Холм, на котором цветут колокольчики

Неожиданности бывают приятные и не очень. Но мало кто знает, что существуют такие неожиданности, с которыми нельзя определиться сразу, хорошие они или нет. Спустя время мнение об этих редких неожиданностях может поменяться. В лучшую или худшую сторону – вот в чём вопрос. Меня резко выкидывает из сна прямо на холодную землю. Стебли колокольчиков колют бока. Накрапывает дождь, заставляя вздрагивать с каждой холодной каплей, попавшей на шерсть. Но, несмотря на это, я ещё целую вечность лежу на своей сухой подстилке, не открывая глаз. Мой мир рухнул. Моё солнце потухло. Есть ли смысл в этой жестокой насмешливой жизни? Кошка предана двумя мертвецами, и ей от этого больно. Почему? Неужели это не глупо – плакать над мёртвыми чувствами, которые не возродит к жизни даже примирение? Тем не менее, я плачу. Слёзы тёплые, они согревают кудлатые щёки и почему-то успокаивают. Я не должна ни на кого надеяться, ни под кого подстраиваться, ни с кем считаться. Так проще. Так взрослее, верно, предводитель Огнезвёзд? Невольно вспоминается возмутительное поведение отца, мои дерзкие ответы. А мать? Что сделала она, чтобы предотвратить ссору, сократить пропасть, разделившую нас с Огнезвёздом? Ничего. Она просто стояла и смотрела, бледная, отощавшая. Сломленная смертью горячо любимой дочери. Забывшая про второе своё дитя. Жалости нет. Какая она, жалость? Я готова забыть, что это чувство существует. Меня никогда никто не жалел. Ну, кроме Грача и Листвички. Но и они не пощадили, не промолчали. Наверное, это благородно. Я ещё буду благодарна им. Когда-нибудь. А сейчас мне больно. Резко вскакиваю и отряхиваюсь. Не хватало ещё заболеть! Не дождутся. Не умру. Не хочу больше смерти, не желаю. Буду жить, как все, как раньше, наплевав на разбитое сердце. Может, друга нового заведу. Котят, если выйдет. Буду радоваться каждому мигу, каждой секунде. Забуду. Рысцой сбегаю с холма. Всё, я решила. Сюда не вернусь больше. И вспоминать даже не буду. Хотя нет, я, конечно, лгу себе. Забыть всё нельзя. Но постараюсь думать об этом как можно реже. Как о дурном сне, повторения которого бы не хотелось. Может, это и вправду был лишь сон? Когда надежда уже закрадывается в душу, я вдруг чувствую резкий запах колокольчиков. Оборачиваюсь, боясь и одновременно желая увидеть их. Замечаю торчащие из под куста стебельки и вытягиваю оттуда целую охапку цветов, перевязанных травинкой. Откуда? Как? Медленно я отхожу от шока и начинаю выстраивать различные версии того, как колокольчики могли очутиться под этим кустом. Цветы подвявшие, это я замечаю не сразу, а до того успеваю продумать тысячи предположений. Наконец, прихожу к выводу, единственно правильному на мой критичный взгляд: Грач хотел подарить мне эти колокольчики и оставил их рядом с холмом. Всё объяснилось вполне обыденно, но мне, решившей всё забыть, эти цветы кажутся пугающим и волнующим знаком, беззвучной просьбой Грача всё понять. Резким движением беру букет в пасть (это очень непросто, учитывая его толщину) и швыряю куда-то в кусты. Бросок получается не слишком сильным, и колокольчики повисают на ветках, но меня это уже не волнует. Всё равно я сюда не вернусь, значит и переживать нечего. Пробежка через лес заставляет меня взбодриться и даже почти улыбнуться. Пение птиц воспринимается как самая чудесная мелодия на планете и заглушает слова Листвички и Грача, эхом звенящие в ушах. Вот так. Это прошлое. Это не вернётся. У входа в лагерь меня встречает довольная и улыбающаяся мать. Будто ничего и не было. Невольно чувствую дрожь, пробегающую по спине. Я больше не могу называть её матерью. Мне не хочется. Она теперь для меня