Тор-3: Путь во тьме

Ветер резко ударил в лицо, волосы всколыхнулись и попали в глаза. Джейн затрясла головой, часто заморгала, стала руками водить по щекам и лбу, и выронила инструкцию к прописанному препарату. Бумажка, причудливо покружившись в воздухе, устремилась к огромной луже и спланировала в грязную воду. Дождь снова начался, и супруга Громовержца, натянула капюшон. Это было уже шестое посещение психолога, но в успех терапии верилось все меньше. Наверно, символично, что инструкция к новому успокоительному улетела в грязь — туда ей и дорога. Джейн снова вспомнила, как в очередной раз начала разговор с врачом: «Не могу спать по ночам, мучают кошмары, причем всегда одни и те же. Засыпать страшно...» Да, всему можно найти разумное объяснение, и девушка судорожно хваталась за него, убеждая себя, что сны о смертельно раненом Локи — просто следствие пережитого сильного стресса, но где-то в глубине души неприятно шевелилось сомнение, заставляющее нервничать еще больше. Борясь с подступающими слезами, Джейн заправила, наконец, волосы под капюшон и пошла домой. Наверно, стоит рассказать обо всем Тору, заставить его выслушать. Только разве это возможно? Лежать на спине было невыносимо больно, а перевернуться не получалось — не хватало сил, и каждая попытка напрячь мышцы провоцировала новые муки. Танос специально бросил Локи так, чтобы наиболее поврежденные участки кожи касались пола, и, хотя ожоги практически зажили, пленнику до сих пор казалось, что его руки и ноги пронизаны насквозь раскаленными спицами. Судорожно сжав зубы, трикстер, сдавленно застонав, собрал все силы и постарался лечь хотя бы на бок, но снова ничего не вышло. Горько плача от боли и отчаяния, осознания собственной беспомощности и невольно вспоминая предательство любимой супруги, сын Лафея мысленно умолял богов — кого угодно, кто мог бы его услышать — о смерти. Ему казалось, что после пытки на шипастом кресле прошла целая вечность, заполненная невыносимыми муками, сводящими с ума, не имеющими конца и только усиливающимися. Вдруг заскрипела дверь, и Локи в ужасе сжался, причиняя себе новую боль. — Не бойся, — спокойно сказал вошедший Дамьян, закрывая за собой дверь. — Завтра у тебя важный день, надо поспать. «Важный день», — отдалось эхом в голове, вышибая дыхание. Опять вечеринка? Спрут? Что будет?! Трикстер запаниковал, а лекарь совершенно спокойно достал из сумки шприц и... Лафейсон провалился во тьму. Голоса слышались откуда-то издалека, постепенно становясь все громче, а слова отчетливее. Боль вкрадчиво, не спеша, как будто неуверенно ввинчивалась в раздробленные кости и поврежденные суставы, и Локи, обреченно понимая, что все еще жив, и наступил тот самый «важный день», открыл глаза. Рядом с ним на раскладном стуле сидел Дамьян, внимательно читая что-то на карманном компьютере. Танос громко говорил с кем-то в коридоре. Пленный асгардец попытался прочесть хоть что-то на лице лекаря, но тот был занят исключительно внимательным изучением материала. Сын Лафея, стараясь не поддаваться панике, заставлял себя сосредоточиться на дыхании: вдох-выдох, вдох-выдох... Так немного легче. Дверь с надрывным скрежетом резко распахнулась, едва не слетев с петель, Танос ввалился в камеру, и Дамьян, вздрогнув, вскочил с места, едва не выронив компьютер. Монстр, ехидно улыбаясь, надавил на стене какой-то маленький рычаг, и выдвинулся огромный операционный стол, на котором свободно могли поместиться трое. Локи, чувствуя, как дрожь начинает все сильнее сотрясать тело, зажмурился, не в силах больше видеть происходящее, и тут снова раздробленные кисти рук взорвались болью — Танос резко наступил на них и подвигал стопами. Лафейсон, дергаясь и заходясь криками, сжался в комок, но монстр поднял его за руки и швырнул на стол. Снова на спину. — Все, — прогремел правитель читаури, — мне пора. Сами разберетесь. Ненавижу этих тараканов! Да, Дамьян, мой пленник должен порадовать Госпожу, она будет наблюдать за вами. Если моя супруга останется недовольна, я ее с твоей помощью порадую. Ха-ха-ха! И еще. Ситтир, ты обещал, что за предоставленный материал для опытов расплатишься своими мерзкими роботами. Есть у меня одна задумка. — Конечно, — отозвался вошедший читаури. — Их тридцать восемь, и все Ваши. Да, я все-таки хочу еще раз уточнить — Ваш пленник точно сможет пережить мои исследования? — Он еще сомневается! — рассмеялся Танос и, хлопнув дверью, ушел. «Сможет пережить исследования...» — Локи из последних сил сдерживал слезы. Как же ему хотелось умереть! Сейчас. Прямо здесь... Почему нельзя?.. Открыв глаза, трикстер увидел, что Дамьян все еще рядом, и уходить, похоже, не собирается, а прибывший гость привел с собой странное существо, напоминающее огромную серую собаку, начисто лишенную шерсти, с высоким гребнем