A Handful of Dust (Горсть праха)

Одним из преимуществ отрядов-троек Шепард, как осознал Гаррус, когда они забились в Кодиак, было физическое пространство. Он читал документацию, в которой говорилось, что Кодиак может вмещать до четырнадцати бойцов, но совершенно не представлял, как. Четырнадцать маленьких людей, возможно, уложенных друг на друга штабелями от пола до потолка. Может, четырнадцать детей. Грант один занимал места на пятерых, если судить по ворчанию Заида. — Если ты не уберешь свой гребаный локоть от моего гребаного лица… — Это твое лицо уперлось в мой локоть. Эти челноки построены для пыжаков! Когда кроганы начнут строить собственные корабли, они будут… — Долбаными летающими смертельными ловушками? Ты в своей жизни встречал много гребаных кроганских инженеров? Очевидно, недовольный тем, что спор протекает без его вмешательства, Явик начал: — В моем цикле… Тали придавило так близко к Гаррусу, что когда она подняла голову, он почти смог разобрать черты лица за мутным фиолетовым стеклом. — Ты не собираешься ничего сказать? — спросила она тихо. Хотя он подозревал, что даже если бы она закричала, никто ничего не расслышал бы за грохотом семи комплектов брони и жалующихся солдат. Гаррус прочистил горло. Явик уже разъяснял превосходство протеанской инженерии — ничего нового, — а Джек закатывала глаза. Грант отодвинулся от Заида, только чтобы заехать Явику в рот. Джек прыснула. — Следи за собой, кроган… — Может, мы могли бы… — начал Гаррус. Тали вздохнула. Забавно, что даже за перепалкой Гаррус это услышал. С другой стороны от Гарруса, Кайден стянул перчатку, поднес руку ко рту и свистнул так пронзительно, что последовавшая резкая тишина показалась звенящей. Гаррус должен был отдать ему должное: все лица развернулись к ним. Даже у Явика слегка отвисла челюсть. Кодиак дернулся в сторону, но почти тут же выпрямился. — Может, в следующий раз сперва предупредите? — пробормотал Кортез. Подавшись вперед, Гаррус упер локти в колени и твердо встретил устремленные теперь на него глаза. — Так, — начал он. — Мы разделяемся на три группы. Нормандия не улавливает сигнатуры Имперского на орбите, но сейчас мы не можем полностью верить нашим сканерам, а шторм мешает обнаружить что-либо на поверхности. — Тогда почему мы здесь? — спросил Грант, широко махнув рукой. Заид увернулся, но Гаррус не упустил из виду, как рука наемника инстинктивно дернулась к оружию. — На Марсе находится ближайший крупный медицинский комплекс. Мы знаем, что они покинули Землю, так что есть вероятность, что они были здесь, даже если не остались насовсем. — Так мы… что? Ищем отпечатки пальцев? — спросила Джек. — Нам нужно больше информации для начала. Это целая ***ная планета. Гаррус кивнул. — Мы ищем зацепки. Свидетелей. В худшем случае, мы ищем трупы. Все необычное. Все, что может указать нам верное направление. На лице Джек отразился скепсис, ее полные губы поджались, а брови опустились. Ее хвостик подпрыгнул, когда она помотала головой. — Все необычное на сожженной Жнецами планете. Ты когда-нибудь слышал о том, чтобы искать… — Иголку в стоге сена? — предположил Гаррус с оттенком язвительности. Одна бровь Джек снова взлетела вверх. — Я никогда не говорил, что это будет просто. Хотите остаться сидеть здесь и греть место в Кодиаке — пожалуйста. — Он сделал паузу, и когда он моргнул, то за закрытыми веками увидел образ Шепард, темной и изломанной, с блеснувшими в свете фонаря жетонами, делающую вздох. Тот один вздох. Он вложил столько чертовой надежды в один единственный вздох. — Слушайте, даже если ее не поместили в этот комплекс, ее похитителям определенно требовалось бы достать что-нибудь посильнее чертового меди-геля. Даже если их там уже нет, любые крохи информации, которые мы сможем использовать — которые Лиара сможет использовать — будут полезны, притом, что сейчас у нас нет ничего. — Ясно, — сказал Кайден. Это было то ясно, которое заканчивает разговор — солдатское ясно — и все в переполненном пространстве Кодиака заерзали, пожали плечами или закивали, но никто не спорил. И не жаловался. — Время прибытия — пять минут, — сказал Кортез. — Может немного трясти. Тут шторм. Действительно трясло. В этот раз, когда локоть Гранта оказался в опасной близости от носа Заида, никто ничего не сказал, не засмеялся и не закатил глаза. Пять напряженных минут всегда кажутся вечностью по сравнению с пятью спокойными минутами, и к тому времени, как Кодиак опустился на крышу медицинского комплекса