A Handful of Dust (Горсть праха)

Гаррус скрестил руки на груди, уставившись в окно мостика на громоздкое грузовое судно. Оно соответствовало сигнатуре Имперского и располагалось в точности там, где должно было по данным Лиары, но в остальном оно было загадкой. Ему это не нравилось. Если бы на чаше весов лежало нечто меньшее, чем жизнь Шепард, он бы отозвал миссию. Слишком много неизвестных ему переменных. Слишком много вариантов, при которых все катится к чертям. Что-то здесь было не так. Что-то было неправильно. Он лишь не был уверен, что именно. - Хотелось бы мне предоставить тебе больше, босс, - сказал Джокер, от усталости его голос был резковатым. Гаррус стал забывать, как голос пилота звучал без налета горечи. Пальцы Джокера безрезультатно двигались над панелью, а затем судорожно сжались в кулак. Гаррус сделал себе пометку позже обсудить свои опасения с Чаквас. Злость может служить мощным топливом, но не когда она ведет к самоубийственному риску или глупым ошибкам. Гаррус знал это лучше, чем кто-либо, и он начинал распознавать в Джокере признаки, которые просто не мог игнорировать. – Возможно, если… но это не имеет значения. У них все настолько глушится, что они едва ли не так же непроницаемы, как мы. Может быть корабль-призрак. Может быть набит парнями с пушками, как консервная банка сардинами. Это большая банка. В нее можно набить много чертовых сардин. Гаррус наклонил голову, но не стал спрашивать: значение было вполне ясным. - Вот почему я беру Джек, - разъяснил он. – Когда-нибудь видел, как она прорывается сквозь вражеские отряды в замкнутых помещениях? Джокер фыркнул. - Ты знаешь, что не видел. И, черт, ты знаешь, что я и не хочу. Она и так достаточно страшная, когда не сияет синим. И в состоянии кровавого буйства. - Я все слышала, придурок, - крикнула стоящая у шлюза Джек. Джокер повернулся и вскинул бровь. - Уверен в этом, босс? - Аленко исполнит роль дипломата, - сказал Гаррус. – Джек – оружие массового поражения, которое, будем надеяться, не потребуется использовать. Джек рассмеялась. - Ага. Направь меня, спусти курок и смотри, как дерьмо сгорит дотла. - Я сказал, достаточно страшная, - отозвался Джокер. – Тебе не надо меня убеждать. - Начинай стыковочную процедуру, Джокер, - сказал Гаррус. – Ты знаешь план. Если мы не вернемся через час, Тали, Явик и Заид идут за нами. - Точно не хочешь пустить их первыми? Ведь тогда будут целых два дипломата. Явик расскажет им, как они примитивны, пока Заид размажет им рожи прикладом винтовки. Кайден, облокотившийся о переборку, закатил глаза. - Полагаю, мы надеемся, что никаких рож размазывать не придется. Сдавленный смешок Джокера прозвучал даже резче, чем его голос. - Верно. Может, ты на это и надеешься, но я сомневаюсь, что остальные настроены так же. Что-то мне подсказывает, что это дело не решится рукопожатиями. - Джокер, - жестко повторил Гаррус. Резкость его субгармоник была не от раздражения. Даже не от злости. Это был тип приказа, что грозил наказанием в случае возражения. Ему даже не пришлось повышать голос; даже не имеющий субгармоник Джокер прекрасно все понял. – Начинай стыковочную процедуру. Живо. Глаза пилота сузились, и на мгновение Гаррус подумал, что тот станет протестовать. Не стал. Его внимание вернулось к панелям управления. Гаррус еще немного задержался, наблюдая за его работой, прежде чем развернуться к ожидающему его отряду. Кайден и Джек уже были собраны; он жестом послал их вперед. Грант остался позади, наблюдая за движениями Гарруса. - Убивай все, что пройдет через эту дверь, не постучавшись, - сказал Гаррус. – Не задавать вопросов. И если никто из нас не вернется… - Я знаю, - прогрохотал Грант. – Последняя линия обороны. – Грант пожал плечами. – Я тебя в первый раз услышал. Мне это не нравится, но я все сделаю. Как только дверь закрылась, Кайден передал Гаррусу шлем, сам уже надев свой. Гаррус благодарно кивнул. Ему не нравилось, как шлем ограничивает обзор, но они понятия не имели, что обнаружат на корабле. Системы жизнеобеспечения могут и не работать, не стоит рисковать. - Ты знаешь, что Джокер съезжает с катушек, так? - пробормотала Джек, натягивая собственную маску и затем размяв шею, чтобы привыкнуть к смене веса. Один из ее позвонков громко хрустнул, и она улыбнулась, очевидно, удовлетворенная. - По швам расползается? Гаррус кивнул, и Джек обратила на него свои огромные темные глаза. Он видел в них вопрос. Он проигнорировал это. Затем, Джек кивнула и достала свой пистолет. - Как сам знаешь, - сказала она, и ему не нужны были субгармоники, чтобы уловить двусмысленность ее слов. От необходимости отвечать его спас индикатор шлюза, сменившийся с красного на