Черный дракон.

Время подходило уже к полуночи. Тихо отсчитывали секунды настенные часы, шуршала бумага на столе, курлыкал голубь на жердочке в углу, вороша серые перья. Тьма, разрушаемая только тусклым светом ламп на стенах, успокаивала, вводя в состояние дремы, но меня это не слишком заботило, потому что мое волнение не забьет даже сильное успокоительное. Я сидел за широким столом, задумчиво смотря на наполовину исписанный лист пергамента. На нем я написал письмо домой, где дал знать, что со мной все в порядке, и я скоро вернусь. Я писал все, что смог вспомнить. Все, но только не то, что могло огорчить. Для отвода глаз даже поинтересовался здоровьем Каены, хотя это тоже волновало меня. Почему не стал пользоваться зеркалом? Да потому, что боялся увидеть наверняка заплаканное лицо мамы, встревоженного отца и, переполошенных друзей, но, чего я боялся больше всего, это расстроенное и уставшее лицо всадницы. Сердце сжималось в холодный ком, нарастающий где-то в горле, когда перед глазами проносился понурый образ бледного угловатого лица со стеклянными, пустыми глазами. На секунду прикрыв глаза, я переборол судорожный вздох и оторвался от письма, глянув на развернутую карту перед собой. На светло-золотистой бумаге черными линиями ложился ландшафт: город окружали несколько холмов, на которых густо рос смешанный лес, дорога от города, ведущая куда-то на юго-восток, наверняка была оккупирована Повстанцами. Там их и следовало ждать, поэтому я сразу отвлекся от дороги, рассматривая пометку в виде маленького черного креста – так был помечен вражеский лагерь, который раскинули в двух километрах от города. На вскидку там могло быть около двухсот человек, может немного больше. У себя в голове я уже на несколько раз промотал нападение на этот лагерь, поэтому волноваться было не о чем, но почему же не отпускало волнение? Точно тяжелый комок оно сидело в глотке, не давая продохнуть. От этого удушья тяжелее билось сердце, отдаваясь в самых ушах. На секунду прикрыв глаза, я положил голову на ладонь, закрыв лицо пальцами. За дверью послышались тихие голоса, какое-то время раздававшиеся прямо за дверью. Говорящие сначала пошептались, затем кто-то, очевидно парень, немного повысил тон, но вскоре все замолчали. Раздался тихий скрип, который после себя оставил далекие тихие звуки, раздававшиеся из коридора. Вошедший прикрыл за собой дверь, а я оторвал голову от руки, посмотрев на человека. - Лучше бы отдохнул эти пару часов,- передо мной встал Блэк Стар, облолкотившись о стол. Я вернулся в прежнюю позу, откинувшись на спинку кресла и взяв в руку перо, заканчивая письмо. - Ничего со мной не останется, если эти пару часов я проведу за подготовкой,- ответил я, перечитывая текст, а затем отложил перо в чернильницу и свернул лист несколько раз в небольшой прямоугольник. Накапав на соединение листов сургуча и приложив печать, я подождал, пока смола остынет, а затем встал с места. Привязав письмо к кораллово-красной лапке голубя, я пригладил перья на его спинке и нашептал ему пару слов. Тот поглядел на меня своими темными глазами и вылетел в окно, стоило распахнуть это подобие форточки над столом.- К тому же - что плохого в том, что я пошлю отцу письмо? Пользоваться зеркалом у меня нет ни сил, ни времени, а письмо прибудет домой уже к завтрашнему утру... - Просто скажи, что боишься увидеть их,- прервал меня друг, и я застыл над картой. Его слова как никогда попали в точку, он был гораздо проницательнее меня. В ответ я молчал, тупо смотря на отмеченный на карте подлесок.- Кид, тебя никто не винит, ты зря боишься. - Я боюсь видеть их страх, Блэк,- перебил я его, не поднимая головы.- Они, наверняка, волнуются, особенно мама. Если я покажусь ей в таком виде, что с ней станет? Говоря об этом, я посмотрел на висящий рукав рубашки, завязанный узлом. Стар тоже молчал, но затем снова заговорил, уже тише. - Зато я знаю, что с ней станет, если ты вообще перед ней не появишься,- я только потерянно глянул на него в ответ, а затем снова уставился в кусок пергамента, уже не осознавая, куда смотрю.