Черный дракон.

Утро для меня началось не слишком радостно, хоть мы вчера и остановили готовящуюся осаду на город. А дело было в спиртном, выпитом этой ночью: вино дало о себе знать жуткой головной болью и недомоганием под самое утро. Несколько помогла ледяная вода. Когда я умылся ключевой водой, головная боль сменилась легким долблением в темечко, а так стало намного лучше. В особенности полегчало, когда я вышел на улицу в штанах и одной рубахе. Было неожиданно тепло, всего на пару градусов ниже нуля, поэтому морозец по коже пробежал несколько приятными мурашками. Самое приятное то, что здесь не было машин со своим зловонным выхлопом, и воздух был до неприличия свеж, даже в деревнях он, наверняка, не был таким чистым. Я зачерпнул снег одной рукой, смял в комок липкие мягкие хлопья, что они аж глухо захрустели, а затем стряхнул его с ладони, тающими остатками проведя по разгорячённому лицу. - Болеешь, смотрю,- услышал я позади себя несколько насмешливый вопрос. Обернувшись, я застал Стара, стоящего у выхода на балкон, куда я вышел освежиться. - Тебя мне ещё не хватало,- оскалился я, обмазывая холодной водой плечи, а ткань тут же прилипла к мокрой коже.- Ты ехать готов хоть? - Ещё вчера вещи собрал, Пати осматривает драконов... Ты в порядке? - Да, в полном,- ответил я, догадавшись, что речь идёт о вчерашнем разговоре.- Ты же умрёшь за меня, не так ли? - Это прозвучало, как будто ты хочешь моей кончины,- мрачно пошутил Блэк, потерев плечо и зябко вздрогнув.- Но вообще то да, я готов. - Забери себе мое похмелье. - И твои мрачные мысли за одно. Брат, тебя отец и мама ждут, а за то, что заберу твое похмелье, с тебя три кружки свежего пива. - Спасибо, договорились, брат,- ответил я, смотря с балкона ратуши на городскую площадь. На это Блэк Стар только что-то невнятно пробубнил. После, до слез зевнув и протянувшись, он развернулся, исчезнув за дверью, и уже из-за косяка громко говорил. - Пошли, я помогу тебе одеться. *** От холодного ветра, дующего прямо в лицо, стало почти что хорошо, если бы в глаза не летел густой снег. Это был только тихий снегопад, но при полёте снежинки заметно разгонялись и налипали на лицо, как мокрая вата. Я сидел в длинном седле почти за самим всадником, спрятав руки в карманы шинели, подбитой мехом, но порой все равно пробивало в дрожь и я ежился в седле, почти прячась за спиной ездока. На спине дракона, летящего чуть ниже нас, сидели Пати и Стар, говоря с пролетающим над ними Лимиротом. Пиннит сначала летел ровно над ними, зависнув на потоке ветра из под крыльев дракона, а затем обернулся, глянув на меня, и замахал крыльями, поравнявшись со мной. - Мы уже почти прилетели, осталось немного,- крикнул он сквозь ветер, а затем указал куда-то вперед. - Верю на слово,- крикнул я в ответ, вглядываясь в непроглядную стену снега, где вдалеке почти незаметно маячила темная огромная фигура. Прошло около двадцати минут прежде, чем я смог разглядеть прямо под нами стену столицы, медленно проплывающую мимо нас. Дальше уже мелькали в пелене снега дома, площади и аэродром, куда наша эскадра должна была приземлиться. Я разволновался, когда увидел сквозь снегопад яркие трассировочные огни, тянущиеся двумя рядами по взлетной полосе перед нами. Там, невдалеке, собиралась стража, встречающая наш конвой, наверняка и мать с отцом, и друзья будут нас поджидать. Но, вроде, хотелось как можно скорее приземлиться, не тянуть с долгожданной встречей и обнять близких. И вот дракон делает взмах огромными крыльями, тормозит, а затем всех, сидящих со мной в седле, встряхивает и немного кидает вперёд, что мне пришлось приложить усилие, чтобы не вылететь из седла прямиком на ездока. Отказавшись от помощи наземных солдат, я перекинул ногу через седло и, зацепившись за подпругу рукой, спустился сначала на сгиб локтя ящера, а оттуда соскочил на мощенную