A Handful of Dust (Горсть праха)

Прежде чем покинуть медотсек, Шепард снова активировала тактическую маскировку кресла. Даже при помощи визора глаза улавливали только тончайшее мерцание на границе зрения там, где, как он знал, сидела она, и каждый раз, моргнув, ему приходилось перенастраиваться, когда глаза говорили ему здесь ничего нет, а визор утверждал обратное. Он притворился, что его не нервировало то, как ее бестелесный голос раздавался из точки, которая казалась просто частью пола или стены медотсека. По крайней мере, на поле боя, когда она исчезала под маскировкой, он всегда слышал ее голос прямо в ухе. Это же слишком напоминало физическое олицетворение того внутреннего голоса Шепард, который никогда не стеснялся тыкать его носом в его ошибки, только сейчас Гаррус был уверен, что Солана, Самара и Чаквас тоже слышали слова Шепард: - Лучше так. Не придется объясняться перед каждым членом экипажа, которого мы встретим. Особенно, если мы пока не уверены, что говорить. В словах не было ни намека на осуждение, но он слышал в них оттенок смирения. Вновь этот странный обоюдоострый клинок – сомнение на одном крае и его непоколебимая вера в обладательницу голоса на другом – пронзил его изнутри. С одной стороны, ему хотелось убедить ее, что ей не нужно прятаться от собственных людей; с другой, исходя из логики, ее осторожность была полностью обоснована. Надежда была мощной силой. Надежда, отнятая после того, как преждевременно возникнуть, была много хуже, чем отсутствие надежды вообще. Это урок он выучил слишком хорошо. Гаррус поймал себя на том, что нервно перенес вес с левой ноги на правую, и заставил себя стоять ровно. Ему не нужно было видеть ее лицо, чтобы знать, какое у нее сейчас выражение. Или какое выражение у нее было бы, если она действительно была Шепард, в чью шкуру она так внешне ловко влезла. Отчасти насмешливое. Отчасти веселое. Отчасти обеспокоенное. Целиком Шепардовское. Черт. Может, ядовитые речи Брукс били лишь словами, раком, пожирающим его там, где должна была быть только вера. Возможно, он сомневался там, где не было места сомнениям. Возможно, он разрушал то самое прочное, что было в его жизни, просто потому, что послушал самую ненадежную женщину в галактике. Взгляд Соланы жег ему спину – никаких сомнений, что сестра заметила его нервозное переминание с ноги на ногу – и он подавил свои волнения. Сейчас он будет действовать так, будто Шепард – это Шепард, а не очень хорошая подделка. Одна женщина, прикованная к инвалидному креслу и вынужденная таиться от своих же союзников, едва ли была угрозой. Размышления о том, кто она, могут подождать до тех пор, пока за эту загадку не возьмутся умы лучшие, чем его собственный. Поддерживая иллюзию того, что он идет один, Гаррус не помогал Шепард катить ее кресло. Его пальцы дернулись, пока он подсчитывал, как много вреда, сколько дополнительного времени на лечения добавляли ей и ее заживающим ранам усилия, необходимые, чтобы толкать себя вперед. - Перестань переживать, - прошипела она, вырывая его из задумчивости. Его мандибулы прекратили нервно подергиваться и резко прижались обратно к щекам. Когда они приблизились, Хастингс как раз входила в лифт, и когда он попросил ее подождать следующего, она застыла и удивленно посмотрела на него с широко раскрытыми глазами и слегка отвисшей челюстью, словно он потребовал у нее убить беззащитного младенца. - Простите, сэр? – Шепард рядом сдавленно прыснула от смеха. Он представил, как она прижимает ладонь ко рту, сдерживая веселье – за его счет, конечно – и ему пришлось подавить собственный смешок. Духи, это было почти так же ужасно, как публично ответить Шепард, которая жила у него в голове. Гаррус перевел свой неуместный смех в сердитый взгляд, Хастингс отступила от двери и проглотила обиду, а Шепард объехала их обоих, закатываясь в лифт. Он почувствовал мягкое движение воздуха, когда она проехала, и прокашлялся, чтобы скрыть звук, с которым колесо ударилось о стену. - Сэр? – повторила Хастингс, наклонив голову и озадаченно вскинув брови. – Вы…? Дверь закрылась, оборвав ее незавершенный вопрос. - Очень смешно, Шепард. В закрытом пространстве лифта маскировка дрогнула и спала, и, да, без сомнения у нее была самодовольная ухмылка, едва скрывающая черты боли, запечатленные