- Когда ты пропал, все как с цепи сорвались. Твои родители, особенно мама, очень перепугались. Мы не находили себе места, организовали группы на случай, если ты сумел сбежать где-нибудь по дороге. На Каене лица не было, когда она узнала, что поиски ни к чему не привели. Но она продолжала одна, порой не возвращалась днями, может даже не спала. Не знаю, как это отразилось на её положении, но она здорово изменилась. Почти ни с кем не говорит, часто запирается в комнате. Ты должен вернуться как можно скорее, а не шататься невесть знает где. - Это моё решение,- отстаивал я свою позицию.- Я должен показать, что я не слаб и не буду отступать, как крыса, как Повстанец. - Ты уперт, как баран,- возмутился убийца, на что я хохотнул. - Ты имел в виду, как ты?- в шутку уточнил я, в ответ на что Стар тоже засмеялся. - Придурок. - Знаю. *** Ночью воздух почти стоит на месте, разве что иногда лёгкие потоки колышут волосы, выглядывающие из-под шапки. Но мороз стоит такой крепкий, какого я раньше еще не видывал. Большая страна находилась на материке с выходом к морю в северном полушарии здешней земли. Северные воды, естественно, были далеко не теплыми, климат больше напоминал холодные места Канады или России. Зябко вздрогнув я облокотился на парапет сторожевой башенки у южной стены. Сейчас сюда должны были прийти глава городской стражи и главный маг. С офицером разговор будет не длинный, а вот с колдуном мне сегодня предстоит хорошо поработать. Пока я ждал, успел раскурить трубку, немного успокоиться перед операцией, даже попытался что-нибудь насвистеть, вот только особого музыкального слуха у меня не было, и получалась полная несуразица, что не могло не рассмешить. Выпустив синеватый дымок тонкой струйкой, я вгляделся в даль, где, по моему мнению, находилась столица. До нее, считай, рукой подать, всего день ехать по продуваемой от снега равнине, которая раскидывалась сразу после пролеска. Слева от города шла вырубка леса, и местность было далеко видать. Вглядываясь в тот лесок, я выпустил изо рта густое облако дыма, покусал загубник, постучал пальцем по парапету и снова начал нарезать круги по площадке. Трое солдат, стоящих на страже около самого поста, до сих пор стояли, точно статуи, хотя ещё десять минут назад я разрешил им вести себя вольно. Все, как один, словно следили за мной, но, когда я случайно встречался с кем-то из них взглядами, тут же опускали глаза, крепче сжимая рукояти копий. Дверь у лестницы скрипнула, и на площадку поднялись двое мужчин: один помоложе, выше и статнее, а у второго уже виднелась проседь на висках, но спину он держал до сих пор ровно. Оба поклонились, когда я развернулся и поманил их к себе. - Добрый вечер,- поздоровался я с обоими. Те ответили взаимностью и я показал на пролесок, за которым наблюдал недавно.- Офицер, если я не ошибаюсь, вы идете той дорогой и заходите как раз с востока на лагерь, я прав? - Да, мой господин,- тут же отвечал мужчина постарше, упершись руками в парапет и тоже всмотревшись вдаль. Враг не подавал даже признаков жизни, не разжигал костров только для того, чтобы не выдавать местоположения, но могли в это время незаметно переместиться, так что их местоположение было условным. За этим делом я на скорую руку, но тщательно обучил целый взвод магов сильному и точному заклинанию слежки, поэтому местоположение врага мы сейчас знали точно.- Два с половиной километра, едем на лошадях со скоростью пять миль в час, пока ждем указаний. Я снова затянулся, теперь смотря на конницу, выстроившуюся перед воротами у той же стены, где стоял я. Сто пятьдесят человек подгоняли лошадей в строй, перекрикивались, на несколько раз проверяли амуницию и ждали. - Когда отдам приказ, вместе со мной на коннице идем по главной дороге. По сведениям, на ней, ближе к самому лагерю, стоят четыре вражеских патруля в двадцать человек, остальная сотня на лагере,- дверь скрипнула и отворилась, и на башенной площадке появилась Пати. Я только кивнул ей, и та встала на месте, ожидая конца разговора и слушая.