваливался во тьму. Вспышка боли... тьма... вспышка боли... тьма... Ледяная вода... Боль... тьма... боль... и так бесконечно. Локи били сразу несколько монстров, соревнуясь, кто откинет его на большее расстояние. — Пять шагов! — Врешь! Только три! У меня пять! — Нет! Вот пять шагов! Видел? — Я сейчас на десять отброшу! Дружный хохот... Боль... Тьма... Снова ледяная вода. Локи вздрогнул всем телом и открыл глаза. И тут же зашелся криками, срываясь на хрип: — Нет! Убей меня! Только не это! Нет! Умоляю! Его сотрясли рыдания — над еле живым асгардцем возвышался тот самый полу-спрут. Он медленно присел рядом, и щупальца снова обвили израненное избитое тело, а одно заскользило к горлу. — Нет, умоляю, нет... — Локи отчаянно плакал, словно маленький ребенок, — прошу... И в этот момент скользкая змея ворвалась ему в рот. Трикстер захрипел, дергаясь и рыдая, все его существо просило о пощаде, о смерти... А монстр лишь радовался своей победе. Он торжествующе смотрел на страдания своей измученной жертвы рыбьими глазами, и продвигал щупальце глубже в тело. За первым последовало второе. И только когда несчастная жертва расслабилась и обмякла в его скользких объятиях, прекратил свою долгую игру. — Приведите его в чувство, — скомандовал он слугам, садясь за стол. — Мне сегодня даже шлюшки не нужны. И мерзко рассмеялся. Веселье было в самом разгаре, чудовища пили, рассказывали о своих подвигах и победах. Слуги еле успевали уносить и приносить блюда и наполнять графины выпивкой. Молодой крепкий паренек, которому поручили позаботиться о пленнике, позвал на помощь двух девушек. Он легко поднял бесчувственное тело и прислонил к колонне, девушки ловко привязали его, после чего снова окатили водой, но это не помогло. — Он жив вообще? — спросил слуга одну из девушек. — Проверь. Та подошла к пленнику вплотную, пощупала пульс, коснулась лба. И тут Локи пришел в себя. Он с трудом приоткрыл заплывшие глаза и, медленно фокусируя зрение, увидел женское лицо. Приятные тонкие черты, темные волосы... Джейн? — Наверно, это сон... — выдохнул он, роняя голову на грудь, но нежная рука осторожно подняла его голову за подбородок и серые глаза внимательно посмотрели на него. Конечно, это не Джейн. — Вы похожи на возлюбленную моего брата, — с усилием прошептал Локи. — Ему всегда доставалось самое лучшее... а мне... Из глаз снова полились слезы, и нежные руки осторожно провели по израненным щекам, стирая прозрачные капли. — Ну что, он жив? — паренек подошел ближе. — Да, — кивнула девушка, — жив пока. На свое несчастье. — Тогда пойдем, надо гостей обслуживать. Локи еще раз посмотрел в милое личико служанки, а она осторожно провела рукой по его волосам, едва заметно улыбнулась и вспорхнула, словно бабочка. — А что достается мне?.. — чуть слышно прошептал сын Лафея, проваливаясь в бездну отчаяния и боли. — Смотрите, что-то наш почетный гость заскучал! Вялый какой-то! — раздался рядом с трикстером дребезжащий металлический голос, срывающийся на визг и свист. — Тебе что, вечеринка не нравится? А? Трикстер не хотел смотреть на подошедшую тварь, и так догадывался, кто перед ним, видел таких монстров, когда готовил нападение на Мидгард в логове читаури. — Нет, ну это невежливо! — пафосно возмутился гость. — Взгляни на меня, мой хороший. Эй, друзья! — с присвистом крикнул он, обращаясь к пирующим. — Локи-то плохо воспитан. Один совсем не занимался приемным сыном. Раздался треск и скрежет, и пленный асгардец вскрикнул, выгнувшись и содрогнувшись, насколько позволяли путы — к низу живота монстр придавил похожий на хвост ската отросток, тянущийся сзади от шеи, послав короткий электрический разряд. — Посмотри на меня, — вполголоса приказал он, снова ударив током. Локи, чувствуя, как сердце бешено колотится в груди, сбивая дыхание, приоткрыл глаза. Перед ним была небольшая бугристая розовая тварь, похожая на читаури, только с одним огромным глазом, занимающим практически все лицо. Чудовище металлически захихикало и снова встряхнуло содрогающееся тело жертвы электричеством. "Боги, умоляю... — трикстер отчаянно метался, заливаясь потом, кровью и слезами. — Пусть все закончится... Я хочу умереть! Почему вы не даете мне умереть?!" — Я вообще-то не пытать тебя подошел, — снова хихикнул монстр. — Я тут поговорил с Таносом и его новым главнокомандующим, и хочу тебя обрадовать. Никакого перемирия не будет. Как только мы соберем армию, сразу нападем на Асгард, возьмем в плен твою семью и заставим тебя смотреть, как их истязают. Только представь - ты, вот как сейчас, привязан, совершенно беспомощен, стоишь