на спине, переходящим на длинный тонкий хвост, заканчивающийся скорпионьим жалом. Рогатая голова твари походила на череп древней рептилии, затянутые белесой пленкой глаза казались мертвыми, с клыков капала слюна, и время от времени из пасти высовывался длинный тонкий раздвоенный язык. Локи казалось, что он уже ничего не может испугаться. Любой новый кошмар пленный асгардец воспринимал, как очередную надежду на избавление от страданий, и сейчас, видя медленно, крадучись, приближающуюся жуткую тварь, сын Лафея готов был обнять и расцеловать ее, если она перекусит ему горло. «Пожалуйста, — прошептал Локи, — убей меня, умоляю...» Читаури, которого Танос назвал Ситтиром, услышав это, высокомерно закатил глаза. На операционном столе были предусмотрены оковы, но никто не спешил ими воспользоваться, что показалось Лафейсону странным. Тем временем, четвероногая тварь уже подошла вплотную и, обдавая мертвенным холодом, начала обнюхивать трикстера. Язык то и дело касался кожи, и в этих местах возникало жжение, словно от кислоты. Морщась от неприятных ощущений, накладывающихся на боль, Локи с надеждой смотрел в мутные, ничего не выражающие глаза. Тварь, все увереннее облизывая обжигающим языком кожу на ноге, поднялась к боку, ткнулась костяной мордой в руку... И почувствовала кровь: когда Танос давил ладони своего пленника, осколки костей опять прорвали кожу. Белесые глаза вдруг пожелтели и прояснились, став прозрачными, с золотым отливом. Узкий длинный зрачок покраснел, слюна закапала сильнее, обжигая больней. Тварь гортанно заурчала и вдруг с неимоверной силой впилась зубами в предплечье Локи, мгновенно перекусив обе кости. Трикстер, вскрикнув, рванулся, монстр вздрогнул и, чуть присев, нанес удар жалом на хвосте, вонзив его в живот своей жертвы. Пленному асгардцу показалось, что его насквозь пронзило копье, торчащее из груди врага, сраженного в Свартальфхейме. Ситтир сорвался с места и, накинув своему питомцу на шею цепочку, сильно надавил, и тварь отпустила «добычу». Оттащив тварь в сторону, читаури набросил цепь на крюк, на котором подвешивали пленников во время обработки ран, удостоверился, что озлобленный монстр не сорвется и не бросится в атаку, и вернулся к столу. — Я должен контролировать вашу работу, чтобы пленник выжил, — с нажимом произнес Дамьян, смотря на корчащегося, мечущегося в агонии Локи. На ставшей полупрозрачной коже проступили вздувшиеся вены, на лице полопались капилляры, тело сотрясали усиливающиеся судороги, пот лился ручьями, асгардец дышал все более прерывисто, с хрипами, которые становились громче. — Он сейчас задохнется, — встревоженно сказал Дамьян, видя происходящее с трикстером. — Нет, уж поверьте, я вижу, все будет в порядке, — важно отозвался читаури. Локи казалось, что легкие и гортань рвет на куски зубами та самая тварь, которую привел гость Таноса. Сделать вдох было невозможно, грудную клетку раздирала адская боль, перекрывшая все остальные ощущения. Трикстер уже ничего не видел и не слышал, весь мир исчез, оставив только муки, и они не кончались. Но вдруг тело резко расслабилось, боль мгновенно пропала, и Локи, судорожно хватая ртом воздух, бессильно распластался на столе. Все чувства словно притупились, и сын Лафея осознал, что не может шевельнуться. — Вот и замечательно, а Вы боялись, — высокомерно проговорил читаури. — Яд из жала на хвосте моей девочки парализовал нашего подопытного. Теперь я посмотрю, как на него повлиял укус и ослюнение. Токсины эти изучать сложно, они почти всегда сразу убивают организм, в который попадают. Но наш господин великодушен, он помогает развивать медицину, поэтому позволил воспользоваться стойким к токсинам объектом. Только, прежде, чем начать исследования, я должен покормить мою девочку, иначе Катрия скушает нас с Вами, коллега. Локи с трудом перевел взгляд на вздыбившую гребень тварь, которая злобно шипела, заливая пол перед собой ядовитой слюной. Читаури достал скальпель и небольшую пилу и с деловым видом двинулся в сторону своего подопытного. Лафейсон, понимая, что сейчас ему доставят новую боль, зажмурился, из-под ресниц покатились слезы. «Пожалуйста... — снова молил он. — Прошу! Кто-нибудь услышьте меня! Я хочу умереть!» И в этот момент вдоль перекусанного пульсирующего предплечья прошелся скальпель, прорезая кожу и мышцы. Ситтир включил пилу и опустил ее на основание лучевой кости у самого локтя. Парализующий яд нисколько не обезболивал, и Локи сдавленно завыл, содрогаясь всем телом. Читаури делал свою работу методично и без эмоций, ему, похоже, было просто плевать, что происходит с подопытными. Аккуратно отпилив «обед» для своего питомца, Ситтир бросил кость, и тварь с чавканьем ее схватила в полете. Послышался мерзкий хруст. Обработав и быстро зашив разрез на руке пленного