Холм, на котором цветут колокольчики

Торжество – это радость вперемешку с гордыней. Бывает, конечно, и безликое, бездушное, холодное торжество, но редко. Торжество – радость победы, выигрыша. Единственная радость, которая не делится на двоих – торжество. На следующий день я просыпаюсь счастливая до невозможности. Мне снились догонялки с ветром, тёплая трава под лапами, нежный запах колокольчиков и отблеск радуги в синих глазах. Несколько незначительных для любого деталей, но их достаточно, чтобы сделать счастливой меня. Улыбка с самого утра не сходит с моих губ, она как насмешка над удивлённым моей радостью Ежевикой. Я теперь точно знаю, что всё будет хорошо, что я всегда буду улыбаться. Небо над головой серое, колючее, неприятное, но даже это не портит настроения. Слышите все, теперь мне нравятся дожди, тучи над головой и запах колокольчиков! Я готова кружиться и подпрыгивать от радости, как котёнок, впервые вышедший из детской и увидевший большой мир во всём его великолепии. Я даже не замечаю, как ко мне подходит Яролика, серьёзная, но чем-то довольная. Она манит меня хвостом вглубь целительской палатки. Наконец мы останавливаемся между кучками трав. Они пахнут так сильно, что я не могу сдержаться и чихаю. - Белка, поздравляю! От кого они? – Яролика улыбается даже. А до меня не может дойти смысл фразы. С чем меня поздравлять? Со смертью сестры? Глупость какая. - Кто они? – наконец выпаливаю я, взволнованно и настороженно поглядывая на Яролику. - Как кто? – Яролика аж опешила от моей непонятливости. – Котята! Это слово будто тяжёлая ветка ударяет меня по голове. Какие котята? Чьи котята? Стоп. Мои? Мои котята? У меня будут котята? Как такое вообще возможно? - Но я же не могу иметь котят! – только слова вылетают из моей пасти, я понимаю, что сморозила глупость. Какая разница, что этого не может быть? Они есть, и этого достаточно. Значит вот как объясняется моё желание поесть побольше в последнее время. И тяжесть в передвижении. А я-то думала, что это всё из-за болезни… С одной стороны мне страшно, но с другой уже захлёстывает эйфория. У меня будут котята! - Я знаю, что ты не можешь, но, видимо, ты смогла! – Яролика говорит путано, волнуется. – Предупреждаю сразу – беременность будет тяжёлой. Я не уверенна, что у нас получится сохранить котят, но обещаю сделать всё, что в моих силах. Так от кого они? Мне не нравится неуверенность, я боюсь не вынести ещё одной потери. Но если Яролика обещает очень сильно постараться, это уже обнадёживает. Конечно, если бы тут была Листвичка, мне было бы намного спокойнее… Тоска по сестре ещё немного грызёт меня изнутри. Думаю, это уже не пройдёт. Отец котят? Грач, разумеется. Но это ни в коем случае нельзя сказать Яролике. Времени остаётся мало, а я совсем не умею врать, поэтому выдавливаю из себя первую попавшуюся глупость: - Не знаю… - могла бы, конечно, сказать, что котята от Ежевики, но сама эта мысль вызывает у меня ярость и злость. Яролика удивлённо смотрит на меня, но молчит. А что она может сказать? Только даёт мне какую-то горькую траву, а я так поглощена своими мыслями, что даже не запоминаю название, чтобы найти в лесу и показать Грачу. Выхожу из палатки целительницы. Меня шатает от новости, даже не знаю, приятной или нет. Пожалуй, первое. Я ведь всегда, сколько себя помню, мечтала о котятах. От Ежевики. Но Грач спутал мне все планы, чему я очень рада. Но котят всё равно хочу. Теперь от моего серого ворчуна. Задумавшись, я утыкаюсь прямо в мохнатую грудь Ежевики. - Белка, - он отходит и смотрит пристально мне в глаза. – Чьи это котята? Мои? Во мне вскипает ярость, но она не выходит наружу, а порождает нечто новое. Торжество. - Это не твои котята, Ежевика! Да пусть меня съест барсук, если я вру! Мои дети от по-настоящему верного кота, а не от предателя! – у меня внутри будто сидит кто-то могучий и гордый, кто говорит за меня. Торжество, ехидная радость нацепляют на мою морду довольную ухмылку. Я торжествую. Я отмщена. Но это уже не имеет для меня значения, ведь я действительно люблю Грача. И хочу срочно рассказать ему о котятах, поэтому семеню на поганое место, стремясь побыстрее выбраться из лагеря. Небо продолжает хмуриться.