Песчаная Буря. Она, и её друг, предводитель Огнезвёзд. Я ничего не хочу иметь с ними общего. - Доченька, идём скорее, ты чуть всё не пропустила! – вот так вот просто рушит воительница мои равнодушные планы. Но, впрочем, что это я едва не прозевала? Наверняка, что-то глупое и неинтересное мне. Может, изгнание? Кровь холодеет в жилах, но я тут же понимаю, что уж его-то пропустить никак не смогла. На поляне собралось, кажется, всё племя. Ближе всех к скале с возвышающимся предводителем сидит Ежевика, едва не лопающийся от гордости. С чего бы такая радость? Через минуту я замечаю ещё две маленькие фигурки, выделяющиеся на фоне серого камня, и мне всё становится понятно. Новые оруженосцы. Но я-то тут причём? Хотя… Наверное, отец… ой, то есть Огнезвёзд, решил, что мне будет приятно посмотреть на детей сестры. Но тут он просчитался. Я даже едва помню их имена. Вперёд выходит мальчик, кажется его зовут Остренький. На месте правой передней лапы у котёнка – бугристый лохматый шрам, при одном взгляде на который я поспешно отворачиваюсь. Вспоминается как тогда, когда мы с сестрой ещё не поругались, и я не знала, что это дети Ежевики (точнее, Грача, но тогда это не показалось бы мне такой трагедией), я склонялась над маленьким чёрным комочком, в ужасе разглядывая кровоточащую рану на месте лапы. Юная сова, почти совёнок, решила поживиться кошатиной и схватила маленького котёнка (тогда ему было всего пол-луны), допоздна заигравшегося у детской. Конечно, хищница тут же выронила малыша, испугавшись сердитых криков сбежавшихся воителей, но его лапа осталась в когтях у совы. Хорошим в положении моего племянника, зависшего между жизнью и смертью, было лишь то, что сова не успела (или не смогла) набрать высоту, и котёнок отделался синяками да ссадинами, которые быстро зажили. Конечно, Остренькому, с тоской смотрящему на палатку оруженосцев, нечего и думать о том, чтобы стать полноценным воином. Огнезвёзд делает его наставницей Яролику, замещающую целительницу, а это значит, что моему племяннику до конца жизни придётся копаться в травах. Тщетно пытаюсь напомнить себе, что меня это совершенно не волнует, я полностью равнодушна к судьбам этих двух котят. Двух. Вперёд выходит ладненькая медового цвета кошечка, с едва различимыми коричневатыми полосками по спине. Медовка, вроде. В янтарных, как у брата, глазах гордость и радость. И немного горечи, заметной только мне. Также грустила я, провожая в целительницы любимую сестру. Тем более горько – знать, что у брата не может быть другой судьбы, его желания не в счёт. Быть может, кошечка ещё не понимает всей горечи обстоятельств, но через несколько лун печаль брата тяжким грузом навалится на её плечи, пригибая к земле… - Медовка! Я даю тебе имя Медолапка. Твоей наставницей станет Белка! Что? Нет, Огнезвёзд же не мог вот так просто взять и, не посоветовавшись со мной, придавить меня ответственностью за юную жизнь, которую я не люблю? Именно это он и сделал. Ловлю на себе радостный взгляд матери. Во всей её позе сквозит уверенность в том, что мне понравится такое примирение с отцом, что я с радостью стану наставницей котёнка, с которым бы хотела видеться как можно реже. Что я с радостью приму подачку от того, кого ненавижу. Да, именно так, холодно и расчётливо. Мне не хочется иметь никаких общих дел с предводителем Огнезвёздом. Но с моим мнением он считаться не хочет. Как в тумане выхожу из толпы и касаюсь носом носа моей ученицы. Дифирамбы отца обо мне просто пропускаю мимо ушей. Толпа ликует и бушует за моей спиной. - Острый! Медолапка! Острый! Медолапка! А я панически боюсь встретиться взглядом с моей новой ученицей. Я боюсь увидеть в ней Грача.