и смотришь, как те, кто тебе дорог, страдают от рук твоих же бывших союзников. Вас никто убивать не будет — зачем? Вы станете нашими игрушками на долгие столетия. Асы ведь такие живучие. Локи изо всех сил заставлял себя не представлять то, о чем говорила тварь, находившаяся рядом, но воображение упорно рисовало ужасающие картины, и трикстер все отчаяннее молил о смерти. И снова электрический разряд. — Ты зачем военные тайны выдаешь? — послышался чей-то голос, и пленному асгардцу вылили на голову вино, из-за чего сильно защипало открытые раны на щеках, плечах и груди. — Но уж если выдавать, то подробнее. Кампания планируется не раньше, чем через год, так что, наш дорогой гость еще долго родню не увидит. — Плевок в лицо. — Какой же он гадкий, этот отпрыск Лафея! Снова плевок. И электрический разряд. Отчаянно надеясь не пережить новый удар током, Локи посмотрел на монстров, стоявших рядом, но они рассмеялись и пошли обратно за стол. — Давай еще выпьем и по домам, меня наложницы ждут, — бахвалилась низкорослая мерзкая розовая тварь. — Засиделись мы тут. — Да, только я еще не поигрался! — вдруг вскочил со своего места читаури, худой и скрюченный, отбросив в сторону посох. Он в одно мгновение оказался рядом с Локи и достал стилет. — Я люблю рисовать, — заявил он. — Сейчас немного тебя разукрашу. Трикстер, судорожно, из последних сил вжимаясь в колонну, сжал зубы, стараясь не стонать, пока очередной мучитель выцарапывал на его груди какие-то узоры. Судя по дружному хохоту и язвительным комментариям, читаури писал мерзкие ругательства, разукрашивая их причудливыми завитками. Кто-то, проходя мимо, снова плюнул Локи в лицо и плеснул вино, но асгардец уже практически не замечал этого — он умолял богов избавить его от мучений и дать умереть. Только боги не слышали его мольбу. Праздник подходил к концу, гости устали пить и веселиться. И вот, когда все уже стали расходиться, перед трикстером снова возник спрут. Он стиснул израненное тело в скользких объятиях с такой силой, что дышать стало невозможно. Локи понимал, что будет, если он откроет рот, но инстинкт сильнее, и вот он, ненавидя себя за это, сделал судорожный вдох, во рту снова оказалась мерзкая змея. Но на этот раз щупальце шарило по языку и деснам, вызывая приступы тошноты. Потом снова скользкие угри извивались на лице и теле, шаря по ранам. — Пока, сын Лафея, — гадко прошептал монстр, — думаю, еще встретимся. — В аду... — из последних сил выдохнул Локи, не поднимая головы. — Да, — согласился он. — Для тебя это будет ад. И тогда ты весь будешь моим. — Понравилась вечеринка? — это уже голос Таноса. — Мне тоже. Ты у нас сегодня был главным гостем. Гордишься собой, Локи? Но он не ответил. Сын Лафея был рад, что этот бесконечный день все-таки закончился, но понимал, дальше не будет лучше. В плену у Таноса нет конца мучениям, и ждать спасения нет смысла. Он снова беззвучно плакал от боли и отчаяния и почти не замечал, что Танос опять одел на него кандалы и поволок по направлению к своему кораблю. Локи не помнил, как оказался в камере, его вернула к реальности струя соленой воды. Раны, нанесенные монстром на пиру невыносимо защипало, Локи задергался, захрипел, и вдруг увидел, как сморит на него Танос. Он был настолько искренне счастлив, наблюдая за страданиями своей "игрушки", что улыбался во весь рот. — Будь ты проклят! Проклят! Проклят! Ненавижу! — хрипло заорал Локи, давясь кровью, водой, попадающей в рот, и собственными воплями. Дамьян тем временем невозмутимо закрыл кран и убрал шланг. Танос пинком перевернул Локи на живот, резко завел покалеченные руки за спину, связал и подвесил, чтобы ноги едва касались пола. Не помня себя, Локи корчился от боли, и зашелся криками, когда Дамьян стал обрабатывать его раны. Мазь жгла так, что темнело в глазах. А ран очень много... Наконец, замученного до полусмерти пленника сняли с подвеса и грубо бросили на пол. Танос наклонился над ним и снова стиснул его ладони. Но Локи почти не реагировал, лишь прерывисто вздыхал и вздрагивал, не открывая глаз. — Как же ты боишься меня, — заплетающимся языком прошептал он, — раз не даешь рукам зажить. Танос не ответил, лишь усмехнулся в ответ. Скрип двери ударил по ушам, и воцарилась тишина. Локи лежал на твердом холодном полу, совершенно обессилив, с трудом сдерживая стоны - гордость давала о себе знать даже сейчас. Он не мог ни о чем думать, боль путала мысли. И лишь иногда, когда накатывало мучительное забытье, он видел лицо Эрики, сына, матери, брата... И это были лучшие моменты жизни, которые никогда уже не вернутся.