Ad patres

Данную главу хотела посвятить четырем людям - Хансу Циммеру, Эндрю Ллойд Уэберру и Алану Менкену, без музыки которых эта глава(да и почти все предыдущие) не вышли бы и милой Leddi, чьи теории и разборы сюжета как ничто другое соподвигает на творчество! Несмотря на то, что было давно за полночь, никто из дома Татии так и не ушел. Эстер и хозяйка молча оттирали стол от крови. Где-то за перегородкой тревожно спала Асдис, которую Айана силой напоила отваром сонных трав. Возле неё с открытыми глазами лежала Ребекка и гладила девочку по голове, тихонько напевая странную мелодию, которую так часто она слышала от Кэролайн. Со спины казалось, что она совершенно не переживает, но стоило посмотреть на её зареванное, красное лицо, лихорадочно блестящие глаза и дрожащие руки, сомнений по поводу её внутреннего состояния не оставалось. В соседней комнате на коленях у брата спал Хейнрик, забывшийся почти сразу после того, как убежал Никлаус. Колли же, несмотря на выматывающую ночь, никак не мог заснуть и в который раз рассматривал уже осточертевший, щербатый диск Луны. В доме отсутствовали лишь старшие члены семьи. Финн в эту ночь остался в мельнице, убирать после очередного разорения волками. Майкл и Элайджа уже второй час ходили по окрестностям с факелами, разыскивая сбежавшего Никлауса. Дом Татии погрузился в скорбную, словно ожидающую чего-то, тишину.