на ее лбу. - Думаю, я только что обнаружила новую любимую игру, - протянула она. - Думаю, я только что обнаружил, что я близок к тому, чтобы сломать твою тактическую маскировку, - ответил он ей в тон. Это было просто, слишком просто, вернуться к удобным старым ролям, к ролям нет-Шепард-без-Вакариана, к их обмену насмешками и подколками, как другие обмениваются ласками. Улыбка, что смягчила ее черты, была той личной, которую она оставляла для него. Вместо обычного тепла, порожденного интимностью жеста, он почувствовал только тянущий к земле вес что если. Правда он не мог понять, было ли это что если она просто снова стала собой или что если они создали – обучили? натаскали? - клона, который знает, как изображать Шепард настолько хорошо, чтобы украсть даже это? Что если я не могу различить? Шепард протянула руки и пробежала костяшками своих пальцев по его так быстро, что это почти могло быть случайностью. Лифт достиг нужного этажа, и Шепард снова скрылась за маскировкой, не дав ему увидеть, какие эмоции заставили ее прикоснуться к нему. Он был почти рад этому. Он боялся, что эти эмоции будут слишком похожи на печаль, на потерю, словно она так же, как и он, понимала, насколько все между ними расколото. И эй, насколько все вывернуто, раз после всего, через что она прошла, именно она утешает тебя? В это раз голос в его голове, резкий и осуждающий, явно принадлежал его сестре. Целый комплект голосов совести. Великолепно. Заткнись, Солана. Не считая нескольких техников в БИЦ, склонившихся над работой и даже не поднявших головы, когда Гаррус и невидимая Шепард прошли мимо, на второй палубе никого не было, и маскировка оказалась не нужна. Шепард отключила ее, как только они зашли в проход к командному залу. Остановившись под темной аркой сканнера, она наклонила голову и сжала зубами нижнюю губу. - Странно, - сказала она нехарактерно растерянным тоном. – Похоже… странно. - Шепард? Пожав плечами, она прижала ладонь к сканеру. - Вот что делает это реальным. Разве это не странно? Я порой задумывалась, спят ли вообще когда-нибудь Уэстморленд и Кэмпбелл. Они, должно быть, провели безумно много часов за охраной этой дурацкой штуки. Ни разу не видела здесь никого другого, вне зависимости от времени суток. – Она помотала головой, пытаясь отбросить воспоминание. Напряженное положение ее бровей и бледность губ говорили ему, что оно было не из приятных. – Ты… где они сейчас? Ты знаешь? - Обе на Земле, насколько мне известно. Может, они боялись, что если вызовутся на эту миссию, то их вновь запихнут в эту комнату и они так и будут торчать тут, пока не уйдут в отставку. – Он слегка улыбнулся, и провел рукой воображаемую линию от лба, через нос и к углу рта. – Уэстморленд заработала отвратительный порез, когда корабль рухнул, и умоляла Чаквас оставить ей шрам. В последний раз, когда я их видел, они с Кэмпбелл выдумывали самые красочные боевые истории, чтобы его оправдать. У меня не хватило духу сказать им, что если бы они когда-либо оказались к когтям баньши достаточно близко, чтобы они оставили эту рану, то уже не могли бы никогда рассказывать истории. Шепард фыркнула, повернув голову, чтобы послать ему ухмылку. Он почувствовал чрезмерную гордость за то, что был источником этой короткой радости. - Но кто посмеет сомневаться? Настолько безумная история обязана быть правдой. Как сражение со Жнецом лицом к лицу, верно? – Шепард уронила руку назад на колени, словно сканер ужалил ее. Ее улыбка угасла. – Напомни мне убедиться, что им обеим объявят благодарность. Черт, после того, как они провели всю войну в этой комнате, они заслуживают получить назначение куда угодно, куда сами захотят. Сделав мысленную пометку убедиться в объявлении благодарностей даже если это… даже если окажется, что слова Шепард больше не будут иметь того веса, как раньше, Гаррус взялся за ручки кресла и провез ее через арку в командный зал. Здесь она ничего не сказала, а ее лицо оставалось обращенным ровно вперед, но напряженная линия ее плеч говорила о многом. Он пожалел, что ее волосы не собраны в привычный хвост или даже в пучок, который она носила, когда они впервые встретились и ее волосы были длиннее. Сейчас рыжая завеса спадала на ее плечи, особенно яркая на фоне белого больничного балахона, скрывая от