Холм, на котором цветут колокольчики

Равнодушие – самое страшное. Пока в тебе есть гнев, радость, смелость, ты можешь бороться. Но если ты равнодушен ко всему, если у тебя опустились лапы – ты повержен. Равнодушие, холод, отчаянье – враги, не знающие усталости и милосердия. Роды будут тяжёлыми. Это то, что почувствовала я, как только первые схватки сдавили живот. Что-то было не так. Я никогда не рожала и при родах не присутствовала, но инстинкт матери, живущий внутри каждой кошки, проснулся и во мне. К той поре прошло уже пол-луны с тех пор, как я сказала Грачу, что жду котят. Счастливый будущий отец окружил меня заботой и лаской. Я как никогда чувствовала себя защищённой и любимой. Котята толкались внутри меня, вызывая нежность. Грач оказался таким милым и беззащитным. Рядом с ним даже я чувствовала себя героиней, способной спасти все племена. Грач мог целыми часами лежать, прижавшись к моему животу щекой, и разговаривать с котятами. Всё это я вспоминаю, лёжа на боку после первых схваток. Бока уже не болят, но я прекрасно понимаю, что это лишь начало родов. Дальше будет больней. От одной этой мысли меня чуть не выворачивает наизнанку. Признаться, я даже не думала о боли родов, она представлялась мне далёкой. Но сейчас я определённо жалею, что не подготовилась заранее и не нашла себе крепкую палку. Теперь остаётся лишь сжать зубы, стирая в их белую крошку, и терпеть. И доползти до палатки целительницы. Мне повезло, я в воинской, правда, она пуста, но это пустяки. День жаркий, коты на главной поляне попрятались в тени деревьев и погружены в полудрёму. Но если я выползу и начну орать, точно все проснутся. Так и сделаю. Выползти. Через несколько минут эта затея начинает казаться мне глупой. Лапы дрожат, дыхание сбилось и охрипло, бока сжимают новые схватки, ещё более сильные. Остаётся лишь одно. Я набираю воздуха в лёгкие и визжу так громко, как только могу. Слышу дробный топот лап, и через несколько секунд в палатку влетает Ежевика. Я готова была увидеть кого угодно, только не его. Да лучше бы Звездоцап спустился с неба и помог бы мне добраться до детской! Лишь бы только не встречаться взглядом с обеспокоенными янтарными глазами. Он не имеет права беспокоиться обо мне! Нет, бросил ведь меня сам, а теперь волнуется! Боль от очередной схватки гасит ярость. Теперь мне уже даже не хочется возмущаться и орать, лишь бы только добраться до детской. Невыносимо. Ежевика терпеливо ждёт, пока боль не утихнет, а затем берёт меня за шкирку, будто маленького котёнка, и несёт. Ему тяжело, он пыхтит и явно выбивается из сил, но даже не кладёт меня ни разу на землю. В детской Тростинка обнимает хвостом своих маленьких котят, заодно приглядывая за старшими, испуганно притихшими на своей подстилке. Несмотря на боль вспоминаю, что это котята моей сестры, и я вижу их так близко в первый раз. Их двое. Девочка рыжеватая, а мальчик чёрный. У обоих янтарные глаза. На дальнейшее наблюдение у меня просто не хватает сил. Я падаю на подстилку, поспешно приготовленную Ежевикой. Слышу краем уха взволнованное пыхтение Яролики и почти спокойный голос Тростинки: - Остренький, Медовка, сидите тихо, ваша тётя рожает. Мне даже смешно было бы, если бы я так не боялась. Мутно вижу перед собой узловатую палку, за которую с благодарностью хватаюсь. Так мне легче намного. Яролика пихает в меня какие-то травы, которые я послушно жую, выпуская ненадолго палку из зубов. Мне очень больно, но я держусь из последних сил. Мои котята. У меня будут котята. Я сама не замечаю, как теряю сознание. Просыпаюсь я в палатке целительницы. Это сразу же настораживает. Может, котята родились слишком слабыми? Или один из них – калека? Рядом со мной их нет, поэтому я очень волнуюсь, желая поскорее их увидеть. Но что-то внутри меня, какая-то часть, уже понимает, что всё ужасно. Никогда ещё я не видела, чтобы котят уносили от матери после рождения. Появляется Яролика. Двигается медленно, будто во сне, глаза заплаканные. - Белка, мне жаль, мне так ужасно жаль!.. Я думала, что тебе так будет легче, я дала тебе потерять сознание… А котята оказались слишком слабыми… А я так испугалась, просто сделать ничего не могла… А они… - бессмысленный поток слов прерывают громкие всхлипывания. Яролика снова плачет. А я не чувствую ничего. Равнодушие лишь. Пустое гулкое. Может, к лучшему? Я не смогла бы видеться с Грачом, если бы были котята… Хочу к нему, на холм, чтобы колокольчики и ветер, пахнущий травами. Из сердца будто выкачали все чувства. Мои щёки и глаза будто чужие, слёзы текут, но боли внутри я почти не ощущаю. - Ты не виновата, Яролика. Ты сделала всё, что могла. Верно. Это я виновата. Всегда и во всём. И в том, что котята умерли. Я должна была держаться, не терять сознание… Встаю, будто во сне, и бреду из палатки. Грач, к нему. Без него я не выдержу. Уже на выходе я чувствую, как подкашиваются лапы, и падаю на холодный камень палатки целительницы, теряя сознание.