Подружка принца-психа и сковородка

      Она не ожидала, что все произойдет так скоро. Просто не могла поверить. По крайней мере, в ее расчеты это никак не вписывалось.       Она не готова. Не... Да что уж там, она ко многому в своей жизни не была готова, особенно в последнее время. Сунк. Фаррон. Магия. Потеря зрения на правый глаз... Особенно к этому. Все в ее жизни было закономерно, ничего не давалось просто так. Живя во дворце Хозяина Огня, Шанги знала, что если когда-нибудь она нашла монету, то в тот же день, ну или на следующий, она разобьет вазу, и ее высекут. Или она потеряет любимую заколку. Или просто напорется на злого Озая. Ничто не давалось просто так. И магия песка тоже — за неё она поплатилась особенно сильно — половиной зрения. Она привыкла и уже не сетовала на свою нелегкую жизнь, хотя иногда хотелось повыть и поплакаться в подушку, пожаловаться на излишнюю справедливость жизни, да и просто пообниматься с кем-нибудь. Не важно, с кем, просто, чтоб тепло и уютно... Шанги усмехнулась и подставила смуглое лицо под горячие рыжие поцелуи осеннего солнца — она привыкла обходиться без жалости и сострадания всегда. Обойдется и сейчас.       Девушка шагала по улицам маленького городка, в который ее занесла судьба — то есть, тот парень по имени Рих, что нашел ее бессознательную и в пыли, на дороге и принес сюда, в дом целительницы.       Здесь никто не знал хитрой и расчетливой полукровки Шан Гихако. Все только знали милую и наивную, вечно улыбающуюся девчонку с Северного Полюса — Акну, которая пошла путешествовать по Царству Земли, но наткнулась на бандитов. Она просто хочет попасть в Омашу, чтобы навестить там свою сестру, но у нее не было денег на повозку или, хотя бы, на страусовую лошадь, поэтому пришлось идти пешком, а из вещей взять только сковородку, которая может служить и тарелкой, и оружием, да мешок с мелочами. И, конечно, Акна поживет пока здесь, в таверне — надо пить отвар, который скорее приведет ее в норму, и не забыть поблагодарить своего спасителя.       Шан еще раз усмехнулась. Судьба — не просто стерва. Она очень хитрая и коварная стерва. Возможно, поэтому городок оказался тем самым Шихао, где должна была жить Намида, а сегодня утром выяснилось, что в город через неделю приезжает Советник из Ба Синг Се — господин Фаррон — у него тут резиденция, видите ли. Итого, все плохо. В дополнение — наполовину слепота, которая получилась, как полагала Шанги, в результате удара об дерево... Конечно, не смертельно. И почти не больно...       Шанги в третий раз усмехнулась... Хотя хотелось плакать. От досады — потому что теперь она не видит, вообще, совсем не видит правым глазом, теряя половину обзора, а еще один удар по голове может привести к тому, что слепота распространится на другой глаз, и тогда останется только что вешаться. А еще — от жалости к себе. Шан всегда думала, что, потеряв часть тела, вернуться к нормальной жизни уже нельзя, а, стало быть, нельзя больше никогда веселиться, смеяться, в полной мере ощутить мир и быть счастливой.       Шагая в задумчивости по улицам Шихао, девушка два раза налетела на прохожих и чуть было не пропустила вывеску «Золотое блюдо», хотя ее сложно было не заметить — нарисованная там тарелка сияла на свету, будто бы и правда была сделана из драгоценного металла.       «Плохо, после того происшествия у меня все еще плохо работают мозги, и бдительности — ноль. Хшш, так я в лапы Фаррона попадусь на раз-два», — с досадой заметила девушка и открыла дверь, призывая весь свой разум и ум, дабы не проворонить еще чего-нибудь важного. Однако самым, на ее взгляд, важным сейчас было снять тут комнату и, желательно, не слишком дорогую, потому что план мести на поверку оказался недешевой затеей. Шан напустила на себя небрежный вид, поправила одежду и вошла в зал.       