Холм, на котором цветут колокольчики

Шанс – явление необъяснимо редкое. Шанс стать лучше, выше, знаменитее, обладать большей властью, исполнить заветную мечту. Шанс – это нечто светлое, воздушное, неуловимое и, одновременно тёмное. Ради шанса многие коты готовы перегрызть друг другу глотки. Одна беда – шанс легче упустить, чем обрести. Я, лениво полузакрыв глаза, смотрю на то, как Острый одним движением, натренированно и почти лениво, взмывает в воздух, отталкиваясь от земли сильными задними лапами. Приземляется сверху на плотно утоптанную гору мха, специально натасканного мной на укромную лесную полянку. Если бы мы соорудили такую махину на Тренировочной поляне, мы наверняка прослыли бы самыми глупыми котами среди всех четырёх племён, но, к счастью, мы отнюдь не мышеголовые. Острый тем временем остервенело рвёт мох наточенными когтями передней лапы, одновременно крепко вцепляясь в него задними. Явно красуясь, поднимается на дыбы. Близящееся к закату солнце очерчивает крепкую мускулистую фигуру, делая сына похожим на льва. Я бурчу что-то нехорошее про выпендрёжников и лицемеров, подпихивая задней лапой очередной пласт мха. Пришлось совершить рейд по окрестным деревьям, и так уже изрядно ободранным нами раньше. Хорошо, что на окраинах территории, не соприкасающихся с границами других племён, почти нет котов. Да, мой сын очень сильно изменился за прошедшие со времени первой тренировки четыре луны. Окреп, обрёл огромную уверенность в себе и своих действиях (даже слишком огромную, по моему скромному мнению)… А вырос-то как! Обогнал не то, что меня, но даже здоровяка Белохвоста. Я слышала много раз, как старейшины перешёптывались о том, что ненормально целителю быть таким огромным. По лагерю гуляют… не то, что бы сплетни – чистая правда для наших котов, как-никак, - но такие разговоры, что Острый такой огромный не иначе как в Звездоцапа. Хотя и того, думаю, перерос. Честно, никогда не видела такого громадного котищу. Хотя, я и отца Ежевикиного никогда не видела. Ещё мой сынок сильно похорошел. В нём осталось что-то от того худощавого котёнка, который верил и не верил, смеялся и плакал, радовался и грустил вместе со мной, но это что-то спряталось глубоко-глубоко, так что и не видно даже. Короткая чёрная шерсть зашелковилась, обняла тело гладкими тёмными каскадами. Глаза приобрели глубину и задорный блеск, но стали больше походить на два кусочка янтаря, чем на два огненных озера. Кошки вокруг Острого так и вьются, причём не только из нашего племени. Что за поколение – им совершенно наплевать на то, что перед ними враждебный целитель, они видят лишь красоту и стремятся к ней, сгорая от чувств дотла, как мотыльки в огне! Сын не обращает на них почти никакого внимания. Он слишком уверен в себе, как и в том, что всегда, всю жизнь кошки будут стелиться перед ним, целуя лапы. Это раздражает, но что уж поделать. Всё лучше зашуганного маленького котёнка с горечью в глазах. И всё-таки иногда я вижу этого котёнка. Он застывает в глубине зрачка, осторожно трогая лапой что-то новое, пугающее. Он спешит обернуться на мой голос, как бы сильно не был занят чем-то своим. Острый до сих пор любит и уважает меня, прислушивается к каждому слову, пусть и старается скрыть это за напускным равнодушием. Но я вижу, как важно ему одно моё присутствие, слово похвалы, так редко срывающееся с губ. Его и так слишком часто хвалят – целитель он, честно сказать, неважный, но успокоить котов умеет. Такому самое место в палатке предводителя. Я не сомневаюсь, что рано или поздно он там окажется. Так будет лучше для всех. Наглость, выпендрёж – это скорее маска, за которой скрывается всё тот же котёнок, который может успокоить окружающих даже когда сам смертельно напуган. О таких воинах слагают легенды. - Белка, - выводит меня из задумчивости звучный глубокий голос с хриплыми нотками, так похожий и одновременно непохожий на голос его отца, - ну скажи, у меня ведь есть шанс, что Огнезвёзд разует свои глаза и поймёт, наконец, какой из меня шикарный воин? Ну или шанс на то, что мне удастся уговорить тебя подкатить к дедуле и попросить его сделать меня полноправным защитником племени? – я уже открываю пасть, чтобы напомнить ему кое о чём, но он закрывает её своим длинным хвостом. – Да, да, я помню о том, что до сих пор не научился приемлемо охотиться. Но всё-таки? У его мордочки такое заискивающе-умоляющее выражение, что трудно удержаться от смешка. Так Острый просит меня – и только меня. В этом и есть прелесть того, чтобы быть мамой почти взрослого кота. Снежинки падают на мой нос, и я ловлю себя на мысли, что всего через луну Острому исполнится год. Да плюс ещё эта мольба в глазах, хотя он прекрасно знает, что когда действительно будет готов, я не смогу ему отказать. Я ведь действительно хочу исполнить его мечту. Губы сами собой складываются в усмешку. - Малюсенький. Даже не шанс, а шансик. Острый улыбается и чихает – снежинка залетела в его огромный (под стать всему телу) нос.