Черный дракон.

Обращаться всего с одной рукой было крайне непривычно, что уж говорить об удобстве. С тех пор, как я лишился конечности, я смог заново научиться только ходить ровно, не косясь в стороны. Хотя все равно иногда случалось так, что я не успевал вовремя поймать центр тяжести, и меня приходилось поддерживать либо Вирому, либо Лимироту, которые постоянно сопровождали меня, если я выходил куда-то за стены ратуши, где находились наши покои. Однажды даже Ами случилось удержать меня на ногах, когда меня начали донимать фантомные боли. Изредка, порой прогуливаясь, а порой и спросонья, я чувствовал утерянную руку, рефлекторно пытался сжать пальцы, а когда не получалось, плечо начинало разрываться от боли. От нее спасали только заклинания обезболивания, которые накладывали местные врачи. Мне нужно начать тренироваться снова. Нельзя запускать себя еще больше только потому, что у меня больше нет руки. За потерю конечности я был зол на Повстанцев, зол на Ноа, который и отсек ее тогда, во время битвы у столицы. Для себя я уже решил отплатить ему лично, правой рукой отомстив за левую. Я сидел на скамье перед тренировочной площадкой, где занимались фехтованием молодые рекруты. Вряд ли это было учение, потому что их командира я поблизости не видел. Все тренировались самостоятельно, кто-то в парах, кто-то оттачивал силу удара на манекене, а кто-то отдыхал на скамьях. Вот только никто не решился подойти ко мне и предложить поработать вместе. Я перематывал культю бинтом на тот случай, если вдруг разойдутся швы. Закрепив ленту марли на груди и под правой рукой, я встал с места и разок крутанул рукой, проверяя удобность повязки. Слегка тянула при сильном развороте вправо, но это допустимо. Главное – чтобы не стесняла движений при ходьбе или беге. Около скамьи стоял подаренный мне местным кузнецом одноручный бродсод. Сам мастер догадывался, что мне будет крайне неудобно с полутораручным тяжелым клеймором и посоветовал взять именно этот, почти такой же легкий, как сабля. С работой Килика, конечно, не сравнится, но хоть на чем-то надо было тренироваться, пока нет достойной замены этому. Для меня он оказался довольно легким, хотя именно с него нужно было возобновлять тренировки. Я вышел на поле, остановившись невдалеке от групп, проводящих спарринги, и встал на изготовку. На секунду прикрыв глаза, я вздохнул полной грудью и представил перед собой воображаемого соперника. Так и не открывая глаз и полагаясь на собственный слух и осязание, чтобы не потерять координацию и не отвлекаться на посторонние движения. Нужно представить все самые возможные и невозможные ходы, среагировать молниеносно и не подпустить оружие слишком близко к себе. Резко крутанув меч в руке, я сделал пробный укол вперед, а затем, закрывая открытый бок, дернул руку назад, не давая лезвию опуститься ниже груди, вывернул руку и закрыл левое плечо, отступив назад. Не теряя скорости, совершил рубящий удар вперед, мысленно наткнувшись на преграду в виде блока над шеей, а затем вновь дернул рукой назад и сделал укол в плечо. Спиной я чувствовал взгляды, но отвлекаться не стал, продолжая тренировку. Через уже несколько минут слегка запыхался, оголенное тело покрылось мурашками от контраста температуры тела и воздуха. Волосы прилипли к взмокшему лбу. Но, дернув рукой назад, я почувствовал, как снова теряю равновесие, и по привычке попытался балансировать за счет левой руки, но слишком поздно до меня дошло, что мне нечего вытянуть вперед, и оступился, неловко наклонившись, но устояв на ногах. Открыв глаза, я тяжко вздохнул и опустил руку, склонив голову на бок и пытаясь отдышаться. Тяжело. Намного тяжелее, чем я думал, когда начинал тренировку. Сзади послышался неуверенный топот, приближающийся ко мне, какие-то напутственные слова, которые я не расслышал из-за громкого боя сердца в ушах. Распрямив спину, я вздохнул еще раз и обернулся, не выпуская рукоять из руки и запястьем убирая прилипшие ко лбу волосы. Передо мной стоял