Не святая война, или В моей душе нет больше места для тебя

Джозеф успел к полуденному времени для посещений. Дуглас сидел в коляске, одетый в свободную футболку и светлые джинсы – в первый раз за долгие годы носил цивильное. - У меня мало времени, Дуглас, - с порога предупредил брат. – Я не мог отказаться от выполнения родственного долга, но мне стоило немалых трудов получить отпуск в университете. Притом, мы с Томасом вынуждены были всем лгать, что ты ранен в бою, что ты герой. Берем грех на душу, хоть ты для семьи и отрезанный ломоть. - Можно было не стараться. За то время, что прошло, Джозеф не изменился. Всё то же постное лицо «без возраста» и холодно-брезгливые интонации. Как же мерзко с ним говорить… - Мне уже рассказали об экспертизе и следствии, - продолжил Джозеф. – Дуглас, это позор! Как ты мог допустить такое? - Бумаги подавали без меня. Я тогда еще в реанимашке валялся. - Я не о том. Знаешь, как стыдно мне было, когда мне рассказали, что тебя изнасиловали? Мне не интересно, что там выяснит следствие, ты виноват во всем сам. Должно быть, ты своим греховным и развратным поведением дал повод… - Рот закрой! – рявкнул Дуглас. – Что ты знаешь о насилии? Что ты вообще знаешь о войне? Ты не видел, что здесь творится. Не видел кишки солдат на камнях. Ты ни разу не читал молитву над «тюльпанами». А теперь ты судишь меня. - Ты паршивая овца в семье. - Дрожишь за свою репутацию? Я не буду давать делу ход, но не ради тебя. Просто чтобы отец дожил спокойно тот короткий срок, который ему обещают врачи, и чтобы матери не было больно. И есть еще причины, но тебя они не касаются. Джозеф отвел взгляд: - Для всех будет лучше, если ты напишешь заявление о прекращении дела. Я воспользуюсь связями семьи, чтобы тебя красиво перевели с Менжен-Дие на другое место, но я не хочу, чтобы ты появлялся у нас с Томасом. - Нахрен нужно! - И вот еще что. Я привез тебе деньги, две тысячи долларов, на расходы. Но большего не проси. - Да катись ты со своими деньгами! Я не хочу иметь с тобой ничего общего. Убирайся. Когда Дуглас вернулся в палату, его трясло. Черт… «Неужели я и в самом деле виноват, что Эшли надо мной издевался всё время, которое мы провели вместе?!.. Я к нему всегда со всей душой… а в итоге я же и виноват». Если при Джозефе он рычал и злился, то наедине с собой хотелось просто выть. И он лежал, обнимая подушку, и скулил. Слёз не было, только сдавленный звериный хрип. На следующий день Джозеф уже покинул Джеран-Абад, чтобы наконец-то уладить дела и больше не вспоминать о блудном брате, и оставил деньги у врача. Дуглас ворчал, что не нуждается в подачках, но его уговорили не отказываться, ведь многое приходится начинать с ноля. Бумаги об отказе от выяснения обстоятельств дела он подписал в тот же день. Дело отправилось в архив как «бытовой конфликт невыясненного характера». * Дингби доносил регулярно и обо всем. Щенок выжил, но молчал, и упорно возражал против любых попыток что-то выяснить. «Надави на своих, пусть закроют дело побыстрее. И в клинике самым совестным пригрози, чтоб молчали». Комиссия еще ничего не нашла, но министерские шавки упорно торчали в Централе и не собирались уезжать. Засада похуже чем воевать с Мустафой и его головорезами. Подчиненным лишний раз морды набить не получалось! Не говоря о чем посерьезнее. Вдобавок ко всему, напросился на прием старший брат Дугласа – неужели чопорная ханжеская семейка зашевелилась из-за паршивца, которого сами когда-то выпинали из дому? Но тайничок с фото и видео «жарких ночей с ангелочком» ждал своего часа. Эш решил, что если Джозеф Бома будет жаждать возмездия за брата, компромат пойдет в ход. С объяснением: «Дуглас сам меня спровоцировал, сам хотел, чтобы я с ним так обращался. До чего же развратная натура!». Однако встреча прошла совсем по-иному. Преподаватель богословия равнодушно озвучил то, что узнал: - С моим братом произошла неприятная история и мне намекнули, что вы будете против расследования, поскольку оно задевает воинскую честь. В этом наши интересы сходятся, мне тоже важна репутация семьи и моя личная. Поэтому я надеюсь договориться с вами. - Чего вы хотите? – равнодушно поинтересовался Эш. - О, всего лишь мелочи. Я уговорил Дугласа подписать отказ от следствия, и убедил не возвращаться в меджийскую армию. За это я надеюсь, что вы переведете его на другое место с повышением и характеристикой, которой может гордиться семья. Но место я бы предпочел такое, где он сломает себе жизнь сам, без нашего с вами участия. Мы с вами гордимся причастностью к жизни героя, а в это время его доводят до суицида завистники, спаивают товарищи-алкоголики или сводит в гроб болезнь в диких краях. Каков преподаватель богословия и этики! Давно Эшли не видел таких сюрпризов… - Такая чистая и искренняя ненависть! Неужели это может быть свойственно служителю господа? Джозеф Бома оценил иронию интонации и улыбнулся. - Вы же знаете докосмическую и космическую историю, генерал Мюррей? У священников свои войны, победы и поражения. Так что вы скажете? - Есть одно назначение в Нью-Калифорнию, почетное, но сводящее в могилу. Всё как по вашим пожеланиям: отвратительный коллектив, спирт в почти свободном доступе и алкоголики, опасные химикаты. - Мы с вами отлично поняли друг друга, генерал. - Сколько вы потратили личных средств на решение этой проблемы? - Шесть тысяч, - Джозеф в два раза преувеличил сумму, потраченную на поездку и на брата. - Я компенсирую вам пять с половиной, и мы расстаемся друзьями. Пять тысяч из почти миллиона долларов, выигранного на удаче Бома. Мелкие расходы!..