Не святая война, или В моей душе нет больше места для тебя

Дуглас не кричал, когда Эш бил его хлыстом, а затем насиловал. Только цедил сквозь зубы самую отборную матерщину, получая за это новые удары. Попытался вырваться, когда Эш заставил его подняться и поднять руки вверх. - Смирно. Ты сам на это согласился, - Мюррей ударил его по лицу. Щелкнули наручники, затем Эш закрепил цепи и веревки, и резко вздернул парня, подвешивая за цепь на руках на перекладину. Запястья болели. Дуглас инстинктивно вертелся, но этим делал себе только хуже. Эш наблюдал за его движениями и курил, а потом потушил сигарету о его бок. - Ну, подергайся еще. - Ублюдок! Тварь! Отродье больной сифилисом желтой собаки и прокаженного шакала… тебя кобра поила, и гиена кормила, ты … … … - в ход шли все федеральные и меджийские ругательства. - Надо было молчать. А если бы ты был поумнее, то не висел бы здесь, а развлекался бы так с кем-то вместе со мной. - Если бы да кабы, - Дуглас плюнул губернатору в лицо. Новый удар вместо ответа. Текла кровь из носа, кровоточили разбитые губы. - Ты мразь, Эш, я такой мрази нигде не видел… - повторял парень. Хуже издевательств было чувство вины за тех, кого не спас. И никакая боль не жгла так, как память о том, насколько сильно любил этого подонка, доверял ему свою и чужую жизнь. Вибратор внутри. Зажимы на сосках. Ошейник с шипами на внутренней стороне. Больно! Адски больно… Удары хлыста снова посыпались градом, но теперь выносить их было намного труднее, без опоры тело двигалось туда-сюда, руки выворачивались. Дуглас закричал. Эш только засмеялся и принялся дергать его за веревки и цепи, как марионетку. А затем опустил его так, чтобы парень почти касался ногами пола. Недолгий перерыв, но после передышки Дуглас почувствовал под ногами жар. Раскаленный металл с горячими углями. Парень дергался и кричал до хрипа, пока Эш не поднял его снова. Вверх – вниз. Вверх – вниз. - Ну, кричи громче. Все равно тебя никто не услышит. Насмешливый голос Мюррея тонул в темноте и пустоте. Кажется, в камеру вошел кто-то еще. Незнакомый голос, слова не воспринимались. И забвение. * Черт бы побрал все министерство внутренних дел с их инспекциями. Когда позвонил Энтони и сказал, что комиссию пропустили на проверочном посту, и они скоро будут в ставке, Эш вышел из себя. - Они так вовремя, как смерть, голод и чума вместе взятые! У меня есть время? - Максимум полчаса. - Спустись ко мне в подвал. Немедленно. Подчиненный из «своих» прибыл мигом. Эш снял с дыбы едва дышащего парня и опустил на пол. - Значит, так. Вот этого везешь в Джеран-Абад, оставляешь на задворках в каком-нибудь злачном месте и звонишь Дингби, чтобы прислал пацанов забрать труп и составить протокол об убийстве в притоне. Сюда в камеру присылаешь уборщиков, сам знаешь кого. Пусть уберут, свинтят и разберут вот эту всю технику. Запчасти – закопать. - Так точно. - Я приготовлюсь к встрече и уболтаю шавок, когда приедут. Смотри, выбирай место попаршивее, где больше всего пьянок и драк. - Будет сделано. Энтони уже бывал в Джеран-Абаде и знал один бар, где делишки творились какие угодно. Туда можно будет отвезти. Уточнил только: - Добивать тушку? - Не рискуй, еще наследишь. Я сейчас тебе его мешковиной обмотаю, пока руки в перчатках. Если сейчас не отходит, то по дороге откинется. * …Дональд Конолли, хирург Джеран-Абадского госпиталя, сотни раз повторял своим родственникам из Нью-Флориды: «Не желайте мне по телефону удачной смены! Наоборот же выйдет». Но Мери, например, его не слушала. Вот и вчера вечером пожелала, чтобы утренняя смена прошла хорошо. Накаркала! Он прибыл в госпиталь на первую смену, начинавшуюся в полшестого утра, и тут же услышал: - Доктор Конолли, предстоит операция. Привезли пациента. Мужчина без сознания, травмы, удивительно, как он до сих пор остался жив. - Отставить домыслы! – рявкнул хирург. – Что у пациента? - Проще сказать, чего у него нет, - хмыкнул кто-то из санитаров, стоявших неподалеку, а дежурный начал перечислять: - Вывихи, ожоги, раны, следы побоев, травмы изнасилования. Потеря крови. - Операционная готова? - Да, пациента уже везут. - Кровь на анализ. В отделение полиции сообщить. Вызвать доктора Мейли. Подключить камеру в операционную, - далее он перечислил препараты, которые следовало ввести в первую очередь. Сколько таких уже было. В районе Джеран-Абада никогда не было спокойно, даже, по слухам, до войны. Пострадавшие в боях и в пьяных драках, жертвы насилия… Конолли подготовился к операции и направился на место. Да, неудивительно, что все так боялись. Вот это кто-то «поработал»! Трудиться пришлось долго. Если уж после всего, что с ним сделали, парень еще дышит, стоит попробовать вытянуть с того света. Если сердце выдержало длительную операцию и наркоз под препаратом, который здесь давно и безуспешно требовали заменить на другой… «Гвозди бы делать из этих людей, не было б крепче в мире гвоздей». Прибыл судебный медик, зарегистрировал факт обращения по поводу пациента с травмами криминального характера и составлял протокол с таблицей о характере травм. Придирался, что как-то уж слишком аккуратно парня доставили на то место, где его нашли, черепно-мозговой травмы не было. «Не местный, полиции придется повозиться». Потом Мейли расспрашивал бригаду, которая собственно приезжала на место. Кто и где нашел, кто вызвал скорую, что видели те, кто явился по вызову. Дело было темное. Парня нашли лежащим у двери бара, со стороны казалось, что прилег пьяный бродяга. За такого его и приняла уборщица, попыталась разбудить и прогнать, прикоснулась, почувствовала на своих пальцах что-то липкое и ощутила соленый запах, а увидев при свете, что руки в крови, позвонила в скорую помощь. «А полицию к бару звать побоялась, и сперва заниматься всей этой бодягой придется нам. Да уж, если бы не увидела или решила бы не трогать пьяного, парень загнулся бы», - подумал Конолли и распорядился, чтобы к пациенту прислали медсестру на дежурство. А как очнется от наркоза, пусть и психолог заглянет. Мало ли, еще начнет под капельницами дергаться, неизвестно что он пережил, и не поехала ли крыша. Еще и следователи приедут не сегодня, так завтра. Хорошенькой удачи Мери нажелала!