зеленый. Они вошли в шлюз Имперского, а оттуда в узкое помещение, забитое ящиками. Никто не выпрыгнул на них из-за удобных укрытий, но они все равно перестроились, Кайден слева от него, а Джек справа, четко и уверенно, словно всегда работали вместе. Что странно, на самом деле, учитывая, что не работали. Гаррус был звеном, связывающим их. И Шепард. Конечно. Обучение Шепард. Команда Шепард следует указаниям Шепард. Она сделала из них хороших солдат, хорошо работающих в команде. На время одного удара сердца, двух, Гаррус застыл под грузом воспоминаний, ощущая себя в двух местах – двух временах – сразу. Он был на Имперском с Аленко и Джек. И в то же время он был на чертовом Феделе, более молодой и горячий, следил за винтовкой Шепард, дрожа от нетерпения и желания всадить пулю в голову Салеона. Тебе следует порыться вокруг, отозвался со смехом ее мягкий голос в его голове. Никогда не знаешь, когда можешь натолкнуться на старый комплект брони "Феникс". Ни за что, Шепард. Так подло с твоей стороны, что ты больше не позволяешь мне тебя наряжать. Ты очаровательно смотришься в розовом. Подчеркивает твои глаза. Он не стал отвечать ей и указал Джек и Кайдену прочесать комнату, пока он осматривал пространство сквозь прицел винтовки. Через некоторое время они вернулись, качая головами и встав позади него с пистолетами наготове. Он снял шлем, и они последовали его примеру. Воздух был немного затхлым, рециркулируемый воздух на старых кораблях часто бывал затхлым, но в остальном, ничего особенного. Никакого запаха дыма или битвы; ничего, кроме пыли. По крайней мере, это была не та ситуация с сардинами, которой опасался Джокер. И все же. Датчики его визора глушились так же, как сканеры Нормандии, и встроенный компьютер брони был не лучше. Каждая дверь была вопросом, ответ на который он не мог предугадать. Возможно, они застали похитителей врасплох; передача выкупа, организованная Хакетом, была назначена на другой день. Возможно, зайдя в каюты или столовую, они обнаружат весь чертов экипаж, не имеющий под рукой оружия, за поеданием дрянных пайков. Или возможно, следующая дверь будет той, за которой прячется засада. Он ненавидел действовать вслепую. Хотя ему несколько лет не приходилось бывать на судах класса Коулун – с Фиделя, или, возможно, Онтарио – планировка была знакомой. Они вышли в узкий коридор, тоже пустой. По крайней мере, свет был включен. По крайней мере, здесь нет брошенной игрушки под брошенным стулом в заброшенной больнице на планете, оставленной умирать. Он моргнул, поднимая винтовку. Что бы ни глушило технику, оно искажало также восприятие улучшенных датчиков его прицела. Сменив Вдову на Мотыгу, он указал Кайдену взломать следующую дверь. Красная панель горела, как злобный немигающий глаз. В мгновение, когда она засветилась зеленым, Кайден отскочил, поднимая пистолет. Комната была пуста. В ней не просто отсутствовал противник – она была пуста. Серые стены, серый пол и серый потолок, и никаких вещей или даже ящиков с грузом. Пусто. Гаррусу это не нравилось. Все в этом корабле - этой миссии – вызывало у него неприятный зуд под пластинами, что всегда предшествовал проблемам. Или разочарованию. Или провалу. Или всему вышеперечисленному. Вторая дверь вела в схожую безжизненную комнату; за третьей они обнаружили несколько ящиков продовольствия и шаткий стол. По крайней мере, это было жилым знаком, хотя тех, кто сидели за этим столом и ели эту еду, нигде не было видно. Пылинки танцевали в воздухе, пока они шли, и тревога росла. Следующая комната содержала кипы коек без матрасов и белья. **ров корабль был пуст. Это был не совсем Марс, но разочарование было не слабее. Не то чтобы он хотел забрести в ловушку, но они пролетели через полсистемы, только чтобы найти тени и пыль, и этого было достаточно, чтобы скорбь, которую он нес в себе с финального броска на Земле, переросла в полноценную ярость. Если бы он был один, он бы выстрелил во что-нибудь – в ящики с продовольствием, в стену – просто чтобы услышать звук выстрела. Просто чтобы почувствовать, что он делает что-то. Но он не был один. И он не хотел подпитывать беспокойство, выказанное Джек ранее. Последняя дверь вела в еще один узкий коридор, в конце которого им подмигивал еще один красный индикатор, обещая очередное разочарование. Мысленно готовясь к еще одной пустой комнате с пустыми ящиками и уже раздумывая, каким будет их следующий шаг после этого второго сокрушительного провала, Гаррус вызвал свой омни-тул и начал взламывать шифрованный замок. Дверь разъехалась. Эта комната, последняя комната, была переоборудована в мобильный медицинский центр, крошечную больницу. Единственным предметом мебели