A Handful of Dust (Горсть праха)

Гаррус настолько привык видеть рядовых Уэстморленд и Кэмпбелл на охране двери между БИЦом и командным залом, что поймал себя на том, что уже собирался приветственно кивнуть, прежде чем осознал, что комната пуста. Арка сканера стояла темной, и он, поежившись, слегка опустил голову, проходя сквозь нее. Это должно было быть хорошим знаком: видимое свидетельство того, что война окончена, но он лишь чувствовал себя неуютно. Жуткая пустота охранного поста была ничем по сравнению с самим командным залом. Он застыл на пороге, глядя на свободные неиспользуемые терминалы, их пустые экраны, похожие на широко раскрытые глаза. Спустившись в центр зала, он пробежал рукой по поверхности потемневшего центрального терминала. Он задумался, как много драгоценных военных ресурсов, которые Шепард выбила или вымолила, сейчас представляют собой тлеющие обломки, как стоивший таких трудов Горн. Или трупы. Как на Марсе. Расправив плечи, он шагнул в комнату связи, не оглядываясь назад. Он нажал на кнопку, назвал имя адмирала и встал по стойке смирно, дожидаясь ответа. Потребовалось некоторое время – видимо, адмирал находился поблизости, но не сидел в ожидании у КМК Альянса – прежде чем возникло изображение мужчины, искаженное помехами. — Вакариан, — сказал он. — Сэр, — тут же ответил Гаррус. — Боюсь, с Марса хороших новостей нет. — Никаких следов Шепард? — Никаких следов кого-либо, адмирал. Я… я сожалею. Из-за ограничений КМК Гаррус не мог определить, побледнел ли Хакет, но плечи адмирала опустились и он покачал головой. — Такие потери были ожидаемы. Конечно. — Ожидания и подтверждения — разные вещи. — Бесспорно, — Хакет поднял подбородок, и момент скорби прошел почти так же быстро, как наступил. — Но это обстоятельство, боюсь, вторично. Я, конечно, надеялся, что вы можете обнаружить что-нибудь, отчего имеющиеся у меня новости потеряют значение. — Сэр? — Мы получили требования. Выкуп. Миллион кредитов. Мандибулы Гарруса плотно прижались к щекам, хотя никаких других внешних признаков тревоги он не выдал. СБЦ не идет на сделки с похитителями. Так же как и турианская армия. Если судить по мрачному выражению лица Хакета, у человечества были схожие правила. Гаррус заплатил бы эту сумму дважды. Десять раз. Сотню. Даже бесцветное и подрагивающее изображение не могло скрыть пронизывающей резкости взгляда адмирала. — Дело не в цене. Если бы мы были уверены, что они выполнят свою часть сделки, мы отдали бы все что угодно. Вы знаете это. Гаррус слегка наклонил голову, пытаясь осознать эти слова. Лицо Хакета не выдавало ничего; если мужчина просто лгал, чтобы успокоить его, то он делал это чертовски хорошо. С другой стороны, Гаррус был достаточно циничен и практичен, чтобы не сомневаться, что у Альянса есть целое множество собственных причин хотеть вернуть свою героиню живой. — Это довольно удобно, не так ли? — спросил Гаррус. — Нормандия едва сошла с орбиты, и тут же приходит требование о выкупе? — Вы, безусловно, не единственный, кто об этом подумал. — Вы связывались с, эм, нашим частным источником информации? Даже не смотря на помехи связи, Гаррус разглядел, как губы Хакета слегка изогнулись. — Именно она определила координаты, основываясь на их запросе и некоем алгоритме, который старый солдат вроде меня не сможет объяснить даже в общих деталях. Но звучало очень… убедительно. — Она быстро говорит, когда возбуждена, — согласился Гаррус, позволив себе мельчайшую каплю надежды. Если Лиара считает… но нет. Он слишком сильно надеялся перед Марсом. Он не собирается повторять той же ошибки. — Я порой с трудом понимаю, а у меня есть опыт. И технические навыки. Хакет выглядел так, словно хотел прошагать туда-обратно, но вместо этого только сложил руки за спиной. — Мы высылаем вычисленные ей координаты. Сообщение из этой точки пришло два часа назад. Более того, они соответствуют координатам места, в котором они хотят назначить встречу. — Глупо с их стороны, — сказал Гаррус. — Если это не ловушка. — И Вы хотите, чтобы мы в нее попались? — В каком-то смысле. Мы выиграем вам время. Вам понадобится три дня, чтобы добраться туда из вашего текущего положения. Я соглашусь на сделку и договорюсь об обмене. Скажу им, что высылаю группу; черт, я даже отправлю еще один корабль, если это потребуется, чтобы их убедить. Гаррус кивнул, скрестив руки на груди. — И пока вы тянете время, мы проберемся незамеченными. — Да, — Хакет потер подбородок, задумчиво нахмурив