A Handful of Dust (Горсть праха)

Когда на следующее утро Гаррус спустился в столовую, вся команда была там, большинство тихо баюкали любимые энергетические напитки и ковыряли свои неаппетитные пайки. Он не собирался заговаривать с ними так рано. Кайден приветственно кивнул, а Джек бросила тяжелый взгляд – практически бодрое "привет" по таким меркам. Явик, которого Гаррус никогда не видел принимающим пищу, сидел один, сложив руки и закрыв глаза. Сидящий за соседним столом Грант кажется, намеревался воспользоваться ситуацией, но Гаррус сердито посмотрел на него, и тот осел. Говорил только Заид, скармливающий Кортезу и Трейнор байки из разряда все умерли, я остался. Трейнор выглядела шокированной, а Кортез, кажется, делал заметки. Гаррус на секунду задумался, насколько это неправильно, что все они выглядели жизнерадостней, когда предпринимали отчаянные попытки спасти галактику и шли на миссии, которые выглядели совершенно самоубийственными, но, по крайней мере, атмосфера была не такой тяжелой, как днем ранее. Он прошел к кухне, захватил горсть питательных декстро-батончиков, и когда он снова повернулся к столам, Тали подвинулась, освобождая ему место рядом с собой. Он указал в сторону комнаты Соланы. - Ты видела сегодня мою сестру? Тали подалась вперед, подпирая голову рукой. - Забавно, что ты спросил. Она в медотсеке. Знаешь, там, куда остальным из нас вход запрещен. Гаррус покачал головой, разворачивая упаковку и указав на свои ноги. - Примерно восемьдесят процентов причины, по которой я захотел ее взять с нами, это убедиться, ее сможет осмотреть кто-то компетентный. - А остальные двадцать? Гаррус представил, как Солана склоняется над бутылкой турианского бренди, и сказал: - Есть ли что-нибудь хуже, чем специалист, к которому относятся так, словно он больше не представляет ценности, из-за причин, которые от него никак не зависят? – Он за раз откусил полбатончика и скривился из-за вкуса – Ну же, Тали. Используй ее. Как минимум, она турианка. Она будет слушаться приказов. Тали коротко рассмеялась. - Так же, как и ты? - Она хорошая турианка. Подав ему второй питательный батончик, Тали сказала: - Хорошая попытка. Шепард говорила, что видела, как тебе отдавали честь генералы. - С позицией Эксперта по Жнецам явно переборщили. Тали ответила не сразу, только кивнула и сложила руки. Он съел второй и уставился на третий батончик. Наконец, когда он уже хотел встать и призвать всех к порядку, Тали протянула руку и остановила его прикосновением. - Я ничего не знаю о том, как быть турианцем, - сказала она, - но ты хорошо делаешь свое дело. Тебя слушают. И готовы следовать за тобой. И нет, прежде чем ты начнешь спорить, это не из-за Шепард. Я это знаю. Кила. Шепард это знает; она со мной об этом говорила. Если твой народ этого не ценит, то им стоит пересмотреть свои ценности. Гаррус старался не вспоминать слова Виктуса "если я лучшее, что у нас оставалось на Менае, то Вы от моего места не больше чем в паре шагов", и когда он ответил, его субгармоники содержали напряжение вместо веселья. - Ты говоришь это только потому, что я тебе нравлюсь. - Ха. Я тебя терплю. Мандибулы Гарруса дрогнули в легкой улыбке, но слова были серьезны. - Тогда потерпи мою сестру. Хотя бы ради меня. Наклон головы Тали равнялся нахмуренным бровям, но в голосе прозвучал намек на смех, когда она сказала: - Ладно. Но если она притронется к моему ядру двигателя… - Я позволю тебе сделать с ней то, что я бы сделал, полезь она к Таниксу. - Приемлемо, - вздохнула Тали и повела плечами. – Шепард из всех нас сделала политиков, Гаррус. Верь мне, ты от этого никуда не денешься. Не значит, что надо воспринимать это как смертный приговор. Гаррус покачал головой и сунул третий батончик в карман на потом. - Факт, что я именно так это воспринимаю, и делает меня плохим турианцем. # Тали и Трейнор взяли на себя работу по просмотру компьютеров корабля и отключению всех все еще функционирующих глушащих устройств. Гранта и Заида он назначил проверить, не было ли что в спешке выброшено в космос. Явик, Кайден и Джек отправились прочесывать остальную часть Имперского. Они довольно тщательно все осмотрели в первый раз, но Гаррус надеялся, что Явик, мог бы уловить что-нибудь – что угодно – о людях, забравших ее и оставивших на корабле свой след. Жалея, что у него нет в распоряжении команды криминалистов, Гаррус вернулся