него ее шею, а эта шея для того, кто привык следить за ее спиной, была таким же выразительным индикатором ее эмоций, как и лицо. Он ненавидел действовать вслепую. Всегда ненавидел. Прежде чем он вкатил ее в комнату связи, руки Шепард коснулись колес, затормаживая их движение. - Шепард? Она подняла глаза, и ему не нужен был переводчик, чтобы понять безумную мысль, возникшую за ними. - Что ты думаешь? Вместо хорошего копа и плохого копа, можем мы сыграть в… тайного копа и явного копа? Он задумчиво кивнул. - Хочешь войти под маскировкой? Разве это не нарушит целую главу какого-нибудь устава? Она подняла руки в молчаливом согласии, но выражение ее лица – ее выражение у меня есть план, Гаррус – лишь углубилось. Усилилось. - Полномочия спектра? Это была его очередь фыркнуть в резком почти-смехе. - Я думал, мы решили, что я плохой коп. А теперь ты злоупотребляешь своим статусом спектра? - Конечно, - сказала она, и ее несерьезный тон не мог полностью скрыть тени неловкости. – Все знают, что нет злоупотребления властью лучше, чем пускать пыль в глаза вышестоящему офицеру. И требовать дополнительных бумажных зонтиков в коктейли. Он озадаченно дернул мандибулами. Она отмахнулась. - Спроси как-нибудь Джокера, - сказала она. – Или… не надо. Я знаю, что все до сих пор скорбят по тому суши-бару. Он одернул себя прежде, чем буркнуть Джокер скорбит не только по суши-бару, Шепард. Должно быть, что-то из его неудачных мыслей отразилось на его лице, так как Шепард помрачнела. - Верно, - сказала она, отвечая на какую-то неозвученную мысль. – Адмирал Хакет тверд. Невозмутим. – Гаррус не стал спорить с ней, хотя точно видел адмирала встревоженным. Эмоциональным. Злым. Верните ее домой. И если они сделали что-нибудь, чтобы навредить ей… Шепард продолжила, не заметив этого. – Думаю, лучшего шанса застать его врасплох нам не представится. Посмотрим, чего он хочет. Посмотрим, какую информацию ты сможешь добыть… - Шепард, - проворчал Гаррус. - СБЦ. Годы. Я вполне знаком с концепцией допроса. Она остановилась с полуоткрытым ртом и моргнула. - Ох. Верно. Он пожал плечами. - Стоит попробовать. Кивнув, она потянулась к переключателю маскировки. Прежде чем она исчезла, он увидел решительность в линиях ее челюсти и наклоне бровей. Полностью Шепард. Снова. Он не упустил того, как взгляд Трейнор скользнул за его спину, ища, когда он вошел в комнату КМК. Увидев, что за ним никто не последовал, она разочарованно опустила брови, но почти тут же снова подняла их. Она заговорила обычным бодрым тоном, не выдающим ничего. - Адмирал Хакет, сэр. - Спасибо, специалист. Пока это все. Вновь взгляд Трейнор просканировал пустую комнату. На пол удара сердца он задержался на месте, где, по показаниям его визора, была Шепард, но затем она просто кивнула и ушла, не оборачиваясь. Гаррус принял вызов и адмирал тут же возник перед ним. Приняв расслабленную стойку, достаточно формальную, чтобы не заслужить выговор, но и не особенно уважительную, Гаррус сохранял тишину, оглядывая изображение адмирала в поисках любых зацепок. Хакет выглядел таким же непреклонным, как и всегда, жестким, но не одеревенелым, и уверенным, но не резким. - Вакариан. – Голос Хакета тоже был тем же, твердым, ровным и привычным к повиновению. В нем прозвучала вопросительная нота, словно адмирал хотел спросить, почему Гаррус вынуждает его заговорить первым, но не желал озвучивать свое беспокойство. – Прошло две недели без вестей от вас. Что-нибудь… как она? - Как и была, - ответил Гаррус. Не совсем правда. Не совсем ложь. Гаррус мог сказать, что адмирал стиснул зубы, по тому, как натянулся шрам, разрезающий его лицо. – От вас тоже две недели не было вестей. У вас есть для нас новые указания? Новые наводки? Вытащило ли наше нежелание возвращаться каких-нибудь пыжаков из нор? Лицо адмирала смазалось, когда он сдвинулся, почти шагнув. - Не настолько, как мне хотелось бы. Помощь Вашего отца была неоценима, но даже его поиски в скором времени зашли в тупик. Не думаю, что Вам есть, что добавить? Гаррус проигнорировал вопрос, в ответ задав свой: - Как Вы объясняете его вмешательство? Ничто из этого не попадает под юрисдикцию Службы Безопасности Цитадели. - Я не из тех, кто будет отказываться от помощи из-за дурацких принципов. Репутация Каиуса Вакариана