юноша, примерно на два года младше меня лицом, но не ниже. Он вздрогнул и неловко помялся, когда встретился со мной взглядом, но затем обхватил обеими руками набалдашник своего кацбальгера, уперев его спрятанный в ножны наконечник в пол, а сам поклонился мне. - П-приветствую Его высочество в нашем городе, - сначала запнулся он, словно боясь говорить со мной. Когда он чуть приподнял голову, словно смотря на мою реакцию, я усмехнулся, после чего мальчишка распрямился, продолжая уже увереннее. - И очень соболезную Вашей потере. Могу ли я просить Вас, мой господин? - Можно не так формально, - на секунду прервал я его. Мальчишка робко замолк, опустив глаза в пол. - Что ты хотел? - Разрешите провести с Вами спарринг, - отчеканил мальчишка, словно готовился сказать это уже десять минут. На вид вроде такой сильный, но такой нерешительный, точно перед учителем. Даже немного смешной, хотя, если бы я сказал ему об этом, то явно огорчил бы рекрута до глубины души. - Не откажусь, - согласился я, направившись к скамьям. Несколько удивленный этим, парнишка запоздало пошел следом. - Только передохну немного. Вокруг снова возобновились схватки, зазвенели мечи о сталь чужих клинков, в голос рявкнул какой-то парень, оттолкнув от себя противника, налегшего со всей силы. Я приставил свой меч к стене, присев на скамью, а мой новый знакомый, оставив на лавке рядом со мной свой меч и что-то пробормотав под нос, метнулся к другой скамейке, присев перед ней и что-то откапывая в своей сумке. Решив, что он не будет против, если увидит, я взял его меч, немного раздвинув ножны и посмотрев на сероватый клинок кошкодера. Толстый и тяжелый, он будет медленным, но удар его будет сокрушителен, если доберется до цели. Нужна очень сильная и крепкая рука, чтобы легко с ним управляться. Задвинув ножны, я положил его обратно, как вдруг рядом раздался голос. - Не знаю, понравится ли Вам, - я поднял голову и увидел небольшую фляжку, которую протягивал парень. Он все еще заметно нервничал в моем присутствии, но явно не был труслив, раз осмелился подойти и даже заговорить. - Холодный чай. Знаю, что странно пить чай во время тренировок, но он очень освежает. Хотя уже и не такой холодный. - Спасибо, - отблагодарил я его и слегка подул на горлышко. Фляжку окутал холодный туман, и металл покрылся легким белым пушком инея, затрещав и заледенев. Жидкость до сих пор плескалась, не замерзая полностью. Я сделал небольшой глоток и отдал фляжку обратно. - Как тебя зовут? - Реку, мой господин, - мальчишка забрал фляжку и, повертев ее в руках, закрыл, отложив в сторону. - Я из деревни Син, только два года назад поступил на обучение в эту академию… хотя Вам вряд ли будет интересно слушать историю какого-то деревенского мальчишки. - Нет, это успокаивает, - ободрил я его, пальцем помассировав шрам, оставшийся на правом глазу. Разбитая бровь уже затянулась коростой и теперь болезненно ощущалась при смене мимики лица, но радовало то, что сам глаз остался в порядке и даже не был прикрыт веком после ранения. - Я люблю слушать. Краем глаза я заметил, как Реку сдержанно улыбнулся, опустив голову и сжав пальцами ткань штанин. Он явно хотел что-то спросить, но не решался, видимо, боясь огорчить или смутить меня вопросом. - Не стесняйся, спрашивай, - мальчишка вздрогнул, на мгновение растерявшись, но затем собрался с мыслями. - Простите, я не хочу умалять Ваши способности в фехтовании, но… Вы точно сможете сражаться? В ответ на это я только встал с места, взяв свой меч, и развернулся, смотря сверху на мальчишку. Тот мигом вскочил, вынимая свой клинок из ножен и оставляя их на лавке. Мы оба снова вышли на площадку, встав на изготовку в трех метрах друг от друга. - Магией владеешь? - спросил я, на что тот только покачал головой. - Тогда и я не буду колдовать. Решив не предупреждать о нападении, я метнулся на него, поднимая острие к его груди, но клинок был отбит уже на уровне живота и направлен вверх. В ответ последовал быстрый и мощный тычок в бок, который