в комнату, где они нашли Шепард. Он сказал Кайдену привести Явика позже, когда он закончит, но эту часть он хотел сделать один. Он долго стоял в дверном проеме, обозревая сцену. Они оставили в этой комнате достаточно мебели, чтобы она сохранила жилой вид, несомненно, только для Шепард. Не было ни стола, ни стульев, ни кровати для сиделки, и он подумал, что шкафчики наверняка пусты. Кровать Шепард осталась, конечно. Простыни все еще были смяты там, где она лежала, остовы оборудования, теперь темного и молчаливого, вырисовывались как мрачные сторожа. Он потратил несколько мгновений на сожаление о том, что они так сильно потоптали сцену преступления, пока извлекали Шепард, а затем фыркнул. В крайнем случае, любое недостаточно веское свидетельство может быть подтверждено Аленко с его открывающим двери штампом одобрения Спектра. - Сперва, ты должен выяснить, в чем состоит преступление, - сказал Гаррус вслух, его голос отдался странным эхом в тишине комнаты. – И ты должен задержать преступника. Ирония в действии, подумал он с горечью. В этот раз он был бы более чем рад следовать протоколам СБЦ, с точностью до каждой буквы. Он просто сомневался, что это что-либо раскроет. Он точно знал, что сказал бы отец, будь он здесь: это раскрывает многое, сын. Ты имеешь дело с теми, кто знает, как заметать за собой следы. Не позволяй им этого. Проще сказать, чем сделать, подумал Гаррус, включая музыку на визоре, чтобы отвлечься от размышлений о будущем и сосредоточиться на работе. В комнате не было окон, конечно, и в вентиляции не обнаружилось ничего необычного. Шкафчики, вопреки его предсказаниям, содержали медицинские препараты и инструменты, хотя ничто не указывало на то, где они были куплены или украдены. Открыв упаковку шприцов, он нахмурился, когда заметил, как много от изначального количества недоставало, и сделал себе пометку поговорить об этом с Чаквас. Он осмотрел кровать, аккуратно проводя руками в перчатках по простыням, и нашел несколько рыжих волос Шепард на подушке. Он едва не закричал от ликования, когда, подняв подушку, обнаружил под ней один темный волос, длинный, человеческий и определенно не принадлежавший Шепард. Он как раз опускал его в закрытый контейнер, когда входящий вызов оборвал музыку и голос Джокера произнес: - Тебе надо возвращаться назад. - Это не может подождать, Джокер? У меня тут… - Гаррус. Ты должен вернуться. Сейчас же. - Он не распознал отчаяния, в первой фразе пилота, но теперь ошибки быть не могло. Ответил он уже на бегу: - Шепард? - Док заперла медотсек. У Шепард какой-то… ***дь, я даже не знаю. Припадок? Я слышу ее крики по коммуникатору. - Подключи и меня. - Ты не хочешь… - Подключи меня живо, Джокер, и скажи всем остальным держаться подальше, к чертовой матери. Гаррус видел Шепард в ярости; он видел ее в горе; он видел ее на грани, как она сама искренне верила, смерти, и все же он никогда, никогда не слышал ее такой полной ужаса, такой несчастной, такой обезумевшей. Он едва мог разобрать слова, а глушащие устройства, которые Тали и Трейнор очевидно еще не успели полностью отключить, заставляли связь пропадать на каждом шагу, но голоса Шепард было достаточно, чтобы он ускорил шаги. Кайден окликнул его, когда он помчался к двери шлюза, но он не затормозил. - Нет… не ваш… не позволю вам… не снова… Дожидаясь лифта, он проклял Цербер за то, что те убрали лестницы между БИЦом и жилой палубой. - …Не мой доктор, - кричала Шепард. – Я знаю своих докторов, и ты не из них. Вытащите меня отсюда! Вытащите меня отсюда! Это неправильно. Это неправильно. Мне здесь не место. Меня не должно быть здесь! – Ее голос изменился. Сместился так, что она стала звучать странно молодо. – Где… где мои родители? Не подходи ближе! Я хочу увидеть своих родителей. Подождите. Это… это не… Первые две попытки взломать замок двери медотсека провалились, и он подумывал использовать мину, когда механизм щелкнул, и индикатор засветился зеленым. Шепард повернула к нему голову, как только дверь открылась, и, увидев это, Чаквас, с одной бессильно повисшей рукой и кровоточащим, очевидно сломанным носом, аккуратно начала к ней приближаться. Ну же, Шепард. Ты должна следить за своей спиной, когда меня нет рядом. Ты это знаешь. - Стойте, - приказал он. Чаквас застыла. Шепард плюнула и рявкнула: - Вы ко мне не притронетесь. Никто из вас… - Посреди предложения она вдруг