Холм, на котором цветут колокольчики

Разве разрушение не чувство? Разве чувствовать, как разрушается всё то, что ты так долго создавала, над чем ты не спала ночами – не самое страшное чувство на земле? - Ну что, готов поймать свою последнюю дичь, как ученик целителя и вообще ученик? – Острый распушает хвост и весело сверкает глазами вместо ответа. Я вижу, как дрожат его лапы, как не терпится ему броситься по искрящемуся снегу на поиски добычи, и звонкое бурлящее веселье переполняет меня до самых кончиков ушей. Наконец-то! Наконец-то настал последний день заботам, бессонным ночам, тренировкам до умопомрачения! Больше мне не придётся ничего скрывать, таить. Никогда больше, клянусь своими усами, я не буду прятаться, делать то, чего нельзя. Проведу остаток жизни, охотясь и сражаясь рядом с сыном, как настоящая преданная воительница своего племени. Всё, что мне осталось – поговорить с Огнезвёздом, но даже это издалека кажется простым. Неужели он посмеет отказать своему внуку, одному из самых сильных котов и уж точно самому тренированному оруженосцу? Во мне нет ни тени беспокойства, только свет, которым, кажется, могу ослепить любого. Я подаю сигнал хвостом, и Острый спешно втягивает в себя воздух. Я тоже делаю это, так, на всякий случай. Честно сказать, обоняние у сына очень и очень плохое. Может, это и служит причиной того, что охотится он неважно. Воздух холодный и колючий, как снежинка, он заставляет чихнуть. Все запахи будто застыли, заледенели, их очень сложно уловить. - Белка! – Острый мигом становится в охотничью стойку, а мне требуется несколько секунд, чтобы сообразить, что сын не зовёт меня, а говорит название дичи, которую учуял. Что ж, он стоит ближе к деревьям, там и запахов больше. На всякий случай отхожу ещё чуть подальше. Ещё не хватало спугнуть добычу! Острый потихоньку крадётся к деревьям. У корней одного из них я действительно замечаю белочку, не очень большую, но упитанную. То, что надо, чтобы задобрить Огнезвёзда! Замечаю, что хвост сына волочится по земле, и запоминаю: надо бы потом укорить его за это. Сейчас-то ничего, зима, всё занесло мягким белым снегом, но вот когда под лапами шуршащие палые листья хвост ни за что не должен волочиться. Так можно и всю дичь распугать. Постепенно я пропитываюсь охотничьим волнением Острого, отмечая каждое неосторожное движение и искренне переживая. Даже жалко, что не я сейчас подкрадываюсь к белке, стараясь ничем не выдать себя. Сын останавливается, и я чуть не фыркаю от досады. Слишком далеко! Ему ни за что не допрыгнуть! Острый приседает, его лапы подрагивают от напряжения. Он готов прыгнуть, но выжидает подходящий момент. Белка наконец-то находит свой подснежный тайник (именно этим она была увлечена) и хватает один из орехов. Просто идеальное время для атаки. И Острый его не упускает. Он прыгает, и я невольно застываю. Никогда не видела кота, способного на такой огромный скачок! Разве что в горах, у котов Клана, которым не составляет труда одним махом перепрыгнуть пропасть. Белка не успевает даже испугаться. Острый поднимается, в его зубах болтается увесистая тушка, а взгляд лучится гордостью и надеждой на похвалу. - Неплохо. Это говорю не я. Из кустов выходит Огнезвёзд, гордо подняв голову. Я испуганно дёргаюсь в непонятно откуда взявшемся желании сбежать. Вот же он, идеальный момент для разговора! Только лапы почему-то трясутся, а все слова вылетели из головы, стоило кончикам рыжих ушей отца показаться на поляне. - Это твой первый урок? – Огнезвёзд величаво хочет наклонить голову, но проблема в том, что Острый на целый кошачий коготь выше. Я прекрасно вижу, как это раздражает предводителя. - Нет. Мы с Белкой уже очень давно занимаемся. Я и сражаться умею, даже лучше, чем охотиться! Хотите покажу? – Острый хвастливо топорщит усы. Это выглядело бы даже забавно, но только мне очень страшно, что всё пройдёт плохо. Запоздалые страхи накрывают с головой. И вроде бы всё сын сделал правильно, всё верно – и это напускное детское хвастовство (хотя для Острого всё вполне всерьёз), и уважительный тон, и правдивые слова… Но опасение не желает покидать. Будто мы о чём-то очень важном забыли. - Не хочу. Нечего нам попусту время тратить, - то, как отец это сказал, пугает меня ещё сильнее, - Острый, ну мы же говорили с тобой на эту тему. Нам сейчас очень нужен целитель, а вот новые воины – особенно калеки – совсем ни к чему. Я рассчитывал на то, что ты будешь гораздо более разумным, и не поведёшься на уговоры своей пустоголовой тётушки. Вот так. Будто меня здесь нет. Будто я хвостом ходила за Острым и уговаривала его стать воином. Дикая, бешеная ярость вновь кипит во мне, но усилием воли я сдерживаю её. Это тяжело, но ведь не всё ещё потеряно. Есть маленький, просто мизерный шанс, что Огнезвёзд прислушается к моим словам. - Отец, - мне тяжело даётся это слово. Уже очень давно я его не говорила, - Я долго и усердно тренировала этого котёнка. Мне кажется, это лучший воин, который есть в нашем племени на данный момент… Морда у Огнезвёзда становится такая, будто он только что съел несвежую мышь. - Воин? Это ученик целителя. Всё, мне надоело слушать бессмысленный лепет. Острый, за мной, в лагерь. Нам надо очень серьёзно поговорить. Белка, куда хочешь. И да, наказание: будешь месяц убираться за старейшинами. Мне надоело быть с тобой добрым. Отец резко показывает хвостом в сторону лагеря, и Острый, злобно шипящий и бросающий недобрые взгляды в сторону Огнезвёзда, плетётся в кусты. Мы остаёмся на поляне вдвоём. Я уже готова разразиться ругательствами, но он спешно затыкает мне пасть своим хвостом, который я от злости прикусываю со всей силы. Отец только морщится и шепчет, наклоняясь ко мне: - Что бы ты там себе не думала, этот котёнок никогда не станет воином. Затем отворачивается и тоже уходит. Я остаюсь на поляне одна, разбитая и разрушенная.