Холм, на котором цветут колокольчики

Начинать какое-либо дело, порой, очень и очень непросто. Кажется, что всё не получается, нет сил и желания стараться. Но если преодолеть себя, со временем начнёт выходить неплохо, а затем всё лучше и лучше с каждым днём. Главное – не сдаваться вначале. Я наблюдаю за тем, как Острый робко, будто не веря, ставит лапы на мягкий мох поляны. Зажмуривается с выражением застывшей обречённости на морде – можно мысли прочитать. «Ну вот, опять, как только я открою глаза, всё исчезнет. А я почти поверил». Стоит несколько минут в нерешительности, притаптывая лапами мягкий зелёный ковёр, который ну никак не исчезает. Затем решительно распахивает глаза, да так широко, что они становятся похожи на два огненных озера с перекинутыми через них стволами деревьев – зрачками. Оглядывается вокруг. Резко трясёт головой. Ничего не меняется – всё та же поляна в лесу, утоптанная лапами многих учениц и оруженосцев, пение птиц, почти назойливое, да ухмыляющаяся тётя рядом. Заметив выражение моей морды, Острый резко распушает хвост. - Я просто… первый раз здесь. Столько мне снилось, что тренируюсь, что… как все, просто поверить не могу, что на самом деле тут. А это точно не очередной сон? Вместо ответа я накрываю хвостом его уши. - Точно, - настороженное недоверие на морде Острого сменяется диким, неконтролируемым восторгом. Он несётся по поляне (довольно быстро, кстати), задрав хвост и бешено крутя ушами в разные стороны – будто надеется впитать в себя все звуки разогретого летнего леса, полного дичи. Ну и как тут можно не улыбаться? Правда делаю я это теперь тайком – а то обидится ещё. - Ну, давай, учи! – голос Острого дрожит от нетерпения и жуткого желания поскорее приступить к делу. Он в точности напоминает меня на моей первой тренировке – тот же огонь в глазах, те же подгибающиеся лапы. Даже уродливая культя, оставшаяся от передней лапы, подрагивает. Кажется, будто из неё того и гляди появится новая конечность. Только это, увы, не так. Я не вижу больше того взрослого кота, который отчаянно-холодным тоном просил меня уйти и не верил в успех. Передо мной – маленький котёнок семи лун от роду (посвящение немного задержали из-за болезни) с подрагивающим от неземного счастья хвостом и улыбкой на всю мордочку. Как молнией прошибает мысль о том, что он мог бы быть таким и раньше – если бы я сразу, с того самого дня, как умерла моя сестра, взяла себя в лапы и позаботилась о малышах. Тогда и горя было бы меньше, и Медолапка не умерла бы… Я медлю, вглядываясь в лес. Надеюсь, что опять промелькнёт золотистая тень, мешаясь с зеленью нарядных деревьев. Верю, что она придёт, ведь не может же… Или звёздные предки наказали её за то, что она спустилась ко мне вчера. Теперь, быть может, они вообще не разрешат ей навещать брата. Эта мысль пугает меня, но я вспоминаю о том, ради чего вчера явилась Медолапка, и поворачиваю голову к Острому. Он весь застыл, обратившись в слух, готовый ради своего посвящения в воины не то что луну с неба достать, но и самого Звездоцапа найти и за хвост с облаков сдёрнуть! Я чувствую, как вновь начинает испаряться моя решимость. Капля за каплей быстро тает она в раскалённом воздухе, оставляя после себя лишь серебристую дымку разбитой мечты. А что, если не выйдет? Нет, я не буду даже думать об этом. Не в этот раз. Здесь я не могу отмолчаться, отойти в сторону, здесь есть только я и маленький котёнок, у которого есть одна большая мечта – стать настоящим воином. И если я и вправду его тётя, если я достойна называть этого котёнка сыном – я сделаю всё, чтобы через пять лун стоять в лагере и выкрикивать вместе со всеми воинское имя Острого! - Лев! – выдыхаю я. Племянник… Нет, сын смотрит на меня, как на объевшуюся кошачьей мяты. Вздохнув, усаживаюсь поудобнее и объясняю, - Очень многие приёмы из тех, которыми обычно пользуются воины, тебе не подходят. Но ты можешь попробовать то, о чём не мыслил до тебя не один кот. У тебя крепкие задние лапы, значит ты можешь попробовать встать на них. Так твоя передняя лапа останется свободной, и ты сможешь наносить ею удары. А со временем, когда ты вырастешь и станешь взрослым, ты сможешь обрушиваться на врагов с высоты, обретая огромное преимущество! Да, тебе придётся очень много тренироваться, но это – твой единственный путь. Острый мотает головой туда-сюда, будто не в силах понять, всерьёз ли я предлагаю это. Затем с недоверием тянет: - Ты и правда думаешь, что у меня получится? – я киваю, стараясь вложить в этот жест всю свою уверенность. – Ну ладно, а как мне это сделать? Если я попробую просто встать на задние лапы, то упаду. - Попробуй… Опереться спиной об дерево! Так у тебя будет надёжная опора, от которой ты сможешь пробовать отходить потихоньку, - я начинаю неуверенно, но всего через миг идея захватывает меня с головой. Острый недоверчиво топорщит усы, но и его уже захватил мой энтузиазм. Сын бредёт к ближайшему дереву, становится к нему мордой и медленно, опираясь лапой на шершавую кору и, разумеется, не забыв выпустить когти, поднимается на задние лапы. Меня охватывает невозможный восторг при виде этого зрелища. Будто бы я этими приёмами, этими советами возрождаю к жизни Грача и Листвичку, и Медолапку… Острый осторожно и медленно поворачивается к стволу боком, затем спиной, опираясь на него. Смотрит на меня, но быстро, не решаясь отвлечься. Затем, глубоко вдохнув в лёгкие нагретый густой воздух, делает первый шаг. Стоит. Он стоит. В первый миг эта мысль накрывает меня с головой, не давая вдохнуть, выдохнуть, пошевелиться. Во второй миг Острый падает в траву. Я несусь к нему, судорожно обнюхиваю лапы, будто не в силах поверить, что всё хорошо. Он поворачивает ко мне голову с огромными, испуганными янтарными глазами. В них светится удивление вперемешку с восторгом. - Я стоял. Я только что стоял, - в голосе сына недоверие, будто он думает, что это ему померещилось. Но я киваю, даже не чувствуя улыбки, совершенно глупо расплывающейся по морде. - Ты и ещё сможешь, я верю. Это ведь только начало. А потом я придумаю ещё приёмы, много приёмов. И для охоты тоже, обещаю. Ты станешь воином, - шепчу я, приглаживая языком встопорщившуюся шерсть на загривке Острого. У нас всё получится.