полностью застыла, ее глаза закатились. Пронзительный крик вырвался из ее горла, заставляя кровь застыть в его жилах, но он заставил себя двигаться, пересечь комнату в несколько широких шагов. Шепард сжимала в одной руке шприц, так сильно, что костяшки ее пальцев побелели. Когда он подошел к ее кровати, припадок кончился, и Шепард бессильно растянулась на кровати, мокрая от пота. Пятно крови заляпало ее лоб, ярко-красное на фоне ее неестественно бледной кожи. - Что за черт… - Я просто хотела дать ей обезболивающее, - объяснила Чаквас, разбитый нос искажал обычную четкость ее акцента. – Она продолжала выкрикивать и крутиться во сне, и я… - Шприц? Чаквас кивнула и затем передернулась. - Обезболивающее, как я и сказала. Она замерла. Я подумала, она… и затем она схватила мое запястье. Вывернула его. Едва не выдернула плечо из сустава. Ударила меня головой. Она не должна была быть способна… прежде чем она успела сделать больше, начался припадок, как Вы видели. Он длился всего несколько секунд, и когда закончился, она схватила шприц, который я выронила. Я не смогла подойти ближе. Вы… Вы слышали. Это не просто амнезия, вызванная травмой, Гаррус. Не может быть. Веки Шепард задрожали, и она повернула голову, застонав. Бусинка крови выступила на ее треснувшей нижней губе. - Пусть это прекратится, - заумоляла она. - Пусть это прекратится. Пусть это прекратится. Пусть это закончится. – Ее глаза нашли его, влажные и такие широкие, что радужку окружали налитые кровью белки. – Гаррус. – Она произнесла его имя так, будто знала его, и тихий звук, с которым шприц, выпавший из ее руки, ударился о пол, казался слишком громким. Этой же рукой она потянулась к нему, крепко сжав пальцами его ладонь. – Гаррус, пожалуйста. Это не жизнь. Прекрати это. Пусть… - Еще один крик оборвал ее слова, и ее спина изогнулась, пока не раздался хруст костей. Ее ладонь все еще сжимала его, и он чувствовал, как сила припадка пытается сломать ему пальцы. - Ее кости, - выдохнула Чаквас, так тихо, что Гаррус едва расслышал за воплем Шепард. – Конечно, они не срастаются. Они ломаются снова и снова. О, боже. О, боже, что они с ней сделали? Гаррус проигнорировал доктора. Когда приступ кончился, он наклонился ближе. Шепард не дернулась и не отстранилась, ее глаза зафиксировались на его. Она высунула язык, чтобы слизать капельку крови с губ; на ее месте тут же выступила другая. - Шепард, - сказал он, - кто это с тобой сделал? - Пожалуйста, не заставляй меня возвращаться обратно. – Слезы лились из ее глаз по щекам. Гаррус не думал, что она осознавала, что плачет. Ее голос был невероятно грубым, невероятно хриплым. Ее пальцы невероятно сильно сжали его ладонь. – Я не знаю, что реально, когда я там, Гаррус, я не знаю, что… Но она не следила за своей спиной. Она смотрела на него. А он смотрел на нее. Прежде, чем она смогла закончить свою мольбу, ее глаза захлопнулись под действием препарата, что Чаквас ввела в ее капельницу. В бешенстве, с головой, пульсирующей от ярости такой резкой и сильной, что у него потемнело в глазах, он выкрикнул: - Почему? Вы слышали ее! Какого **ра Вы… Чаквас вскинула голову и перебила: - Ее сердце не могло этого выдержать. Прислушайтесь к приборам, Гаррус. Еще один припадок, и случился бы сердечный приступ. Ему не нужно было быть доктором, чтобы распознать опасность, о которой ему сообщал визор. Даже сейчас, под воздействием наркоза, показатели Шепард были за пределами нормы. Будь это кто-либо другой кроме Шепард, и он сказал бы, что ее сердце уже должно было отказать. В своем вынужденном сне, Шепард все еще держала его руку, ее пальцы подергивались, пока она боролась с тенями, что бросали против нее ее сны. - Она узнала меня. - И узнает снова. – Чаквас закрыла глаза, и в этот раз уже на ее щеках возникли тонкие дорожки слез. – Простите меня, Гаррус. Я знаю… - Нет, - ответил он, злость ушла так же резко, как и пришла, оставив его выскобленным, пустым и онемевшим. – Вы все сделали правильно. Конечно, правильно. Шепард забормотала что-то, и ее лоб сморщился. Он пробежал большим пальцем свободной руки по тяжелой складке, разглаживая ее и стирая кровь, оставленную разбитым носом Чаквас. Прости за нарушение субординации, подумал он, глубоко дыша, чтобы успокоить собственное колотящееся сердце. У твоего парня есть для тебя приказ. Она подалась навстречу его руке, но не вернулась к нему.