асгардца, читаури достал небольшую плотно закрытую коробку, и стал что-то сверять с записями в электронном блокноте. Всерьез волнуясь за жизнь, свою и пациента, Дамьян встал и подошел к Локи, внимательно смотря ему в лицо. В покрасневших глазах трикстера была только мольба о смерти и слезы. Он не отводил взгляда от лекаря, пытаясь что-то сказать, но яд полностью лишил асгардца возможности двигаться, это касалось и губ с языком. Дамьян вытер льющийся ручьями пот со лба своего пациента, проверил пульс и сел на место. Читаури тем временем закончил с расчетами и снова взялся за скальпель. Подойдя к подопытному, он сделал небольшой разрез на животе, раздвинул края раны и отсоединил с каждой стороны немного кожи от мышц. Затем взял свою коробку и поставил рядом с практически потерявшим сознание Локи, достал из кармана небольшой пульт. Дамьян увидел, что пленник проваливается в забытье, и понял, пора приводить его в чувство. Не успел он встать со своего места, как перед глазами возникли две черные бездны, готовые вот-вот поглотить реальность, сознание, разум, жизнь... Взгляд Госпожи Смерти. Конечно, она недовольна — ее игрушка перестала чувствовать боль. Лекарь подошел к Локи и поднес к ноздрям нашатырь. Трикстер вздрогнул, зажмурился и снова беззвучно заплакал. Ситтир оценивающе посмотрел на севшего на свое место Дамьяна, достал из коробки металлического робота, похожего на сколопендру, длинной с фалангу большого пальца. Просунув его в разрез на животе подопытного, читаури что-то набрал на пульте, и многоножка начала продвигаться под кожей в сторону грудной клетки. Методично введя в содрогающееся от боли тело все тридцать восемь роботов и убедившись, что они равномерно распределились по организму, Ситтир начал снимать показания с прикрепленных на металлических сколопендрах датчиков. Роботы шарили под кожей, казалось бы хаотично, но читаури держал их всех под контролем, а Дамьян следил за состоянием своего пациента. Яды, попавшие в организм Локи, действовали каждый по-своему, но все три причиняли боль. Рыскающие под кожей роботы сводили с ума, трикстер мысленно проклинал Таноса и его союзников, молил богов о смерти или хотя бы потере сознания, и чтобы Дамьян этого не заметил сразу... Ситтир проводил свой эксперимент несколько часов, пока не вернулся Танос. Увидев спокойно дремлющую на цепи тварь, правитель читаури расплылся в улыбке и потрепал монстра по загривку. Тварь мгновенно вскочила, вздыбив гребень, замахнулась хвостом, но Танос легко увернулся и, рассмеявшись, подошел к операционному столу. С довольной ухмылкой взглянув на еле живого Локи, монстр, видя шарящие под кожей многоножки, брезгливо скривился. — Ты закончил, Сит? — скорее утвердительно, чем вопросительно, произнес Танос. — Хочу разобраться с твоими козявками. — Да, конечно, — закивал читаури и, спешно собрав вещи и потащив за собой злобно рычащую четвероногую тварь, удалился, скрипнув дверью. Танос с ухмылкой прищурился, смотря на совершенно обессилевшего измученного пленника. Дамьян знал, что будет дальше, поэтому отвернулся и постарался подумать о чем-нибудь отвлеченном, например, о фильме, который смотрел вчера ночью. Как раз была неплохая комедия, без боли и страданий. Открыв небольшую потайную дверцу в стене, Танос достал биту, и мощный магнит. Снова ухмыльнувшись, монстр подошел к Локи и присмотрелся. Роботы-многоножки шарили в основном по торсу, но три из них суетились на левой руке, четыре — на правой, и еще около десятка ползали по ногам. Дамьян краем глаза взглянул на заносящего для удара биту хозяина и быстро отвернулся опять. Зачем лишний раз на такое смотреть? Танос прицелился и со всего размаха ударил своего пленника по руке в том месте, где проползал робот, размозжив не только металлическую многоножку, но и кость. Локи, все еще парализованный ядом, взвыл и резко дернулся, после чего снова обмяк, и тут последовал новый удар по тому же месту — правитель читаури специально дождался, чтобы робот добрался до расплющенного «товарища». Но ждать каждый раз Таносу не хотелось, и он начал быстро расправляться с ненавистными сколопендрами, а заодно и костями на руках и ногах асгардца. Если какой-то робот не хотел уползать с торса, монстр притягивал его магнитом и протаскивал под кожей до бедра или плеча, где и уничтожал ударом биты. Когда все тридцать восемь многоножек были раздавлены, Танос сел около операционного стола и, довольно улыбаясь, заявил: — Дамьян, надо извлечь из Локи все отломленные металлические усики, лапки и другие осколки. Займись, я посмотрю. Думаю, это тебе на всю ночь работа. Лекарь покорно подсел к вздрагивающему, плачущему и сдавленно стонущему пленнику и взялся за инструменты. Придется много резать и орудовать пинцетом. Дамьян был уверен, что даже к утру не управится.