Ad patres

Сильные мужские руки уверенно тащили Кэролайн к кромке леса, больно пережимая живот. Как бы девушка не мычала, пытаясь хоть как-то привлечь к себе внимание, она получила лишь болезненные удары чуть ниже ребер ногой. - Помолчи, Элизабетсдоттир, лишний шум меня лишь раздражает. – Свистящим шепотом произнес похититель, обдав Форбс знакомым запахом хмеля. Он волоком дотащил всячески сопротивляющуюся девушку до ближайшей полянки и со всей силы откинул её к близстоящему дереву. Ударившись головой о ствол, Кэролайн на какой-то момент потеряла сознание и упала на землю. Нейн не стал терять времени даром и оседлал девушку, засунув дурно пахнущую тряпку между зубов, и завязав её за ушами. Перевернув очнувшуюся блондинку, он хищно улыбнулся и провел рукой по щеке девушки. - Ну-ну, девочка, ты же говорила, что не боишься. Твои родные скоро обнаружат тебя, правда, вряд ли целую. Знаешь, звери в этом лесу быстро находят себе обед, если он истекает кровью. Пока переродок вовсю «флиртовал» с Кэролайн, задирая её платье и нижнюю юбку, она полностью оправилась от удара и начала мыслить трезво. Вспомнив уроки самообороны, которые должна знать любая дочь шерифа полиции, и недолгий опыт вампирских стычек, Форбс со всей силы дала парню по коленке. Нейн инстинктивно опустил голову, и блондинка незамедлительно ударила лбом макушку парня. Перекатившись, чтобы он оказался под ней, и прижав ногами руки оборотня к его телу, Кэролайн поспешила убрать изо рта грязную тряпку. - Ну что, кого из нас теперь зверушки растерзают? – Усмехнувшись, девушка не отказала себе в удовольствии ударить Нейна по лицу. Но на этом её запал кончился – она не знала, что ей дальше делать. Веревки, чтобы связать парня, не было, а ударить с такой силой, чтобы он потерял сознание, из такого положения она не могла. Пока девушка размышляла, переродок как-то странно извивался под ней, постоянно рвано дергая правую руку. - Хватит елозить, словно ты на сковороде у черта! – Кэролайн раздраженно ударила кулаком по груди парня, и тут почувствовала странную пульсирующую боль где-то между ребер с левой стороны . Переведя взгляд на место, от которого исходило волнами это странное чувство, она увидела рукоятку небольшого кинжала, слегка поблескивающую в свете почти полной убывающей луны. Нейн без труда сбросил её с себя и, отряхнувшись, присел на корточки возле вмиг побледневшей девушки. - Прости, красавица, сегодня не твой день… А точнее не твоя ночь. – Он приподнял подбородок Форбс так, чтобы она смотрела в его глаза. – Передавай привет своим друзьям, они тебя уже заждались. Нож я заберу на память, ты же не против? Рывком вытащив клинок, он заставил девушку дернуться. Это, казалось, несложное движение лишило её последних сил, и её голова запрокинулась, а глаза, хоть и остались открытыми, закатились. Тяжело вздохнув, Нейн вытер нож о подол платья и пошел в сторону зарослей. Через пару минут на поляне стало как-то мертвенно тихо. Даже ночные хищники и птицы словно поняли весь трагизм ситуации и скорбно молчали, отдавая дань этой светлой девушке. Вдруг эту тишину нарушил надрывный, хриплый кашель. Кэролайн очнулась, и перевернувшись на бок схватилась за горло. Даже в лунном свете можно было отличить отхарканную кровь на траве. Девушка дышала рвано, словно прорыдала несколько часов. Попытавшись зажать рану, чтобы хоть как-то прекратить кровотечение, Кэролайн доползла до ближайшего дерева и, пошатываясь, поднялась на ноги. Руки дрожали, а в теле появилась гнетущая легкость, будто она не ела пару дней. Перед глазами прыгали черные точки, окружающие ее предметы размывались и двоились. От дерева к дереву Кэролайн медленно передвигалась по направлению к деревне. Рука и левая часть платья быстро стали мокрыми от крови. Наконец, ей показалось, что она увидела столь желанные теплые огоньки костра, который обычно разводили каждую ночь, чтобы отпугивать зверей из леса. Кашель и клокотание в горле уже не прекращался ни на секунду, пот заливал глаза, а из раны раздавался какой-то хлюпающий звук, словно воздух выходил вместе с кровью. Кэролайн уже не обращала внимания на стекающую по подбородку отхарканную кровь. Завалившись на стену первого дома, она по стене продвинулась к двери и тихонько постучала, сил почти не осталось. Откинувшись назад, девушка всячески напрягала уставшие глаза, чтобы не отключится снова. Она боялась даже моргнуть. Форбс буквально колотило изнутри, левая рука перестала зажимать рану и безвольно повисла. Не было сил даже слегка приподнять её, чтобы постучать вновь. Явная дрожь в руках уже проходила. И тут Кэролайн подумала, как странно умирать во второй раз. Вспомнились строчки, которые однажды, в далеком детстве, ей прочитал отец из одной сказки: «Смерть, оказывается, груба