- Дадим четыре залпа, после чего я вместе с вами выхожу на лагерь. Драконы в это время летят перед нами и осаживают берсерков - с ними будет сложнее всего, - а там уж подъедем и мы, добьем оставшийся взвод. Вопросы? - Нет, мой господин,- ответил офицер, откланиваясь, и я отпустил его. Теперь мне были нужны маг и только пришедшая Пати. - Сэр Вильон,- кивнул я главному магу, молодому бледнолицему парню, а так же подозвал девушку.- Томпсон будет наводить нас в пространстве. Я войду в умственно-оптический резонанс с вами обоими, буду маркировать и подбивать цели. Вы оба поддерживаете меня магией, потому что я сам еще до конца не восстановился. - Тогда стоит ли тебе сейчас так напрягаться?- тихо спросила девушка, когда я постучал выкуренной трубкой по бортику стены, выбивая из нее пепел. - Стоит,- лишь ответил я, пряча трубку в кошель, висевший на поясе.- Не буду же я убегать, как вшивый пес от палки. Помогите мне. Пати встала по правую от меня руку и положила ладонь на моё плечо. Вильон проделал то же самое с другой стороны, сначала замявшись, но потом крепко прижав ладонь к обрубку. Из нас троих хорошо знал заклинание только я, поэтому начал первым, чтобы за мной уже подхватили. Во время того, как мы читали, перед глазами померкло изображение, а вместо него на чёрном фоне друг на друга легли ровные и тонкие, как паутина, белесые нити. В разных квадратах территории отсвечивалось разное количество душ, маленькими огоньками сияя в темноте, точно на карте звёздного неба. Где-то перед нами невысоко парили примерно с десяток точек, завинув над землёй и кружа в одном месте. Драконы ждали приказа, оставаясь на своей позиции, а я переключился на группу точек в полукилометре от них - враг. На расстоянии сосредоточив магию в месте над этим пунктом, я вплел в заклинание ещё несколько слов, после чего открыл глаза и наконец вздохнул после непрерывной речи. Впереди, как раз прямо перед нами, в небе заблестели белые точки, постепенно разрастаясь, после чего звездопадом посыпались на землю. Послышался далекий взрыв и через несколько секунд земля под нами чуть завибрировала. - Первый отряд уничтожен,- оповестила Пати, сверяя координаты.- Продолжаем? - Да,- только и ответил я, снова настраиваясь на рабочий лад.- Тридцать восемь градусов на восток северо-восток, Вильон, корректируйте. - Дальность - двести тридцать два метра, диаметр...- через пробелы времени говорил маг.- Двадцать. Пять снарядов хватит. В таком темпе мы бомбили пешие и конные отряды, пока наконец не осталось никого. Со временем я переставал черпать запасы сил у помощников, пользуясь своими, но потом понял, что не стоило этого делать - слабость так отдала в голову, что перед глазами на мгновение зарябило, лицо занемело, а продохнуть не давал давящий спазм в горле. Едва не задохнувшись, я оперся рукой о парапет, прикрыв глаза и судорожно вздохнув. Пати придержала меня за плечо, пока маг лихорадочно соображал, что делать. - Все в порядке,- одернул я его, разогнувшись.