***

Клаус ещё несколько минут просидел у постели Кэролайн прежде чем встать. Он был уверен, что Елена, в очередной раз плюнув на собственное образование, прибежит к дому Форбсов с утра, чтобы проверить подругу. Но возможность того, что она захватит кого-нибудь из братьев Сальваторе, заставляла древнего гибрида предпринимать меры предосторожности. Именно поэтому ему приходилось уходить от Кэролайн так рано, чтобы его запах окончательно выветрился из комнаты. Последний раз окинув взглядом комнату, Клаус уже было перешагнул порог, чтобы на вампирской скорости уйти подальше от дома, но странно-знакомый запах заставил его замереть. Терпкий запах свежей крови. Медленно вздохнув, древний гибрид обернулся и тут же оказался рядом с кроватью. Светло-бежевое шифоновое платье с левого бока стремительно пропитывалось свежей кровью. Легко разорвав его, Клаус нервно сглотнул - чуть ниже лифчика зиял свежей плотью глубокий порез. Задержав дыхание, он мысленно отметил про себя, что ему нужно чаще выбираться из города для утоления жажды – вид и запах крови Кэролайн кружил Клаусу голову, словно он, по меньшей мере, год не питался. Осмотрев рану, он заметил, что лезвие, скорее всего, повредило левое легкое девушки, и если она находилась века на два позже собственного рождения, то жить ей оставалось совсем недолго. Люди умирали и от меньшего. Поджав губы, Клаус отвернулся – он не знал, как помочь девушке, уповать на случайность было не в его правилах. Тут его взгляд упал на прикроватную тумбочку Кэролайн. Помимо всяческих безделушек приковывали к себе взгляд две вещи. Обычная фотография в деревянной рамке, столь отличной от тех вычурных металлических, что были у каждого второго жителя Мистик Фоллс. Тайлер приобнимал Форбс за плечи, лениво ухмылялся в кадр, когда девушка льнула к нему всем телом нежно и счастливо улыбалась. Столь знакомый автору рисунок скромно выглядывал из-под рамки, словно не решаясь выйти из тени этого глянцевого счастья. Взяв в руки злосчастную рамку, Клаус нервно начал бить ею по ладони, кусая губы. Однако стоило ему взглянуть на залитую кровью постель и платье девушки, как фотография отправилась в свой последний полет в окно. Древний гибрид закрыл глаза – он видел столько смертей за всю свою тысячелетнюю жизнь, в большинстве быв виной им, но на этот уход он не мог смотреть. Какое-то странное чувство охватывало все его естество, словно это происходило не впервые. Даже когда умирали мать, сестра, братья в то давнее время, он не чувствовал себя столь…беспомощно? Скорее, ничтожно перед своим главным врагом – смертью, из рук которой он уже вытащил однажды Кэролайн. Вспоминать про то, что он сам отправил её к ней, Клаусу как-то не хотелось в данный момент. Однако время на раздумывание пронеслось как стрела. В какой-то миг гибрид услышал надрывный хрип позади себя. Стремительно повернувшись на мысках, Клаус замер от увиденного. Кэролайн, выгибая спину, словно хотела сделать мостик, отчаянно пыталась вздохнуть, держась левой окровавленной рукой за горло. Её колотила крупная дрожь, будто девушку накрыл приступ эпилепсии. Кровь медленно вытекала из уголков рта. Решение пришло мгновенно - Клаус, не теряя даже миллисекунды, подбежал к кровати и надкусил собственное запястье. Это единственное средство, которое всегда спасало его, но сейчас он на него не рассчитывал, уж слишком призрачна была надежда, что он не ошибся. Перехватив отчаянно сопротивляющуюся в своем безумстве голову Кэролайн, Клаус с силой приложил её рот к укусу, перекрывая другой рукой нос. - Пей, давай же! Ты не можешь уйти! – злым надломленным голосом гибрид пытался хоть как-то привести Форбс в чувство, которая брыкалась все сильнее. Плюнув на собственный внешний вид, Клаус сел на девушку сверху, прижимая её к кровати и сковывая руки ногами. Он наклонился к её лицу слишком низко. - Ты же хотела жить… Не смей разочаровывать меня! Не смей… - на этот раз его шепот не был похож на тот повелительный, немного ленивый голос, что привыкли слышать окружающие. Какие-то необъяснимые боль и усталость появились в бархатных, хриплых обертонах. Кэролайн перестала вырываться, в глазах появилась осмысленность, и вместо того, чтобы вздохнуть, она, наконец, сглотнула. Облегченно выдохнув, Клаус убрал руки с лица и перевел взгляд на рану – хоть крови меньше и не стало, рана постепенно затягивалась. Кэролайн тихонько, даже скорее робко, вздохнула. Она не отрывала взгляда от лица своего спасителя. Клаус же не думал менять своего положения, молча смотря ей в глаза. - Ник… - хриплым, не своим голосом, наконец, прервала она молчание, медленно высвободив собственную руку из-под его ноги. Она, было, потянулась к его щеке, но на полпути кисть безжизненно упала обратно на кровать. Тело Кэролайн расслабилось, глаза остекленели. Закусив губу, Клаус медленно слез с неё и, закрыв рукой её глаза, отошел к двери. Запах крови, стоявший в комнате, по-прежнему дурманил разум, заставляя его постоянно сдерживать себя. Несмотря на вампирскую сущность, он чувствовал себя разбитым, а голова впервые за долгое время отказывалась соображать четко. - Браво, Никлаус! Я даже не ожидала от тебя такой сообразительности, похвально! – вдруг за его спиной раздалось низкое, насмешливое контральто. Обернувшись, Клаус увидел незнакомую шатенку, сидящую на подоконнике открытого окна. Через мгновение он впечатал её в стену комнаты, держа за горло, однако удара не последовало. Молодая женщина исчезла, и рука гибрида сжала лишь воздух. Незнакомка опять появилась на подоконнике, развеселившись ещё больше. - Но-но, юноша, разве вас мать не учила, что поступать с гостями так негоже, пусть это всего лишь их астральные проекции? – она шутливо скорчила серьезную мину. - Кто ты, черт возьми?! – Клаус был крайне взбешен, от прежней усталости, казалось, не осталось и следа. - Серьезно? Никлаус, что у тебя с памятью? Годы, что поделаешь… - продолжала издеваться над гибридом шатенка, но вдруг враз стала серьезной. – Париж, 1793 год, салон на улице Рю де Турнон, ничего не вспоминается? - Черная Мария? – гибрид насмешливо посмотрел на гостью, но увидев, как искривилось лицо девушки, добавил. – Мария Ленорман? Ты же умерла в сороковых девятнадцатого века, я лично имел честь быть на твоих похоронах. - Да, согласись, красиво было? – Мария спрыгнула с подоконника и подошла к мужчине. – Но это было одним из моих подложных имен, а вот каково мое настоящее, дорогой? Помнится, когда то давно, в деревеньке викингов я помогала появиться тебе на свет… - Айана? – после этого предположения Клаус выглядел по-настоящему шокированным. – Но как? Ты же умерла, тебя отец убил! - Правильно, но ты забываешь – я первородная ведьма. А магия, как известно, появилась, когда появился первый человек. Думаю, говорить, что и первые маги родились тогда же, не стоит. У нас есть минут двадцать, прежде чем здесь появятся Елена и Бонни, так что мы можем поговорить. – Она по-хозяйски указала Клаусу на кресло, а сама вернулась на подоконник. – Никлаус, я никогда не исчезну с этой земли. Моя семья является её хранителями, и, когда погибнет эта планета, только тогда умрем и мы. - Но ты совершенно не похожа на себя саму… - Есть такое. – Быстро перебила Клауса Айана, от чего тот злобно посмотрел на неё. – Мое тело смертно, Никлаус. Если меня убьет обычный человек, мое тело умрет, а моя душа переселится в другое. Такое случалось пару раз за это тысячелетие. И как ты правильно узнал, моим последним пристанищем стала Мария Ленорман. - Зачем ты здесь? – гибрид прищурил глаза, развалившись в кресле. Странно, но разговор с Айаной постепенно восстанавливал его маску «супер-грозного-ужасного гибрида». - Как тебе объяснить… - Айана задумалась на секунду. – Знаешь, когда живешь столько же, сколько существует само человечество, становится непомерно скучно. Дни для тебя подобны месяцам, они пролетают так медленно. Человек – существо слишком предсказуемое, и наблюдение за ним становится однообразным. Поэтому мы иногда развлекаемся. Ностардамус, Ванга, Мессинг, та же Ленорман – это невинные попытки развеселится моей семьи. Человечество так забавно, когда натыкается на что-то необъяснимое, загадочное. Помнится, я даже пару раз горела на костре из-за святой инквизиции Италии. Но когда это веселье уготовано самой судьбой, а не подстроено тобой, вот только тогда ты понимаешь истинный вкус жизни. Так было, когда появились первые оборотни, когда мать обратила вас. Я стараюсь не пропускать эти моменты, и сейчас грядет один из них. Но, к сожалению, он отнюдь не забавен. Довольно скоро решится судьба всего, Никлаус. Готовься и до встречи, мой старый друг! - Подожди, но… Но, улыбнувшись, она уже исчезла, сопровождаемая визгом тормозов машины на улице.