была огромная белая кровать, окруженная гудящими приборами. Трубки, капельницы и провода соединяли приборы с фигурой на кровати. От двери они могли видеть только пряди рыжих волос, спадающих на плечи, неясный профиль и тонкую, белую руку, переворачивающую страницу книги – бумажной книги, не датапада – устроенной на накрытых одеялом коленях. Рядом с Гаррусом Кайден с недоверием втянул воздух, словно его резко пнули в живот. Гаррус знал это ощущение. Женщина на кровати повернула голову и подняла взгляд огромных серо-зеленых глаз в темном обрамлении ресниц. Глаза были абсолютно знакомыми и невероятно пустыми. В изгибе ее бровей не было узнавания. Не было даже удивления. Это было спокойное понимание, словно ее ожидания оправдались. Гаррус сделал шаг вперед – запинающийся шаг – и женщина на кровати просунула палец между страниц своей книжки, захлопывая обложку. - Вы, должно быть, группа, которая должна меня забрать, - сказала она, улыбаясь. Улыбка была такой же, как и глаза: ее, несомненно ее, но спокойная и без узнавания. Это была та улыбка, которую он сотни раз видел, как она обращает к незнакомцам. Тысячи раз. Эту улыбку она сберегала для продавцов, фанатов и политиков, которые ее еще не раздражали. – Доктора сказали, что вы придете. Признаюсь, я ожидала вас раньше. Медицинский персонал улетел как минимум сутки назад. – Она подняла незанятую книгой руку, и его глаза проследили за трубками, идущими от нее к одному из приборов. – Хорошо, что они оставили обед. - Что за **рня? – пробормотала под нос Джек за его спиной. Мысли Гаррус вторили ей. Он сделал шаг вперед, опустив ствол винтовки. - Шепард? - Конечно, - сказала она, пожав плечами. На пике движения она передернулась, словно почувствовав боль, которой не ожидала. Гаррус приблизился еще на шаг, желая проверить самому, что причиняло ей боль, желая осмотреть ее новые раны, новые шрамы. Глаза Шепард сузились, и ему показалось, что он увидел, как тень страха – страха перед ним – промелькнула на ее лице. Он знал, что нарушает этим все возможные протоколы, но он совсем убрал винтовку, оставив руки пустыми. На ее губы вернулась вежливая улыбка, хотя в глазах осталось немного настороженности. С проблеском веселья – и, о, Духи, веселье тоже было ее, но оно было настолько, настолько неуместным на этом пустом корабле, зависшем посреди пустоты - она сказала: - Вы ожидали кого-то другого? Скажи мне что-нибудь, что правда. Почему, подумал он, осознавая собственное сбивчивое дыхание и учащенное сердцебиение, я все еще слышу тебя в своей голове? Ведь ты же прямо здесь. Ты прямо здесь. Ты прямо здесь, смотришь на меня так, словно мы никогда не встречались. Возможно, это он отчаянно нуждался в чем-то настоящем, в чем-то правдивом, чем-то, что не казалось притворенным в реальность кошмаром. Скажи мне что-нибудь, что правда. - Шепард, - сказал Кайден, его голос прозвучал слишком грубо, низко и умоляюще, - ты… ты не узнаешь нас? Ее лоб нахмурился в грустном понимании. - А должна? – спросила она. – Простите. Они… ну. Они все еще работали над проблемами моей памяти. Вы та же группа, что меня нашла? Я немногое помню из тех дней. Думаю, мне сильно досталось. Гаррус знал, что должен подобрать слова, но паника скрутила ему внутренности и сдавила горло. Его мандибулы разошлись, и он не смог скрыть низкого резкого гула своих субгармоник. Шепард бросила взгляд за его плечо, в сторону Кайдена и сказала: - Я… простите, от присутствия турианца мне некомфортно. Возможно, он может подождать снаружи? Турианца. Турианца. Гаррус сглотнул, и, со все еще скрипящими от скорби субгармониками, сказал: - Я Гаррус Вакариан. Ее улыбка стала натянутой. Это была улыбка, которую она приберегала для политиков, которые ее раздражали, и тех, кто ей не особо нравился, но с кем приходилось быть вежливой. Она не улыбалась ему этой улыбкой. Ни разу. Никогда. Ему хотелось закрыть глаза, просто чтобы не видеть этого, но он не мог. Он не мог отвести взгляд. - Вы не против, эм, мистер Вакариан? - Что за **рня? – повторила Джек, помотав головой. Я должен идти. Я должен идти. Это не смешно. Это совсем не смешно. - Конечно, - сказал Гаррус. Сумел сказать. Кажется, Джек коснулась его руки, когда он проходил, но он этого не почувствовал. Он слышал, как Шепард позади заговорила, но не обернулся, не остановился. Она разговаривала не с ним. Она не хотела разговаривать с ним. Доктор Чаквас была экспертом относительно всего, что касалось Шепард; она будет знать, что делать. Она должна знать, что делать. Но все же его пластины зудели, а внутренности сжимались, и он слышал в голове голос Шепард, без конца повторяющий от присутствия турианца мне некомфортно.