полосу. И в то же мгновение я почувствовал, что ни один из стражников не поднимал на меня глаза, словно чувствовали себя неуверенно. Уже перепугался было, вдруг что-то произошло, что мне не осмеливаются говорить, но потом сделал предположение, что, возможно, такая реакция произошла от моего внешнего вида: да, после пыток выглядел я не ахти, результаты четырехдневной бессонницы, побоев и морения голодом и жаждой до сих пор не прошли, я остался бледен, несколько худощав, а раны и ссадины с синяками до сих пор не зажили до конца. Ещё издалека я увидел спешно идущего к нам Вирома и сам поспешил к нему. - Мой господин!- в чувствах воскликнул он, сперва совершив этот пресловутый поклон, которым всегда встречают господ, и только потом вновь поднял на меня глаза.- Как хорошо, что Вы живы! Вас давно уже ждут отец с матерью, идемте скорее. И мы уже двинулись было быстрым шагом к выходу с полосы, настроенной прямо на башне, чтобы спуститься и уже оттуда переместиться в главный замок, как вдруг дубовая дверь отворилась сама и выбежали двое стражников, придерживая дверь перед тем, кто выходил следом. Не став дожидаться нашего прихода, нам на встречу сам вышел папа, лично поднявшись к взлетному мостику. Только увидев меня, он тут же сорвался с места, кинувшись ко мне и сбил с ног, схватив в свои медвежьи объятья. И что-то начал говорить, но слов я не разобрал, настолько они были тихими и прерывистыми. Я даже не успел рассмотреть его, но уже понимал, что лучше сейчас просто обнять его, дать осознать, что я больше не исчезну, не пропажу из его рук. - Господи...- было первое слово, которое я разобрал.- Я так переживал. Он вдруг сам отстранил меня, взглянув на меня покрасневшими глазами, похлопал по левому плечу и почувствовал отсутствующую конечность, после чего руки его затряслись. У меня защемило сердце, поэтому я поспешил снова обнять его, хоть и одной рукой, когда меня отвлёк оклик со стороны. Это была мама. Мира совсем осунулась, но энергии в ней было ещё достаточно, чтобы почти до боли стиснуть меня в объятьях. Она плакала, только почти неслышно, крупно трясясь и цепляясь дрожащими пальцами за мою шинель. Она даже ничего не сказала, просто обняв, а когда смогла, наконец, поднять голову, то я сам едва не заплакал, настолько она печально и неважно выглядела. Следом за матерью на меня накинулась вся свора друзей. Даже не посмотрев на то, что я калека, меня тискали жамкали, точно ком теста, но всем хотелось ясно понять, что я - не мираж, а живой и настоящий. Вроде бы не виделись чуть больше недели, а как будто прошло несколько месяцев, и все уже отчаялись меня даже услышать. Цубаки и Мака плакали, Лиз уже перешла на икающие всхлипы, хотя Соул сдерживал себя, и единственным проявлением его чувств были крепкие дружеские объятья. Расцепившись, я огляделся, но так и не заметил знакомой каштановой макушки. - А где же... Не успел я закончить предложение, как вдруг в дверях увидел ее. И сердце пропустило удар, когда увидел выражение ее лица. Осунувшаяся, с крупными темными пятнами под глазами и бледная, точно призрак, Каена смотрела на меня, точно я явился громом средь ясного неба. Грудь ее тяжело заходила, и я успел только отвести от тела руку прежде, чем она кинулась на меня, хватаясь тонкими ручонками за мою шею, и повисла на мне, как самый ценный груз. Через несколько секунд молчания старшая Томпсон что-то невнятно заревела о том, что давала себе обещание не плакать, а Албарн и Накацукаса - что не давали, но, в итоге, все трое ревели навзрыд под хохот парней. А я так и не смог оторваться от девушки, только крепче прижимая её одной рукой. Так тягуче и одновременно легко теперь было на сердце, когда я чувствовал тепло её тела. Она подняла голову, смотря на меня преданными уставшими глазами, а щеки её были уже не белыми, как снег, а порозовели от прилившей крови. - Скучала?