Холм, на котором цветут колокольчики

Горечь владеет измученным после долгих страданий телом. Она – в каждой шерстинке, в каждой жилке, даже в каждой капле крови – она. Гордая госпожа, жестокая властительница памяти. Когда исчезает всё, остаётся горечь. Кот племени Теней уходит, ничего не сказав. Я остаюсь. Не сломленная, нет. Не плачущая. Просто растоптанная. Если смотреть на тело краем глаза, кажется, что передо мной – Листвичка. Я не могу отличить дочь от матери, не могу не сожалеть обо всём. Все, кого я люблю, рано или поздно умирают. По моей вине. Листвичка, Грач… Ведь если бы мы с ним не встретились той ночью, у него бы наверняка хватило сил сражаться. Медолапка – ещё одна жертва моей любви. Ещё одна кошка, которую я не уберегла. Она действительно похожа на Листвичку. А Острый – на Грача. Он не умрёт. Я знаю это. Я сделаю всё, чтобы он жил. Но… хороша ли его жизнь? Я вспоминаю взгляд, полный боли и тоски, направленный в сторону палатки оруженосцев. Слова Медолапки перед смертью. Она верит… верила, что у меня может получиться, что я не сдамся, вытяну, выдержу. Только вот я в себя не верю. Хватаю Медолапку за загривок и несу в сторону лагеря. Мёртвая она тяжелее, чем живая. Хотя… Откуда мне знать? Я столько всего пропустила мимо, что просто страшно. Клянусь себе больше не упускать. Клянусь позаботиться об Остром. Многого ли стоит эта клятва? Или она также невесома, как обещание, данное мной Медолапке? Нет. В моих мыслях холодный ветер, палые листья. Листопад близко. Я клянусь им, что до конца жизни не брошу Острого. Клянусь, хотя не знаю, хватит ли у меня сил исполнить эту клятву. У входа в лагерь меня встречает Песчаная Буря. Её глаза распахиваются от ужаса, она вся дрожит. Где та сильная кошка, что не боялась оставлять котят одних в детской? Это лишь её тень. Её саму унесли эти Зелёные Листья. Я клянусь ими, что не стану такой, что буду бороться до победы, до конца, до вытекающей крови и закатившихся глаз. - Лиса, - хрипло выдыхаю я, проходя в лагерь. Вокруг меня море котов. Всё взгляды на мне, они прожигают шкурку, добираясь до костей, перемалывают и их. Я не уберегла. Я ненадёжная. Я – плохая наставница и плохая сестра. Если Медолапку, как и Песчаную Бурю, унесли эти Зелёные Листья, то Листвичку забрали нежные Юные Листья. Клянусь ими, что никогда не забуду. Да и разве эти настороженные взгляды дадут мне забыть? Я – изгой, это дело уже решённое. Кладу тело посреди поляны и бреду в палатку целителя. Острый перебирает травы, чуть нахмурившись. Я присаживаюсь рядом, и он поднимает глаза на меня. - Медолапка, - в его голосе лёд, он пугает меня сильнее, чем напугали бы крики, угрозы. - Прости, - за простым тихим словом я пытаюсь скрыться, как за деревом от преследователей, но звуки не защищают от правды. - Я знал, что ты это скажешь. Знаю, какие слова прозвучат из твоей лживой пасти сейчас. Ты сожалеешь. Но ты – и только ты – виновата в этой смерти. Лгать бесполезно – это чувствуется каждой жилкой. Горечь жжёт язык, не давая и слова вымолвить. Но я должна сказать. - Да. Это моя вина. Он молчит. Он не удивлён, не растерян, даже не грустит на первый взгляд. Но я вижу слёзы, копящиеся в уголках глаз, я знаю его горечь. Мне хочется закричать на весь мир: «Я знаю, каково тебе! Я тоже прошла через это!» Но вместо этого я шепчу: - Перед тем, как… ну ты знаешь… Она попросила меня помочь тебе стать воином. - У тебя не выйдет, - равнодушное утверждение кота, смирившегося с тем, что его мечте не исполниться, а ему не взлететь. – Медолапка перепробовала всё. Неужели ты думаешь, что умнее её, потому что старше? – нет, я так не думаю. Я знаю, что моя ученица, моя племянница – кошка, которая смогла бы сделать невозможное. Я не знаю, на что способна я. Поэтому просто выдавливаю из глотки шершавое: - Верь мне, - верь, хотя я сама в себя не верю. Невысказанный конец фразы проглатываю, решив о нём забыть. Глаза Острого тускнеют. - Не далее как перед тобой ко мне заходил предводитель Огнезвёзд. Он сказал, чтобы я выкинул из головы саму мысль о том, чтобы стать воином, ведь племени нужен целитель. Так кому же мне верить? Предводителю или жалкой предательнице? Деду или тёте? В любом случае, ни тот, ни другая не обращали на меня внимания всю жизнь. Так какие у меня основания верить тебе? Никаких. Эта мысль прижимает к земле, а слова тем больнее, что полностью правдивы. Да, я жалкая предательница. Да, я не заботилась об Остром ни дня. Но у меня есть правильный ответ, который я выдавливаю сквозь стиснутые зубы: - Так хотела Медолапка. Острый устало кивает, будто этот ответ он и был готов от меня услышать, и шепчет: - Что ж. Попробуй. Я не привык терять надежду так легко. Я смотрю в глаза, которые впервые увидела в прошлые Голые Деревья, и клянусь ими, что больше никогда не отпущу этот взгляд, как бы мне не было горько.