Холм, на котором цветут колокольчики

Поддержка – это необходимая живительная вода, которая даёт жизнь цветку справедливости, воли, храбрости. Поддержка – то, что помогает выстоять в самый тяжёлый час. Поддержка – то, что нельзя взять силой, но можно получить в дар. Поддержка – то, что мне сейчас просто необходимо. Мне очень, очень страшно, когда я выскальзываю из лагеря и тихо иду по пышущему зелёной свежестью лесу. Я боюсь потерять свой единственный лучик света – Грача. Вдруг он будет сердиться на меня? Скажет, что я – мышеголовая, со мной нельзя иметь дело? Если это случится, я умру. Я знаю это точно, я уверена в этом, как ни в чём другом. Мой холм встречает меня радостным свистом соловьёв. Колокольчики качаются туда сюда и испускают такой сладкий аромат, что хочется взять и умереть здесь, чтобы чувствовать его всегда, чтобы он обдувал белый скелет. Грач тоже тут. Едва ли не впервые он пришёл раньше меня. Я вижу только серую тень, а в следующий миг уже попадаю в облако нежного верескового запаха, заставляющего забыть обо всём. - Я так скучал, Белка! – кричит Грач, а мне кажется, что трава на лугу пригибается не от ветра, а от его крика. Я хочу сказать, чтобы он реагировал потише, я ведь ещё болею, и из лагеря меня никто не отпускал. Хочу прижаться к мягкой шерсти и забыть обо всём. Но вместо этого воспоминания накатывают с новой силой, и я хрипло шепчу в пушистое ухо: - Я убила Листвичку, - так ведь проще, верно? Чем быстрее я скажу, тем меньше будет боль. - Ч-что ты сделала? – Грач бледнеет на глазах, мне кажется, я даже замечаю слезинку, прокатившуюся по серой щеке. Я тихо объясняю, даже не присев. Рассказываю всё, без утайки. Про разговор, про мои крики, про смерть, про извинения, ушедшие в пустоту… Сердце сжимается и съёживается, мне кажется, будто я снова там, снова вижу всё и не могу зажмуриться. Грач слушает меня внимательно, кивает, но в то же время жмётся ко мне. Я чувствую его успокаивающее сердцебиение и даже почти не хочу убежать. Да я бы не смогла, даже если бы захотела – ледяная боль заморозила мою кровь, я не могу даже лапой двинуть. - Ты не виновата, - он говорит это твёрдо и уверенно, а я бы разозлилась, если бы не странное оцепенение, охватившее тело. - Виновата. Я всегда и во всём виновата. Уходи. Я не хочу, чтобы ты оставался со мной из жалости. Ты ведь ненавидишь меня? – слова колкие, обрывистые, жалящие. - Нет. Белка, я люблю тебя, я просто не смогу тебя ненавидеть. Никогда. Тем более, ты не виновата. Яролика ведь тоже так сказала! Не вини себя, - его слова, пусть мягкие и успокаивающе, не могут пробить ледяную броню, образовавшуюся на сердце. Я отворачиваюсь. Мне холодно и зябко, но это даже не из-за ветра. Я будто осталась одна посреди зимы. - Ты не одна теряла. Простые слова Грача. Не эти жаркие речи, полные пламени и любви. Просто четыре слова. Но они растапливают ледяную стену между мной и им. Я уже не вижу своего горя, в моих глазах – сгорбленная серая фигурка Грача. Будто он до сих пор стоит над окровавленным телом Ласточки. - Прости, - теперь мои слова падают в пустоту. Я чувствую, что он меня не слышит, он слишком далеко погрузился в свои невесёлые воспоминания. Не зная чем помочь, я просто сажусь рядом. Через некоторое время Грач приходит в себя, возвращается ко мне из своего бесконечного кошмара. - Я знаю, что может тебе помочь, - ворчун почти даже улыбается. Подходит к краю холма, минуту смотрит на вересковую пустошь. Затем манит меня хвостом и… бежит вниз. Я не успеваю даже задуматься, что буду делать на вражеской территории, как, доверясь другу, несусь вниз. Я… чувствую ветер на своих боках! Он пляшет вокруг меня, гудит в ушах. Безумно пахнет травами от разогретой земли. Я забываю, что болею, что у меня умерла сестра, обо всём забываю. За те несколько минут бега я открываю ветру своё сердце и даже улыбаюсь. И так могут делать все коты племени Ветра? Забыв тревоги, мчаться по лугу куда глаза глядят, играя с ветром в догонялки? Почему же тогда я не родилась на пустоши? Чудесные ощущения проходят так же быстро, как и появляются. Остаётся пахучая трава под лапами, тяжело поднимающиеся и опускающиеся рёбра, а самое главное – чистота и безмятежность в сердце. Нет, мне, конечно, больно, но вся вина куда-то ушла, осталась лишь правда – Листвичка умерла не из-за меня. И от этих простых слов становится легко. - Как? От…куда ты узнал? – едва выговариваю я, по-прежнему задыхаясь. - Когда умер мой отец, мама показала мне этот способ очистить душу. Я рад, что тебе помогло, хоть ты и не из нашего племени, - Грач даже не запыхался, но тоже выглядит повеселевшим. Будто аккомпанемент нашим светлым мыслям, в небе вспыхивает радуга, переливаясь и сверкая. Я смотрю на неё и чувствую, что теперь уже никогда не смогу отпустить Грача. Он будто бы стал моей частью, как эта радуга – часть неба. Но мне не страшно больше, мне радостно, ведь теперь я твёрдо понимаю, чего хочу в этой жизни. Быть с любимым.