едва задел ребра под самым обрубком. Поведи он мечом вверх, и у меня второй раз отрезали бы руку, но Реку уже опоздал с этим. Внезапно вновь настигло ощущение присутствия пальцев рук. Только этого сейчас не хватало! Остановиться в самом начале спарринга – это не катит. Нужно перетерпеть, как смогу. Собравшись с духом, я наотмашь рубанул по голове, отходя назад и уклоняясь от выпада в бедро. Отзанимавшийся фехтованием около двух лет Реку был много ловчее меня, хотя я превосходил его только в скорости и меткости. Он был больше осведомлен во всяких уловках, подсеканиях и прочих выпадах, но было одно НО. Ощутимое: он боялся нападать именно на меня. Я сразу же подметил, как Реку робел, стоило мне замахнуться или сделать бросок вперед. Он не уклонялся. Порой даже не ставил блоки, лишь в последнюю секунду успевая увернуться. Да и нападал редко, обошелся лишь парой тычков в начале, а затем его запал будто иссяк. Я даже специально пару раз открылся, но мальчишка, будто нарочно не замечая этого, не стал бить. - Да ты меня за девчонку держишь? - зашипел я, ткнув вперед с локтя, словно надеясь насадить рекрута на шампур. Тот дернулся в бок скорее напуганный моими внезапными словами, чем из желания избежать удара. Ткнув еще раз, я рявкнул. - Дерись! Дважды просить было не надо. Реку отбил следующий мой удар, крутанув меч в руке, а затем, не останавливая в воздухе клинок, нанес рубящий из-за головы. Вот теперь он действительно разошелся, и мне приходилось прилагать больше усилий, чтобы увернуться от него и совершить удар. И чем больше я крутился от него, наносил чувствительные уколы по бокам, тем больше он, казалось, впадал в раж. Но при этом держал себя в руках, не переходя из остервенелого боя в нелепое махание мечами. Поединок закончился неожиданно, когда огромная дверь в тренировочный зал немного раскрылась, тихо скрипнув, а в залу, озираясь по сторонам, заглянул уже немолодой человечек. Он поглядел по сторонам, словно выискивал кого в толпе, а затем остановился на мне, и, будто спохватившись, неловко засеменил вразвалочку вдоль стены. Я опустил меч, этим намекая, что спарринг пока прерван, на что Реку только спрятал меч за спину, склонив голову. А я повернулся к человеку, отдав свой бродсод рекруту. Тот беспрекословно принял его, унося к скамье, где лежали ножны. Мужчина, секунду постояв в сторонке, в ожидании, пока мы закончим, потер залысину на блестящем лбу и наконец подошел мне. Низко кланяясь, что в силу его роста выходило поклоном почти в мою поясницу. - Извольте, Ваше высочество, - негромко, но достаточно четко произнес он, закладывая руку за скрюченную спину и смотря на меня почти снизу своими темными глазами. - Говори. - По распоряжению Его величества, нашего светлейшего короля, в город прибыли господа всадники с конвоем. Изволите видеть их? У меня на секунду пересохло во рту. Прибыли наездники драконов, а быть может, с ними вместе и Каена. На какое-то мгновение сердце забилось чаще, причем я не мог понять, что его тревожило. Волнение перед тем, как увижу ее? Или страх, что она увидит меня… таким. Под этим я подразумевал покалеченного, немощного парня. Который не смог даже отомстить за руку, отрубленную крысами. Всякий раз, как я вспоминал об этом, в горле вставал мерзкий твердый комок злости на них и на самого себя. Поджав губы, я только закивал, а после утвердительно зашагал к двери, откуда пришел бирич. Тот же замахал рукой стражнику, стоявшему подле дверей, и тот, повернувшись к кому-то, стоящему подле него, и отступил в сторонку, пропуская пришедших. В зале появились двое. К моему величайшему удивлению, это оказались Стар и младшая Томпсон. Оба, увидев меня, тут же ускорили шаг, но первый все же оторвался вперед парень, почти налетев на меня и, едва не сбив с ног, сжав меня в медвежьих дружеских объятьях. Я в ответ смог только с силой похлопать его по плечу. А вот прежде развеселую Пати было непривычно видеть встревоженной. Лицо ее несколько осунулось, побледнело, и