Лоуэлла, на площадку для аварийного транспорта, все, кто мог, выглядели несколько зеленоватыми. Гаррус сглотнул собственное беспокойство. Ох, да ладно, подколола Шепард. Это ерунда! Помнишь Мако? Черт, помнишь Молот? Вот это была тошниловка. Я никак не могла приноровиться к этой штуке. Он бы улыбнулся, если бы она действительно была здесь, чтобы это видеть. Думал, у тебя был иммунитет. Нет, черт возьми. Я просто всегда блевала, пока никто не видит. Знала, что иначе вы мне этого никогда не забудете. Вспомни, как долго вы все измывались над Рексом после того раза, как он не смог сдержаться. Честно говоря, это было безумно смешно. Честно говоря, думаю, именно я чаще всех об этом рассказывала. Он представил, как она усмехается, говоря это. Такая хорошая история. Никогда не подумаешь, что кроган может выглядеть таким жалким. Он скучал по ее усмешке. Прежде, чем открыть дверь, Кортез повернулся и бросил через плечо: — Площадка открыта для ветра. Не могу считывать показания даже на пятьдесят шагов. Будем надеяться, вам больше повезет с коммуникаторами короткой дистанции и встроенными в броню датчиками. Но может понадобиться план Б на случай, если я не смогу к вам пробиться. — Три часа, - сказал Гаррус. — Следите за временем. Все встречаемся здесь через три часа. Без исключений. Этого времени должно быть достаточно, чтобы прочесать комплекс. Последовала серия кивков, а затем шлемы были закреплены, а оружие проверено и перепроверено. Гаррус открыл дверь, и ревущая стена красного песка моментально ослепила его. Визор отважно старался предоставить ему необходимые данные, но даже его возможности были ограничены. Он не сомневался, что если бы в десяти шагах от него стоял эскадрон вражеских солдат, он бы этого не заметил. Конечно, он надеялся, что те были бы так же слепы. — Аленко. Явик. Возьмете на себя западное крыло. Должен быть шлюз, если предоставленный Хакетом план точен. Тали. Ты и Грант… — Берем восточное, — ответила она. Он слышал в ее голосе улыбку, даже когда она потянулась назад и достала дробовик. — Вернуться через три часа. Он сам не знал, чего он ожидал, но явно не того, что предоставила ему реальность. Гаррус подождал, пока обе группы выйдут за пределы радиуса его радара, прежде чем выдвинуться вместе с Заидом и Джек. Вместо обычной позиции за спиной Шепард, он вышел впереди с штурмовой винтовкой наготове и Джек за плечом. Заид двинулся следом, и Гаррус надеялся, что Богомол наемника оборудован хотя бы в половину таким же хорошим модом на прицел, как его собственный. Вихри песка царапали шлем Гарруса, издавая при столкновении раздражающий звук. Он повернулся к ветру спиной и последовал в направлении, указанном на карте здания. Спустившись по трем лестницам и перебравшись по узкому мостику с уходящим в пятки сердцем и крепко держась за перила, они достигли земли и главного входа в больницу. Было слишком тихо. Даже учитывая шторм. Даже после Жнецов. Волны красного песка разбивались о стены, доставая почти до окон, и единственными отметками на насыпях были те, что оставил сам ветер: жуткие узоры из завихрений и воронок. Он сказал себе, что следы мог стереть ветер, но сам же себе не верил. Это была ни с чем не спутываемая тишина смерти. Он мог бы жестом указать Джек и Заиду идти вперед — здесь внизу ветер уже не создавал такой непроглядной стены пыли — но почувствовал необходимость услышать звуки голоса. — Заходим, — сказал он. — По ощущениям, здесь полный ***дец, — сказала Джек. — Гребаный ***дец, — отозвался Заид. — Смотрите в оба, — сказал Гаррус, мысленно соглашаясь. Внутри было еще хуже. Даже сквозь фильтры шлема он мог чувствовать, как неправильно пахло это место. Больницы обычно чисты и стерильны, пропитаны антисептиками, антибактериальным мылом и болезнью. Эта пахла песком. Сухостью и жаром и подо всем этим слабое зловоние смерти. Его ноздри дернулись, и даже зажатые в тесном пространстве шлема мандибулы беспокойно дрогнули. Свет над ними моргнул и затрещал, словно питающие его запасные генераторы вот-вот откажут. Они медленно прошли через вестибюль в приемный покой, но тишина, пустота и тревожная полутьма остались неизменными. Детская плюшевая игрушка лежала под одним из стульев рядом со стопкой старых книг с некогда яркими цветными обложками. — Это работа Жнецов? — спросил Заид, его голос, приглушенный при проходе через коммуникатор, прозвучал слишком громко. Гаррус оторвал свой взгляд от книг и брошенной игрушки, помотав головой и сделав жест