и грязна. Она приходит с целым мешком инструментов, похожих на докторские…» Сейчас Кэролайн понимала это, как никогда раньше. Когда её душила Кэтрин, смерть была быстрой и совершенно безболезненной. Тогда в груди просто образовалась какая-то напряженная тяжесть, которая ушла с последними секундами той жизни. Вообще, со смертью приходит необычайная легкость, словно твоего тела уже не существует – это последнее чувство, которое ощущает человек перед тем, как он в последний раз погрузиться в забвение. Теперь же все тело покалывало от недостатка кислорода и крови, сердце колотилось как в последний раз, будто старалось успеть прожить за оставшиеся мгновения всю отпущенную жизнь, а горло, казалось, уже навсегда скрутил болезненный спазм. Наконец, дверь тихонько скрипнула, и на улицу с факелом вышла девушка. Сначала она недоуменно осматривала пустынное пространство, но потом её привлек хрип справа. Обернувшись, она испуганно вскрикнула и уронила факел на траву. - Елена…помоги… - собрав последние силы в кулак, Кэролайн преодолевая кашель, сфокусировала взгляд на хозяйке дома и завалилась на землю, окончательно теряя сознание. - Кэролайн? – Татия сразу же кинулась к девушке, поднимая её с земли и затаскивая в дом. – Асдис! Вставай, Асдис, и помоги мне! Заспанная девочка, увидев мертвенно бледную Кэролайн, почти сразу же заплакала, но мать властным шлепком по голове заставила её сдерживаться. - Асдис, немедленно беги к Эстер, буди их и расскажи, что произошло! Потом возьми Финна или Колли и ветром к Айане, ты поняла меня? Быстро! И буквально вытолкнув дочь из дома, Татия обернулась к лежащей на полу девушке. Тяжело вздохнув, она зажгла все свечи в комнате и, закатав рукава, с большим усилием, затащила Кэролайн на стол. Вытерев лоб тыльной стороной кисти, первородная быстро намочила кусок холщовой ткани в воде и стала вытирать кровь с тела девушки. Дойдя до самой раны, она разорвала платье и нижнюю рубаху ещё больше, чтобы ничто не мешало. Аккуратно стерев кровь с кожи вокруг раны Форбс, Татия опустила тряпку в ведро с водой. Она была неплохой травницей, разбиралась что и как давать, если болит живот или горло, но вот с ранениями никогда не имела дело. Она просто не знала, как помочь надрывно дышащей девушке. Кровь, медленно вытекающая из раны, странно булькала при каждом вдохе, а лицо блестело от постоянно выступающего пота. Вдруг дверь дома резко распахнулась, чуть не разбившись от удара об стену, и в хижину буквально влетел Никлаус. - О Боги, Татия, что произошло? – вслед за сыном в комнату вбежала Эстер. - Я…я…не знаю, правда, не знаю, Эстер! – Девушка, казалось, сейчас расплачется. – Мы уже легли спать, как я услышала какой-то стук в дверь, словно ветка из-за сильного ветра била. Потом чей-то кашель. Я вышла во двор и увидела Кэролайн возле двери. Она назвала меня почему-то Еленой и попросила помощь, потом упала без сознания… Я затащила её в дом и послала Асдис разбудить вас и Айану, а… - Будто у нас кто-то спал! – отмахнулась от неё мать семейства, подходя к Форбс и осматривая рану. – Я отправила её где-то час назад отнести благодарственный пирог Айане, и она пропала… Пока Эстер шептала слова заклинания, Никлаус, с каким-то каменным выражением лица, подошел к столу, не отрывая взгляда от бледного лица Кэролайн, со странно заострившимися чертами. Его губы превратились в нитку, а по правой щеке стекала первая слеза. В комнату вбежал отставший Хейнрик и, увидев почти безжизненное тело своей подруги, заплакал, уткнувшись в рубашку брата. Ник лишь прижал его голову к себе, поглаживая его волосы. - Мам! – тихий голос младшего Майклсона показался подобным грому всем присутствующим. – Мам, она не дышит! - Что? – Эстер открыла глаза и с ужасом посмотрела на совершенно спокойную грудь Кэролайн и её умиротворенное лицо в кровавых разводах. В мгновение ока подойдя к телу девушки, она положила свои ладони на её виски и начала громко нараспев что-то проговаривать, однако все было тщетно. Хейнрик шмыгал носом, приобнимая брата, который неотрывно смотрел на лицо девушки. Его челюсть заметно дрожала, а левая рука сильно сжимала плечо Рика. Вдруг он отвернулся и, прижимая ладонь ко рту, выскочил за дверь. Не успела она удариться о косяк, как в дом забежали Айана и взъерошенный Колли. - Айана! Я не могу ей помочь! – Эстер открыла глаза и полубезумно посмотрела на старшую ведьму. Та буквально на несколько секунд закрыла глаза и, подойдя к девушке, лишь сложила её руки на животе. - Сожалею, Эстер, но она уже не с нами. Она ушла от нас навсегда. Слова Айаны оборвал громкий стук чего-то тяжелого о дерево. Обернувшись, все увидели сломанный косяк и перекошенное от злости лицо Никлауса, стоящего в дверях. Мгновение спустя он исчез.