действия ее стали теперь не такими уверенными. Нерешительно она посмотрела на меня, так же неловко глянула на обрубок руки, после чего тут же вернулась к моему лицу, а затем с такой же нетвердой уверенностью тоже обняла меня. - Твою мать, эта скотина поплатится, - вдруг разозлился Блэк Стар, ударив кулаком по бедру. Но я только сжал ладонь на его плече, возвращая его в реальность. - Не стоит так горячиться. Я сам это сделаю, - те непонимающе воззрились на меня, после чего Стар смочил пересохшие губы. - Будь по твоему, но пока тебе надо оклематься, а не насиловать себя тренировками, - он кивнул в сторону рекрута, который недавно отошел от меня. - Посмотрим, - только неопределенно ответил я. Сам не знаю, когда еще придется вступить в схватку, поэтому не говорю точно. Я прошелся до скамьи, с которой поднял свернутую широкую фуфайку и натянул прямо поверх бандажа. - Не нравится мне твое «посмотрим», - парировала уже Пати, смотря на парусящий рукав, но затем продолжила. - Скоро наш батальон должен появиться в этих окрестностях, быть может, наш конвой пересечется с ними. - Нашими? - переспросил я, забирая у Реку свою саблю и, попрощавшись с мальчишкой, медленно пошел вместе с друзьями к выходу из тренировочной залы. - Тут что-то случилось? - А тебе не сказали? Здесь недалеко повстанцы оккупировали крупную деревню, готовятся пойти и на сам город. Его величество велел отослать отборный батальон в помощь здешним войскам… Я остановился, как только дверь за нами закрылась. Друзья тоже затормозили, заметив, что я отстал. - Эй, что не так? - спросил Стар. Похоже, ему не нравится моя реакция. И правильно – я не собираюсь сидеть сложа руки, когда рядом преспокойно разъезжают эти поганые крысы. Мало того, они еще и заложников взяли, и не абы кого, а мирных жителей. Это так просто простить нельзя. - Я остаюсь здесь, - в образовавшейся тишине коридора мой голос эхом прокатился по помещению. После медленного его умолкания вновь воцарилась гробовая тишина, но потом Блэк вдруг разнервничался, схватился сначала за голову, а затем гневно махнул руками, отвернувшись и скрестив руки на груди. Пати схватила меня за руку, вглядываясь в мое лицо неверящим взглядом. - Ты умом тронулся?! Да ни за что! - воскликнула она, голос ее почти дрожал, что было крайне редко. - Ты знаешь, как мы все переволновались, когда не нашли тебя на поле тогда? Твой отец потом места себе не находил, а королева чуть не поседела. Кид, ты совсем нас не жалеешь? Мы о тебе волнуемся. А ты на рожон снова лезешь! - Вот потому и должен, - ответил я, сжав рукой ее левую ладонь, сжимавшую кофту на плече. - Я не щенок какой-то, чтобы в углу жаться. Я отомщу им за себя и за всех вас. Заставлю молить о пощаде, а затем перебью так же, как они убивали заложников при мне. - А о Каене ты подумал? - этот вопрос от Пати вогнал меня, да и Стара в общем, в легкий ступор. Нахмурившись, я в непонимании покачал головой. Разве с ней что-то случилось, раз я должен видеть ее, причем как можно скорее. - А… что с ней? - а вот теперь в легком замешательстве пребывала Томпсон. На ее детском розовощеком лице я никогда прежде не видел столько серьезности, и это вогнало меня в еще большее смятение и некоторый испуг. - Она тебе не сказала тогда? - ответила она вопросом на вопрос. Я перевел взгляд на убийцу, но тот был в таком же замешательстве, что и я. Значит, это была тайна, касающаяся узкого круга лиц, а именно девочек из нашей компании и непосредственно меня. Я на мгновение смутно припомнил тот разговор, когда мы с ней только готовились к битве. Ее руки так тряслись от волнения, голос едва слышно дрожал. И тогда, когда мы почти разошлись, она окликнула меня, словно хотела что-то сказать, но так и не закончила. - Она пообещала нам… с девочками, что скажет тебе, когда мы были в Лесу. Она боялась тебе говорить, не знала, как ты это воспримешь… - я смутно начинал понимать ситуацию, и это постепенно вводило меня в такой ступор и шок, от которого мне предстояло