- Выходим сейчас же, прикажите всадникам атаковать лагерь. Маг быстрым шагом удалился из башни, пока я все еще стоял у стены, глубоко дыша. - Не торопись,- Томпсон взяла мою руку, помогая отойти от стены, когда я уже почти оправился. Выйдя из башни, мы оба тут же оседлали лошадей и выехали за стену, возглавив эскадру. Где-то над нами прошумел воздух, рассекаемый крыльями, и, совершив круг, рядом приземлился пиннит, подбегая к моей лошади. - Противник сражается с драконами, наши пробиваются, но скоро придётся им помочь,- Лимирот говорил на своем родном, ссылаясь на трудность произношения нашего языка, поэтому мне пришлось повторить его слова всей эскадре. Рота сорвалась с места, поскакав по дороге. На месте падения огненного дождя остались закопченые кратеры, в которых чернели обугленные тела, остатки доспехов и оружия. Над ямами стоял невыносимый жженый запах, поэтому мы постарались быстрее проехать мимо. И вот уже миновали четвёртый разрушенный пост, когда сквозь подлесок заблестело пламя, трепыхаясь, разрезамое голыми тощими прутьями и сопровождаемое рёвом ящеров. Через лесок мы промчались быстро, вылетая на поляну и тут же сталкиваясь с остатками кавалерии, окружающей драконов и целящейся в головы и крылья. Вся схватка проходила словно в тумане: перед глазами мелькали фигуры, утопающие в бликах огня, это даже вводило в какой-то транс, не давая прервать действий. Я только помню, как немели ноги, когда я сжимал седло коленями, чтобы не вывалиться, как устала рука от постоянной нагрузки при ударах длинной саблей по головам, как закладывало в ушах от рева, свиста ветра и крика. Сливаясь, все эти звуки превращались в мутную страшную какофонию, из которой хотелось вырваться как можно скорее. Я опомнился только тогда, когда собственноручно обезглавил последнего всадника, который не успел выкинуть копье мне навстречу, и на ходу упал с лошади, покатившись вслед за своей головой. Остановив лошадь, я огляделся, осматривая поле битвы. Бывший небольшой лагерь был полностью разбит и разметен вдребезги, точно спичечный домик. Догорали остатки амуниции, тлели и источали смрад тела, стонали оставшиеся в живых. Ухватившись рукой за гриву лошади, я выпустил ноги из стремян и выскользнул из седла. Воздух над самим лагерем несколько успокоился, и теперь по поляне разбрелись несколько людей, добивая тех, кто ещё слабо дышал. Я пришёлся по хрустящим под ногам щепкам, но тут же остановился, когда кто-то судорожно, но слабо схватился за щиколотку правой ноги. Опустив глаза, я встретился с перепуганныи взглядом рядового Повстанца. Смотрел он с таким отчаянием и ужасом, когда понял, что ошибся и привлек внимание врага, что мне на секунду стало не по себе, вкупе с тем, что у него была раздроблена рука после того, как на нее, очевидно, наступила лошадь, пробита бровь, а рот был перемазан в крови, точно у вампира. Повстанец хотел ударить меня по ноге ножом, лежащим как раз в переломанной правой руке, но не смог даже сжать пальцы на рукояти и с досады захрипел. Пронаблюдав за его потугами, я понял, что он вовсе не хотел уже сражаться, а предпочел бы быть сейчас совсем в другом месте, и не помирать здесь. Я лёгким рывком освободил ногу и опустился, придавив коленом его грудь, от чего раздался хрипящий выдох. Взял из его руки нож, разжав уже холодные, не сопротивлящюиеся пальцы, и приставил к его горлу, на секунду замерев так и смотря в глаза мужчины, у которого по щекам текли слёзы, размывая кровь и копоть с висков. - Тебя заставили,- честно, я сам не помню, спросил я тогда или утвердил, но голос мой дрожал, как и веки Повстанца, когда он закивал, ещё раз сипло вздохнув, а в глазах словно на какой-то миг появилась крохотная надежда, которую пришлось похоронить заживо.- Мне жаль. И проткнул его горло. Только что живые, трепещущие слезами и страхом глаза замерли, как два куска стёкла, больше не выдавая эмоций. Из недр горла раздался последний хрипящий выдох. Слепо уставился он на меня, после чего голова безвольно откинулась, и теперь мужчина смотрел в безоблачное звездное небо, как медленно взлетал один из драконов, ловя поток воздуха. Вытащив нож из гортани, я положил его на грудь солдата, а затем закрыл его глаза и встал, до боли глубоко вздохнув морозный воздух и закашлявшись. *** На часах уже почти полночь, а я даже не спешил ложиться. Хотя густая пелена тумана в голове от алкоголя могла сну посодействовать, но слишком силён был стресс. Подперев рукой