следовать за ним. Это была не Земля и не Палавен. Здесь было тише. Печальней. Это был Горизонт. Оба раза. Украденные жизни. Потерянная надежда. Насколько тишина снаружи требовала наполнить ее голосами, настолько здешнее безмолвие молило не нарушать его. Они двигались по коридорам как призраки, звук тяжелых ботинок о кафель был почти оглушительным. После двух пустых комнат, за дверью третьей они нашли тела, уложенные в ровные ряды. — Это больница, — пробормотал Заид. — Почему было не отнести их в гребаный морг? — Может, морг был переполнен, — ответил Гаррус. В том направлении пролегал маршрут Кайдена и Явика. Гаррус им не завидовал. Джек сзади него поежилась и распрямила плечи еще более вызывающе. В других комнатах они нашли еще больше мертвых. Он не был медицинским экспертом, но в свое время повидал много трупов, и эти не были свежими. Даже если похитители Шепард были здесь, эти тела — не их работа. По его прикидкам, большинство были мертвы много месяцев. Все обнаруженные свидетельства рассказывали историю, которую ему не хотелось признавать как правду: эти люди были мертвы, потому что про них забыли. Вся чертова планета была оставлена умирать, когда пришли Жнецы. Может, часть забрали, превратили в хасков, генетический материал или еще что похуже. Но когда Жнецы двинулись дальше, они еще оставили выживших, и у этих выживших не было никого. Ничего. Подходящее к концу продовольствие и никакой надежды на помощь, пока их правительство было занято, а войска разбирались с более крупными, приоритетными угрозами на более крупных, приоритетных планетах. Это был чертов Отважный, но здесь он смотрел не на то, как Шепард — и только Шепард — медленно умирает от голода, он видел последствия медленной смерти целой планеты. В конце, они собирались здесь, подумал он. В больнице. Большом безопасном здании в центре города, относительно не тронутом огнем Жнецов, силами Жнецов. Они пытались продержаться здесь неделями, месяцами, ожидая, пока кто-нибудь найдет их. И никто не пришел. Ему никогда так сильно не хотелось во что-нибудь выстрелить. В пыжака. Бешеного варрена. Во что угодно. Это? Это была не работа для солдата. Даже не для копа. Марс был планетой, которой теперь нужны только священники, чтобы подарить множеству душ покой. — Это хуже, чем ***ная Прагия, — пробормотала Джек, и Гаррус невольно мысленно с ней согласился. # Гаррус был на взводе после их провалившейся попытки найти хоть что-то ценное на поверхности планеты, и последним, чего ему хотелось, когда он открыл дверь Кодиака и вышел в трюм, было обнаружить Трейнор, нервно переминающуюся с ноги на ногу. Облегчение схлынуло с ее лица, как только она встретилась с ним взглядом, но она подождала, пока деморализованный отряд не разошелся, прежде чем заговорить. Значит, конфиденциальный разговор. — Адмирал на видеосвязи, сэр. Он, эм, ждет уже некоторое время. — Некоторое — это сколько? Трейнор бросила взгляд на датапад и вздрогнула. — Два часа. Он сказал, что подождет. Сколько потребуется. — Черт. Он что-нибудь сказал? Она замотала головой даже раньше, чем он успел закончить вопрос, впрочем, другого он и не ожидал. Он положил руку ей на плечо и обрадовался, когда часть ее напряжения ушла. Немного. — Слушайте, — сказал он, — было бы очень хорошо, если бы Вы могли убедиться, чтобы все — все — поели хоть немного и на ближайшее время заняли руки чем-нибудь, чем угодно, что отвлечет их умы от того, что мы увидели внизу. — Настолько плохо? Несколько мгновений, он думал, не соврать ли ей немного, чтобы сгладить реальность красного песка, дочиста шлифующего белые кости, костлявых тел, сжатых в углах пустых комнат. — Хуже, - сказал он. — Земля после этого кажется курортной зоной. Я… не могу сказать, насколько это дело Жнецов, и насколько просто… Он увидел на ее лице понимание. — Цена войны? — Цена войны, — согласился он. — Эти чертовы безжалостные вычисления. Он сделал несколько шагов к лифту, прежде чем его остановил тихий голос Трейнор. — Сэр? Гаррус? После звонка… поешьте хоть немного, хорошо? И займите руки чем-нибудь, что отвлечет Ваш ум от того, что Вы увидели внизу. — Она сделал паузу. — Уверена, что батарея не откажется от Вашего внимания. Его мандибулы разошлись в слабой улыбке. — Так точно, специалист. Так точно. Как только дверь лифта закрылась, оставив его в одиночестве, он провел руками по покрытой пылью поверхности синей брони. Красный песок. Белые кости. Скелеты. Призраки. И никаких следов Шепард. Никаких.