Тишина.       Раз, два, три, четыре, пять... Девушка отсчитывала секунды, обводя ленивым взглядом посетителей.       Шесть, семь, восемь... Несколько понимающих ухмылок, и шум разговоров, стука, звона и чавканья возобновился, путаясь с запахом еды и пива. Дым легко плавал над головами людей, создавая духоту и даже какую-то уютность. Шан выдохнула и расслаблено пошла к стойке, сканируя взглядом из-под ресниц каждого, кто попадался ей по дороге, но ничего подозрительного замечено не было, и девушка с облегчением облокотилась на барную стойку, за которой притаился хозяин заведения. Уверенный и немного враждебный взгляд Шан исключил все возможные вопросы о пути, делах, настроении и прочем, и через несколько секунд ключ от комнаты на втором этаже был в руках девушки. Шанги встала на лестницу, вслушиваясь в скрип ступеней, но, не сделав и шага, вдруг замерла.       — ...Ты действительно хочешь найти свиток Изумрудного Огня? Ты в своем уме? Это ж почти нереально и очень опасно!..       — Да ты, дурак, слушай, слушай и не перебивай, а то вообще с собой не возьму! — судя по последовавшему после этих угроз звуку, «дурак» получил хороший подзатыльник, — отец мой перед смертью рассказал, как к драконам подобраться да стянуть свиток прямо у них из-под носа! Ты хоть представляешь, сколько нам за этот свиток отвалят богачи Кальдеры? До конца дней в золоте купаться будем!       — А это точно безопасно? А то...       — Да точно, успокойся ты! Вся штука в том и есть, чтобы...       Шан замерла, как вкопанная. Свиток. Изумрудного. Огня. Что-то знакомое — она уверена, что слышала это раньше! Девушка немедленно полезла в дорожный мешок за свитками, да так торопилась, что чуть не рассыпала их все – нужный оказался на самом дне.       «Ключ к свитку Небесного Огня можно прочесть, лишь собрав воедино четыре свитка огней: Свиток Пурпурного огня, Свиток Золотого Огня, Свиток Изумрудного Огня и Свиток Синего Огня», — гласили полустертые символы. Шанги распахнула глаза и сначала не поверила. Потом прислушалась повнимательнее к разговору посетителей таверны:       — Если сумеешь обойти эту ловушку и достать свиток целым и невредимым – заживем не хуже царя Буми! Смекаешь, что к чему?       — Хех, ну если ты говоришь, что все так просто, пожалуй, я согласен! — послышался звук чокающихся кружек и бульканье. Собеседники пришли к единогласию.       Шанги, не медля ни минуты, собрала все свитки и карты обратно в сумку и спешно поднялась на второй этаж к своей комнате.       Слишком много новой и разнообразной информации ее мозг не мог переработать и привести к логическому завершению сразу, нужно было подумать и отдохнуть. В маленькой коморке — единственном, что нашла девушка за сравнительно небольшую плату — были кровать, стул – и все. Но Шан сейчас не слишком заботила обстановка на временной жилплощади, ее занимал гораздо более важный вопрос — как добыть свиток и не попасться Фаррону, и не помешает ли новая авантюра ее плану мести, который, к слову, был составлен от начала и до конца, и в котором не было места ошибке? Шан застонала и села на кровать, едва не выронив ручное зеркальце.       В запыленной серебристой бездне отражалась отнюдь не та забавная девчонка, что была знакома принцу Зуко и дяде Айро. Необычная для Шанги бледность вопреки смуглой коже придавала ей болезненность, даже какую-то дикость. На щеке бурая ссадина, почти высохшая, правда, но все равно вызывающая ненужные вопросы. Нос немного заострился, явно намекая на изнеможение организма, больше недели провалявшегося в постели на строгой и очень не питательной диете.       