как следователя несравненна, а Цитадель в службе безопасности больше не нуждается. Я, тем не менее, рад использовать его навыки на пользу в качестве… стороннего специалиста. Гаррус проглотил саркастическое любим сторонних специалистов, не так ли, и вместо этого сказал: - Какой у него допуск? Хакет застыл, даже не смотря на искажение КМК, было видно возникшее в его ясном взгляде замешательство, вызванное слабо завуалированной навязчивостью вопроса. - Абсолютный и неограниченный. – Адмирал немного подался вперед, словно это могло сократить невероятно огромное расстояние между ними. – У Вас есть причины сомневаться в моей решимости представить похитителей Шепард перед правосудием? Уровень 8, подумал Гаррус. Мой отец сказал уровень 8. Если дело не в тебе, то в ком-то из твоего окружения. - Мой отец случайно не передавал никаких сообщений, адмирал? - Нет. Хотя… - Хакет поднял взгляд к потолку, как часто делают люди, когда пытаются что-то вспомнить. – Он просил меня совершать лишь короткие переговоры и воздержаться от передачи засекреченных деталей. Полагаю, у него есть какие-то подозрения по поводу безопасности. Ожидаемо, с учетом того, в какой разрухе сейчас вся система. Могу я спросить, чем эти вопросы вызваны, мистер Вакариан? Гаррус открыл рот, чтобы заговорить, но его опередил голос Шепард. - Я попросила его, сэр. Разведка. Всегда была сильной стороной. Он опустил взгляд. Шепард теперь была видима, и даже прикованная к креслу и облаченная в больничный балахон, она излучала ауру полной и абсолютной уверенности. Она заставила инвалидное кресло выглядеть внушительней, чем любое капитанское кресло, а белый балахон как-то превзошел даже ее парадную форму. Шепард не сводила глаз с адмирала, и Гаррус вспомнил, что должен был следить за тончайшими трещинами в его практически неприступной маске, а не за способностью Шепард поставить себя при помощи только фразы и наклона подбородка. - Шепард, - выдохнул адмирал, слово прозвучало словно молитва. - Или как минимум убедительная копия, - протянула Шепард с бодростью настолько же фальшивой, насколько облегчение Хакета было искренним. Гаррус наблюдал за движениями челюсти адмирала, и осознал, что впервые видел его абсолютно онемевшим. После нескольких мгновений тишины, Хакет наконец сумел сказать: - Возвращайтесь домой, Шепард. Шепард, тем не менее, тут же покачала головой. - Лучше не стоит, сэр. Пока… пока я не смогу сойти с этого корабля на своих двоих. – Пока мы не убедимся, что я это я, услышал Гаррус четко. – И, возможно, лучше будет не обсуждать детали по этому соединению. Когда я буду готова. Не раньше. Нужно обладать немереной наглостью, чтобы отдавать приказы вышестоящему офицеру с таким видом, будто ты этого не делаешь. У Шепард это выходило легко. Она даже представила это так, словно это был самый рациональный вариант из всех доступных. - Сэр? – добавила Шепард, словно эта мысль только что пришла ей в голову. Гаррус знал, что это не так. – Можете передать сообщение офицеру Вакариану? От меня? Попросите его… попросите его продолжать искать. И когда вы будете наедине, попросите его верить Вам. Он может сомневаться. Но ему не стоит. - Шепард, - начал Гаррус, - ты… Ее кивок был резким, как выстрел. - Мы будем на связи, адмирал. Но, думаю, не через этот канал. Конец связи. Потому что ей пришлось подкатывать себя к консоли, Хакет успел произнести: "Шепард, не сме…", прежде чем она оборвала вызов. Гаррус завершил вопрос, который она прервала ранее. - Ты уверена? - А ты нет? – спросила она. Он опустил голову, признавая ее правоту. Он не упустил того, как тряслись ее руки, когда она снова уложила их на подлокотники кресла. Немного из ее командирского образа раскрошилось, и она вздохнула. – Что за бардак. Что за гребаный бардак. Мне нужны ответы. Он провел рукой по гребню и наклонил голову из стороны в сторону, надеясь на приятный хруст, но получая лишь больше тупой боли. - Это я повторяю в последние несколько месяцев. - Разведка, - прошептала она почти про себя. - Сильная сторона. Ее губы изогнулись. Не улыбка. Не неодобрение. Решимость, смешанная с разочарованием, приправленная раздражением со всего щепоткой надежды. Полностью Шепард. Полностью Шепард. И, о, как же больно было быть уверенным в Хакете, но не в самой Шепард.