лоб. — Все же, стоит предполагать, что… — Они к этому готовы и будут ждать? — перебил Гаррус. — Адмирал, если и есть что-то, в чем на меня можно положиться, так это планирование наихудших вариантов событий. Тем не менее, сказав это, он подумал о брошенной детской игрушке под стулом в приемном покое больницы. Он подумал о телах с их разными степенями истощения, разными степенями разложения. Он старался не думать о том, что творили самые отчаявшиеся. Старался не думать о тех, кто от безнадежности сами себе нанесли смертельные раны. Он не был готов к этому. — Вы знали там кого-нибудь? — спросил Гаррус, сознавая, что это наверняка грубо и точно не его дело. И все равно не смог остановить себя. Хакет был захвачен странной каменной неподвижностью, вызванной шоком, болью. В этот раз скорбь исчезла не сразу, и когда он заговорил, мягко, каждое слово камнем падало в тишину. — Я везде кого-нибудь знаю, Вакариан. Знал. — Гаррус видел, как мужчина медленно заново выстраивает свою броню, кусочек за кусочком, слово за словом. — Время для скорби, для почести павшим — как гражданским, так и военным — еще придет. Сперва мы должны позаботиться о живых. Гаррус вытянулся по стойке смирно. — Понял, сэр. — Да. Я знал, что Вы поймете, — Хакет поднял руку, и Гаррус увидел очертания его возникшего омни-тула. — Передаю координаты по Вашей личной частоте. Мне не нужно говорить, что это наша лучшая возможность. Конец связи. Гаррус не стал задерживаться в темноте, когда вызов завершился. В конце концов, адмирал был прав. Им нужно позаботиться о живых. # Честно говоря, после того, как Гаррус посетил мостик, чтобы сообщить координаты — "Все в порядке, босс, ты вовсе не должен торчать здесь и смотреть, как я нажимаю на кнопки." — он подумывал последовать собственным приказам и направиться на жилую палубу. Ему нужно было поговорить с доктором Чаквас. Надо было проверить группу высадки, убедиться, что они все серьезно отнеслись к его указаниям о досуге. Он знал, что следует выяснить, что успела натворить Солана за время их отсутствия. Черт, он даже подумал над предложением Трейнор провести немного времени за отладкой алгоритмов стрельбы Таникса, просто для развлечения (и, возможно, чтобы позлить Кена Доннелли). Тем не менее, когда дверь лифта закрылась, он обнаружил, что направляется на верхний этаж к каюте, которую все еще не мог до конца воспринимать, как свою. Как минимум одна из его проблем решилась сама, когда он обнаружил свою сестру, ожидающую у двери его каюты с датападом на коленях, быстро строчащую на омни-туле. Она подняла на него взгляд, но не улыбнулась. — Вот она я, уважаю твое личное пространство, — сказала она. — Разве ты не горд? — Знаешь, большинству людей не требуется похвала, чтобы придерживаться базовых правил цивилизованного общества. — Прости, но сколько раз ты вламывался в мою комнату, когда мы были детьми? Смешок слетел раньше, чем он смог его подавить. — Мы оба знаем, что во всех этих случаях я просто пытался вернуть те из моих вещей, что ты незадолго до этого украла. — Включая мой дневник? Гаррус пожал плечами. — Ты переступила черту, когда забрала прицел для винтовки, на который я копил несколько месяцев. — Мелочная месть. — Правосудие, — возразил он. — И замечательная основа для шантажа. — Я не думаю, что слова правосудие и шантаж должны использоваться в одном предложении. Он легонько стукнул ее по голове костяшкой пальца. — Ладно. Ты победила. Это была месть. Чистая и сладкая. Я ни о чем не жалею. — Я беспокоюсь о тебе, Гаррус. Не она одна. Я в порядке, Шепард. Мы оба знаем, что это моя реплика, здоровяк. Ни за что не прокатит со мной. Он осознал, что затерялся в мыслях – и тишине – слишком надолго, когда Солана коснулась его руки. Гаррус не то чтобы вздрогнул, но одернул руку несколько слишком быстро, слишком резко. Ее выражение было нежным, усталым и говорило, что она понимала слишком много. — Хочешь, чтобы я составила тебе компанию? Гаррус помотал головой. Солана, тем не менее, подалась вперед и обернула свои пальцы вокруг его, слегка сжав. В этот раз он не одернулся. — Позволь переформулировать, — сказала она. — Тебе нужно, чтобы я составила тебе компанию? Не отвечая, он хлопнул по панели двери несколько сильнее, чем необходимо, и жестом пригласил ее внутрь. Оказавшись в каюте, она издала низкий удивленный звук. — Ну. Жалко, что она такая чертовски маленькая. Где ты тут разместишь все свои вещи? Гаррус фыркнул. — Просто смехотворно, не правда