Шан подняла взгляд выше и наткнулась на то, чего не хотела бы видеть никогда — слишком много неприятных воспоминаний и – ранящая душу неполноценность. Внешне правый глаз почти никак не изменился, но если присмотреться, то можно было заметить совсем легкое помутнение и чуть побледневшую радужку. Слепота. Слепота, слепота, частичная, половинная, правосторонняя — слепота! И боль.       Шан упала на кровать и, не выдержав наплыва эмоций, заплакала. Слезы, обжигая кожу, текли из обоих глаз совершенно одинаково, и не было никакой разницы, что один из них не видит. Горло сипело, мешая нормально дышать, голова разболелась, и Шан почувствовала прилив жары. Дыхание стало рваным и неоднородным. Хрипы рвались наружу, а порой даже хотелось кричать, проклинать весь свет, выть от обиды... Но Шан только ревела, уткнувшись в подушку, чтобы никто не услышал ее всхлипов. *******       Прошло полчаса, может, больше. Слезы Шанги всегда имели обыкновение быстро начинаться и так же быстро заканчиваться. Она уже привыкла.       Зеркальце, заляпанное солеными каплями, полетело обратно в сумку, и Шан мысленно напомнила себе — при следующем удобном случае – выбросить ненавистную теперь вещицу где-нибудь в городе.       Голова болела, причем сильно и нудно — выла, гудела, и в таком состоянии нормальные мысли вряд ли могли посетить ее. А еще было паршиво — так всегда бывает после истерик, когда кажется, что все кончено, смысла жить нет, и все цели утеряны безвозвратно.       Шанги знала, что это за коварная штука — хандра, но не спешила попадаться в ее объятия, от которых веяло пустотой и безысходностью. Ведь в такие минуты проще всего — забыться, порыдать немного, поваляться в кровати, размышляя над бренностью мира сего, потом пойти съесть чего-нибудь сладкого и заснуть, кутаясь в теплое покрывало. Но Шан была из другого теста. Она просто не могла позволить себе так расслабиться, поскольку знала, что ни к чему хорошему это не приведет. Как только человек отдается хандре, депрессия уже стоит на пороге, дожидаясь своего часа. Нельзя.       Столько лет Шан держалась на грани, ходила по краю пропасти, столько лет травила свой организм бессмысленными истериками и убивала сама себя. Тяжелое детство на севере, расставание с матерью и, чего уж греха таить, не всегда безоблачная жизнь в Стране Огня. Это сложно, сложно как морально, так и физически, потому тратится столько сил. Жизнь — это какой-то бесконечный круговорот событий, а на деле все одно и тоже, и исход одинаков, как бы ты ни старался изменить этот мир, придумать что-то новое, все это лишь хорошо забытое старое. А из этого можно сделать вывод, что мир бессмыслен, все они лишь игрушки в руках судьбы, а, значит, сама жизнь бессмысленна, и жизнь Шанги в частности пустая трата времени и...       — Стоп, — вслух сказала Шан. Спокойно, без надрыва, без угрозы, но мысли послушались и перестали наводить панику в голове. Шанги знала эту свою слабость — плохое настроение, хандра, психологическое напряжение или простая усталость иногда пробуждали в ней непреодолимое желание рассуждать о смысле жизни и бренности бытия. Она также знала и опасность таких философствований — они могли запросто лишить возможности нормально мыслить. А ясность в голове никогда не помешает.       Шан села, успокаиваясь. Все в порядке. Жизнь продолжается, пусть и с одним только глазом. У нее есть цель, есть план, который поможет достичь цели, и есть куча дел. Но для начала надо...       Тут запахи жареного мяса пробудили глас желудка, пылающего праведным гневом за то, что его сначала больше недели держали на одной воде и каше, а теперь вообще пытаются игнорировать.       — Надо поесть, — снова вслух заключила Шанги, — а то упаду в голодный обморок. ********       Из-за угла выскользнула фигура, закутанная во все черное и черный плащ поверх. Луна — сегодня она была полной — осветила всю фигуру с ног до головы, и та поспешила скрыться, будто яркость ночного светила жгла ее, как огонь. Но вскоре бледный блик был чуть приглушен ночными облаками, и незнакомец, пользуясь моментом, пересек улицу Дракона и свернул на площадь, остановившись с таким расчетом, чтобы его не было видно за стеной Торгового дома.       Вскоре ожидание фигуры были вознаграждены — на площади появились двое, в отличие от первого, не страшащиеся лунного света, и, постояв немного, пошли в сторону пропасти за городом. Фигура, чуть помедлив, отправилась за ними.       Шли они долго — дорога была сложная, крутая, ухабистая, однако другой не существовало, поэтому выбирать не приходилось. Таинственная фигура держалась в тени, хотя те, кто шел впереди, вряд ли могли узнать ее — они не были знакомы с человеком, скрывающимся под капюшоном. Но, тем не менее, он упорно скрывался.       Как известно, каким бы долгим ни был путь, все равно он рано или поздно кончится – трое путников дошли до темной пасти ущелья, разверзшегося далеко вдоль гор. Фигура скрылась в ближайшем лесочке, а вот двое других стали спускаться вниз.       Час, два... Из темноты доносились рычание, крики, стоны и лязг железа, но фигура осталась безучастной к разворачивающейся там драме.       Через два с половиной часа вернулся только один. Ругаясь последними словами и проклиная страшное чудовище, засевшее в пропасти, он добрался поляны на самом краю леса и сел на землю, привалившись спиной к какому-то дереву. Прошло несколько минут, прежде чем он со вздохами принялся разводить костер.       — Тварь. Сожрала его, прям у меня на глазах, — приговаривал он, — хоть узнаю, за что жизнь-то отдал...       Фигура, заслышав о намерении мужчины распечатать свиток Изумрудного Огня, заметно занервничала: уж ей-то бумага была нужна целой, иначе невидимые надписи растают от жара огня или потекут, чего допускать нельзя. Вообще-то она рассчитывала украсть свиток позже, но теперь это превратилось в первоочередную задачу.       Решение пришло быстро.       Фигура, стараясь не топать, подобралась ближе к краю ущелья и, подыскав подходящее место, принялась сталкивать в пропасть мелкий щебень и камни.       Мужчина у костра насторожился.       Фигура продолжала — сил это требовало немалых, и таинственный авантюрист скоро устал, поэтому пришлось прибегнуть к другому способу, не менее действенному, однако: завыть. Вой, рев, скрежет металла о камень сделали свое дело — мужчина оставил свиток и, выхватив меч, подошел ближе к пропасти. Его дыхание тяжело звучало в неожиданной тишине. Вдруг он выкрикнул, разрывая воздух:       — Ну, давай! Нападай! Что, и за мной пришла?! Да? Скотина!       Фигура осторожно толкнула последний камешек и прокралась к сияющему за деревьями пламени, пока храбрец пытался вызвать неизвестное чудище на дуэль. Нетронутая трубка валялась на земле – фигура, не мешкая, подхватила вожделенную бумагу, боясь, как бы она не намокла от росы. Шаг назад. Еще.       Человек в капюшоне сорвался на бег, попутно запихивая за пояс свиток и сковородку. Скорее, скорее, пока не заметили, пока все тихо, пока хватит воздуха и сил. Слепота на правый глаз давала о себе знать — девушка то и дело спотыкалась, падала, но старалась не сбавлять скорости. Внезапная близость опасности и смерти почему-то гнала в город, подальше от этого места, чтобы не видеть этого страха и откровенного ужаса.       Но ничего. Свиток у нее, это главное. И, возможно, ее главный враг тоже скоро окажется в ее власти. ******** В который раз прошу прощения за затягивание проды. Ну не могу. Просто физически не могу быстрее. Так что, имеете полное право как следует поругать меня. Но и похвалить не забудьте, а то обижусь -_-^ А, ну и ошибки исправляйте, если найдете вдруг. И критика, дорогие читатели, критика.