бы еще долго отходить. Не может же такого быть! А если и может, то я не представляю, в какой опасности сейчас находится всадница. А Пати продолжала, вводя меня в еще большее волнение. - Как бы тебе это помягче сказать… Ты будешь папой. И от этих слов точно щитом по голове огрели. Я прекрасно слышал Патрисию, но голова напрочь отказывалась принять осознание этого. Какое-то время я напряженно вдумывался в последние три сказанных слова. А когда до меня, наконец, дошло, сердце невыносимо тягуче сжалось, даже заболело. Защемило от нахлынувших чувств: от волнения, легкого страха и какой-то теплой светлой радости. От всей этой какофонии даже немного закружилась голова, и я зарылся пальцами в волосы, покачнувшись, а затем развернулся, сделал круг по своей оси и заходил взад-вперед. - Что? Серьезно?! - чуть ли не воскликнул Стар, хватая Пати за руки. - А это точно его? - Ну, знаешь ли! Каена со всеми подряд спать не станет, поэтому все сходится именно на Киде, она сама сказала, - она глянула на меня, нарезающего круги по коридору, а затем схватила за вьющийся следом рукав. - Ты не рад, что ли? - Нет, почему же, - растерянно возразил я, остановившись, но не смог устоять на месте и от волнения начал теребить рукав. - Просто не могу поверить… я замечал за ней странности в подобном плане, но даже не предполагал… А отец с мамой знают? - Да, Каена лично рассказала об этом, - от этого я начал только усерднее теребить рукав. - Да не волнуйся ты так. Они тоже рады, правда твоя мама что-то говорила по поводу того, что ты еще слишком молодой… а по моему ты достаточно взрослый. - Это заскоки из нашего мира, - обосновал я претензии Миры по этому поводу. И все же в голове до сих пор не укладывалось, что я буду для кого-то отцом. От этого сердце как-то приятно содрогалось в легком смущении, если это можно так назвать, а губы сами по себе растягивались в глупой полуулыбке. - Скажи, что ты рад, пожалуйста, - Пати схватила мою руку, в немой мольбе сжимая оцарапанную ладонь почти до боли. Я же после некоторого молчания смог только закивать, улыбаясь еще глупее. Губы Томпсон тоже растянулись в счастливой широкой улыбке, Блэк похлопал меня по плечу. - Поэтому я просто обязан здесь остаться, - ответил я, после чего воцарилось гробовой молчание. В две секунды лицо убийцы сменило выражение, а Патти только смотрела на меня с раскрытым от шока ртом. - Поймите, я хочу отгородить ее от опасности, и поэтому мне придется лично разобраться с Повстанцами. - Ну, простите, - гневно рявкнул Стар, поворачиваясь ко мне спиной и скрещивая руки на груди. - Я на это не подписывался! - Ты не станешь мне помогать? - ответил я на такую вспышку гнева. Парень на мгновение замолк, а затем развернулся, одним шагом преодолев расстояние между нами. - Я этого не говорил, - он ткнул пальцем мне в грудь, пытливым взглядом всмотревшись в мое лицо. - Я должен был только доставить тебя домой. На бой я не подписывался… - А теперь представь себе, - перебил я его, в ответ сжав ладонь на его плече. - Что какая-то крыса укусила тебя за палец и теперь вертит перед тобой своей толстой тушей. Согласись, грех не пнуть ее до стенки. - От пинка можно и воздержаться, - уже не так уверенно парировал Стар, но замолк, когда я иронично дернул бровями, а обрубок плеча зашевелился под тканью фуфайки, точно короткий заячий хвост. Блэк не удержался, и губы его на секунду скривила ухмылка. Но, сдержавшись от рвущегося наружу смешка, он вновь вернул то же угрюмое выражение, видимо подумав, что грешно смеяться над калеками. - Извини. - Это тоже одна из причин, почему я хочу поскорее с ними разделаться, - я потянул рукав фуфайки, растягивая шерсть, а затем снова опустил, пронаблюдав, как ткань вновь обвисает недвижимой тряпкой. - Если и будут смеяться, то хоть за душой не будет стоять, что я отпустил их живыми. - Черт, ладно! - громко ответил убийца, едва я закончил. Секунду промолчав, он дополнил. - Только я не отвечаю, если с тобой что-то случится. - Разумеется.