ли? Сюда можно запихать дюжину турианцев. — Две дюжины кварианцев. Может, три. Гаррус смерил ее взглядом, и она простодушно пожала плечами. — Я только имела в виду, что место на Флоте в пустую не тратится, насколько я слышала. Хотя сейчас у них есть их родная планета… — Солана проехала вперед, пока ее кресло не зависло, балансируя на верхней ступеньке ведущей к спальной области лестницы. Гаррус задумался, что она видела. Кровать, выглядящую так, словно на ней не спали? Незаконченная шахматная партия, которую он вел против голоса в его голове? Кусок черной ткани, слишком маленький и неподходящей формы, чтобы принадлежать ему, висящий на спинке дивана, рядом с подушкой, которая выглядела так, словно на ней спали? — Ты знаешь, что в конечном итоге с Палавена нам спастись помогли кроганы? — Она подняла руку и приложила ее к стеклу аквариума. Один из угрей подплыл осмотреть ее. — Я была так… Я была на грани. Сейчас я могу об этом сказать. Я умирала. Состояние моей ноги было критическим, и затем появились эти кроганы. Я думала, что уже мертва. Я не понимала, что они здесь, чтобы помочь. Один из них поднял меня, и я закричала. Не потому, что было больно — хотя было — а потому, что мне представились все те страшилки, что мы слышали детьми, о кроганах, что живьем сдирают пластины с их турианских жертв, и я просто… им пришлось вырубить меня, чтобы я прекратила. Они доставили нас на транспорт. Без них… — Она сделала глубокий вдох и снова повернулась к нему лицом. Ему не нравилось выражение ее лица. Оно было слишком похоже на жалость. — Когда я очнулась, папа рассказал мне о союзе турианцев и кроганов. Коммуникации были настолько плохи, что мы не слышали об этом. Черт. Я наверное была не единственной, кто решил, что наконец пришла расплата за тот старый грех, — Солана покачала головой, ее взгляд снова скользнул по комнате. — И это сделала она. Претворила в жизнь. Как-то залечила эту старую рану. — По крайней мере, перевязала. Время покажет. — То, как о ней говорит примарх… я никогда не слышала такого уважения. — Она обычно добивается своего, если настроена решительно. Она… Шепард. — Гаррус не стал пытаться скрыть восхищения из своего тона. Выражение лица его сестры стало тревожным, ее взгляд уставился за его плечо, зафиксировавшись на витрине с моделями кораблей, а пальцы сжали край туники. — Собираешься рассказать мне, зачем ты на самом деле сидела у меня под дверью, Сол? Она вздохнула, сложив руки на коленях. — Честно? Я думала, что мне стоит, эм, вроде как представиться. Остальной части команды, в смысле. Они меня не знают, и… я бы не хотела повторить инцидента, произошедшего с твоей кварианской подругой. — Ее зовут Тали. — Думаю, для меня ее имя сейчас "мэм". И в обозримом будущем тоже. — Тебе не стоит удивляться, Сол. Ты взломала системы корабля. Не спросив разрешения. — Взлом обычно не тот род деятельности, что подразумевает спрашивание разрешения. – Она состроила гримасу. — Ладно, я приму твои аргументы, так же как приняла ее. — Она подняла руки. — Внешне. — Только если ты уверена, что не попадешься. Мандибулы Соланы разлетелись в искреннем удивлении. — Гаррус. — Они тебя не знают, но я знаю. — Ее оскорбленный вид исчез за ухмылкой. — Ладно. Представиться, полагаю, действительно стоит. Ты еще не забыла, как держать в руках карты? — У меня был хороший учитель, не так ли? Гаррус прикоснулся пальцами к ее плечу, и она коротко прижалась щекой к его ладони. — Позволяй им иногда выигрывать, или они никогда к тебе не проникнутся. Она фыркнула. — Что во фразе "у меня был хороший учитель" ты не понял, Гаррус? Иногда ты играешь на кредиты… — А иногда ты играешь на дружбу. Да, да. Я чертовски умен. — И так скромен, — проворчала она, но ее улыбка не померкла. Он вздохнул. — Думаю, ты слишком хорошо меня знаешь, Сол. Ты поднялась сюда потому, что знала, что я собираюсь закрыться... - ...И рефлексировать, - перебила она. - Закрыться и рефлексировать. — И размышлять, — возразил он. — Нет, определенно рефлексировать. Возможно, еще переживать и грызть себя за то, что ты не в силах изменить. Он уставился на нее вместо того, чтобы признать, что она возможно — возможно — частично высказала правду. — Знаешь что? Я не позволю тебе выиграть. Ни разу. Она усмехнулась. — Мне не нужна твоя жалость. И твои подачки. Мне неделями было нечем заняться, кроме как участвовать в ожесточенных соревнованиях в Скиллианкую Пятерку со скучающими беженцами. Думаю, я могу с тобой справиться.