горячую голову, я сдерживал судорожный вздох и слёзы страха, а затем снова взял бокал с крепким вином и пригубил остатки, плещущиеся на дне. Я часто слышал, что многие находят успокоение "на дне стакана", но не подозревал, насколько это была правда. Все, что раньше мне представлялось доблестным и таким пафосным, как фигура храброго воина в сияющих доспехах, оказалось адом, в котором я был простой солдат. И как я раньше не замечал: меня все это время могли убить так же легко и быстро, как я сегодня заколол того Повстанца. А он ведь даже не хотел сражаться, его заставили против его же воли. Едва не съехав со стула, я со стоном понял, что это далеко не последняя схватка, что мне ещё предстоит в ближайшем будущем. Посмотрев на трясущуюся и ослабевшую единственную руку, я только больше испугался: что же со мной будет? Раньше у меня даже не было времени подумать о том, что мне угрожало время битвы. Вроде бы я и прошёл столько сражений, даже статус получил за успешные бои, а вот подумать над всем этим времени не было. Только тогда, когда из-за руки моя подвижность заметно снизилась, я стал просчитывать каждое своё движение. Было очень страшно. Настолько ужасно, что лучше бы я об этом не думал вообще, но мысль о внезапной и скоропостижной смерти висела надо мной тяжеленной свинцовой тучей, и малость согнать её получалось только тогда, когда опустошался уже неизвестный бокал спиртного. За дверью раздались приближающиеся шаги, а затем петли тихо скрипнули. - Боже правой!- воскликнул Стар, широким быстрым шагом подлетая хватая со стола почти допитую тёмно-зелёную бутылку.- Тебе нельзя еще пить! - Мне сейчас все равно,- ответил я на это, от опьянения даже немного не осознавая своей речи. На это Блэк возмущённо посмотрел на меня, после чего оставил бутыль и схватил меня за плечи, тряхнув и усадив на место. - Да ты умом двинулся, с чего вдруг надрался-то так? - Мне страшно, Блэк,- в ответ я схватил я за плечо онемевшими пальцами - Ты не представляешь, как я боюсь. Убийца некоторое время стоял так, смотря на меня, а затем перевёл взгляд на бутылку, после чего поднес к губам и прикончил половину от остатка. Присев на край стола, он вернул мне бутылку. - Понимаю. Но не стоит опускаться во все тяжкие только по этому поводу. Тебя могут убить и не только на поле: в лесу зверье загрызет, разбойники нападут, да и сколько несчастных случаев. Нет, Кид, это не дело. - Ты думаешь, я этого не понимаю?- спросил я, повертев в руках зеленое стекло и поболтав его содержимое.- Еще как понимаю, но не могу принять, что скоро буду где-то лежать заколотый или придушенный. - Ну-ну, успокойся,- друг похлопал меня по спине, когда мой голос задрожал, а руки еще сильнее затряслись.- Тебя никто не убьет, я тебе обещаю. - Нельзя обещать, если сам не знаешь наверняка!- воскликнул я, схватив его за руку и повернувшись к нему лицом.- Это... это... Не сдержавшись, я уронил голову на руку, упав лицом на стол и тяжко задышал, тщетно сдерживая всхлипы и слезы. Именно сейчас мне вообще не хотелось, чтобы кто-то видел меня таким: слабым, ранимым и, тем более, плачущим. Внезапно почувствовал мягкое прикосновение к голове: ладонь легко растрепала волосы, после чего переместилась на спину, утешающе похлопывая. И от этого стало обиднее еще сильнее: что я, девчонка какая-то, чтобы меня жалели, а тем более лучший друг. Снова подняв голову, я вытер глаза и судорожно вздохнул, подавив в себе оставшиеся слезы. - Это вовсе не то обещание, которое можно легко сдержать,- уже успокоившись продолжал я мысль.- Мы не знаем будущее, Блэк, и поэтому ты не можешь дать такую клятву. - Могу,- громко перебил меня убийца, заткнув еще на полуслове.- И, если так понадобится, я костьми лягу вместо тебя или, на худой конец, вместе с тобой. Проникнувшись этой преданностью, я сжал губы, немного подумав, а затем благодарно закивал. - Я запомнил твои слова.