- спросил я, усмехнувшись и глядя в ответ в её лицо. Та только улыбнулась в ответ, снова положив голову на моё плечо и выдохнув в шею. *** Анжела, узнавшая о моём прибытии в город, сбежала с уроков в Академии и вскоре предстала в нашем академическом общежитии запыхавшаяся, красная и, как и её предшественницы, заплаканная. Кинулась мне на шею, разревелась, а я только и смог, что гладить её по голове и утешать, что больше я никуда не денусь, но ещё больше её допекло отсутствие у меня руки. Над этим она плакалась даже больше, чем мама, которую вскоре папа увел успокаивать. Обрадовались и питомцы: Вельзевул сначала едва не втоптал в снег, позже вылизав с головы до ног. Позже мне рассказали, что пришлось держать его на цепи, чтобы он не улетел искать меня. Дракон сидел взаперти в комнате, где до этого обитал я, а на прогулку его выводили только под надзором синей Драхмы, предварительно пристегнув их друг к другу цепями. Хаято тоже скулил, не выходя из моей комнаты и все время лежал на моей подушке. Сейчас же он лежал у меня на коленях, свернувшись калачиком и коготками вцепившись в штанины. На каждое прикосновение реагировал крайне ласково, даже когда я для эксперимента подергал за ухо. Только прижался макушкой к моей ладони и заурчал. Анжела более-менее успокоилась, вытерла глаза и теперь сидела так же у меня на коленях, тиская в руках белколиса. Что-то щебетала себе под нос, хотя я почти не слышал её, но не перебивал, продолжая гладить её по волосам. Будущая свояченица вдруг выскочила, скинув с колен белколиса, и похлопала меня по груди. - ... Но я тебя не оставлю, слышишь?- вдруг закончила она своё бубнение громко и чётко, смотря на меня со всей своей серьёзностью. Я похлопал глазами, после чего засмеялся, обняв девчонку рукой. - Слышу,- ответил я, когда увидел Каену, возвращающуюся из нашей квартирки. Лицо теперь выражало больше приятной теплоты, чем молчаливой скорби, стало розовее. Она села между мной и Цубаки, положив голову на моё плечо и погладив Хаято, забравшегося на её колени. - Вот теперь совсем другое дело,- довольно подал голос Соул, откинувшись на спинку кресла.- А то вечно такая понурость, и тут раз,- Эванс блаженно прикрыл глаза, когда Мака потрепала его по волосам. Я на секунду задумался, частично пропуская милую болтовню друзей мимо ушей. На кого чаще всего надеется человек, когда в душе осталось только смятение и страх перед настоящим и будущим? Ответ не заставил себя ждать: конечно же, на Бога. Я не был человеком верующим фанатично, чтобы часами разговаривать с иконами, но и существование Бога я не отрицал. Кто-то же создал магию, хотя по идее быть ее не должно. А может все наоборот, и магия в прошлом, моем мире "атрофировалась" и заняла место веры - маленького чуда для каждого человека. Следовательно, мне можно сходить в церковь хотя бы просто для того, чтобы обрести там кратковременный, но все же покой для души, так как я давно не занимался медитациями. - О чем задумался?- прервал меня вопрос Каены, спрашивающей особо громко, чтобы слышали все. Ребята насторожились и повернулись к нам, от чего я немного смутился. - Ничего особенного, просто подумал, не сходить ли мне в церковь,- ответил я, поднимаясь с места. А следом за мной вскочили Стар и Эванс. - Я тоже схожу,- отозвался Соул, настороженно смотря на меня.- А то мало ли что тебе в голову взбредет, да и дракон твой давно без дела простаивает. - Что за недоверие?- засмеялся я, продвигаясь к выходу.- Я, конечно, не имею ничего против, чтобы вы шли со мной, но все же... - Ты слишком непредсказуем, друг мой покалеченный,- перебил меня Блэк Стар, хватая с крючка свой плащ.- Я боюсь тебя отпускать надолго. - Как хотите,- еще раз указал я на свое безразличие в данном деле. Пусть идут, если это нужно для их душевного спокойствия, мне же в компании будет веселее.